Опубликовано: Июль 20, 2011

НЕМНОГО О ДРЕВНЕМ СТЕКЛЕ

Современная жизнь оставляет мало досуга, который можно было бы посвятить древнему стеклу, сюжету далекому и малоактуальному на первый взгляд. Появ­ление, открытие, изобретение таких материалов, как камень, керамика, бронза, железо, кардинально меня­ли облик эпохи, ее производства и культуры. Очевид­ное значение этих открытий нашло свое отражение в научной терминологии: каменный век, докерамический неолит, бронзовый век, железный век; начало XX века называлось веком электрическим, его вторая полови­на - космической эрой... Стеклянного века не было никогда, но стекло постоянно присутствует во многих сферах нашей жизни: окна в наших жилищах, витра­жи и стеклянная облицовка зданий и сооружений; ил­люминаторы подводных, надводных, воздушных и кос­мических кораблей; стеклянная посуда - каждо­дневная и парадная, полезная и декоративная, лабора­торная, грубая тарная и изящная парфюмерная; очки и телескопы, лампочки и экраны телевизоров, мозаика и елочные игрушки... Во многих случаях мы скорее заметим отсутствие стекла, настолько оно органично вписано в наш мир.

Всякое человеческое творение имеет свою историю и свои корни. В далекой памяти хранятся воспоминания о музее, куда учительница истории водила нас в пятом классе. В витринах были выставлены бережно нашитые древние вещи, и экскурсовод, поясняя, говорил, что они - свидетельства великих достижений производ­ства, культуры, торговых связей и искусства. С трудом верилось, что за кособокий кубок римский император Нерон заплатил 6000 сестерций; живее были представ­ления о ценности бус. Из истории великих географиче­ских открытий было известно, что и Колумб, и капитан Кук, и Лаперуз в обмен на бусы получали золото, камни, пряности; сибирские купцы за соболью шкурку давали горстку бус, а за беличью - только одну бу­сину.

Однако существует другой мир, в котором к изде­лиям из стекла относятся как к произведениям искус­ства. История стекла знает своих великих мастеров: Фридрих и Мартин Винтеры, работавшие у прусского императора в конце XVII в., Кункель и Нери, Гломи, Галле. Старинное русское стекло беднее именами мас­теров и художников, чаще их заменяют названия заво­дов: Измайловский, Петербургский, Ямбургский или имена их владельцев: Мальцевы, Потемкины, Бах­метьевы, Орловы, Полторацкие, российская корона.

Стекло коллекционируют, изучают, экспонируют в музеях и на выставках, копируют древние образцы, нередко подделывают и перепродают коллекционерам-новичкам. Любители и коллекционеры стекла подобно филателистам и нумизматам объединяются в клубы и общества. Однако их связи определяют скорее коммер­ческие интересы, научные исследования, проводимые в рамках таких клубов, решают прикладные задачи: установление подлинности изделий, их ценности и цены.

Древнее стекло является объектом изучения настоя­щей науки. Историки стекла 25 лет назад объединились в Международную организацию по истории стекла; при Международном Совете музеев существует специальная комиссия музеев и собраний стекла.

Древнему стеклу посвящена огромная литература, сотни ученых разных стран изучают этот яркий фено­мен древности и средневековья; выясняют роль и зна­чение стекла в разные эпохи, движущие силы его раз­вития, возникновение, пути сложения и распростране­ния производства, хронологические и территориальные особенности изделий из стекла.

Однако до сих пор многое остается еще не ясным. Например, каким путем люди сознательно стали полу­чать стекло. Когда это свершилось, известно: археоло­гия свидетельствует, что   стеклоделие   как   самостоятельное ремесло сложилось в середине II тыс. до н. э., в эпоху поздней бронзы.

Подойдя к вопросу о происхождении стекла, в поис­ках ответа археологи обращались к стекловидным при­родным и искусственным материалам: обсидиану, тек-титам, металлургическим шлакам, керамике, фаянсам. Ответы были разными, роднило их отсутствие какого-либо предварительного анализа и априорность. Нужны были конкретные данные, прежде всего сведения о хи­мическом составе древних стекол. Ответ на этот воп­рос стали ждать от химиков. Самые первые стеклянные изделия, состав которых был изучен, были отнесены к типу натриево-кальциево-кремнеземных, тех самых, которые были наиболее распространенными в практике стеклоделия в начале XX в. Из этого химики заключи­ли, что древнее стекло по своему составу ничем не отличается от современного. Этот вывод был верным лишь отчасти, но он был распространен на все древнее стекло, и на некоторое время важная проблема была закрыта. В 20-е годы к ней обратились снова. Б. Ней­ман, очевидно, движимый собственным любопытством, взял для исследования разные стекла: древнейшими были найденные в Египте и Месопотамии, кроме того, он исследовал и найденные в римских провинциях по Рейну, и средневековые западноевропейские и визан­тийские (из мозаик в Софийском соборе). Он опреде­лил, что римские стекла действительно похожи на сов­ременные натрнево-кальциево-кремнеземные, но средне­вековые западноевропейские были иными - калиево-кальциево-кремнеземными. Это различие означало, что одни сварены на соде, другие - на древесной золе; он отметил применение глушителей, обесцвечивателей и красителей; цветные стекла в древности получались вполне современно, с использованием окиси кобальта, окиси марганца и окиси меди, причем последняя ис­пользовалась так, что только с ее помощью можно было получать стекла и зеленые, и бирюзовые, и ко­ричневые, и красные. Древнее стеклоделие в его иссле­довании предстало в таком богатом и ярком виде, что стало очевидным: химический состав хранит в себе очень важную информацию. Интерес к древнему стеклу, точнее, к его составу был четко обозначен, и определи­лось верное направление работ. Б. Нейман был хими­ком и он мог не видеть исторического  аспекта  своих наблюдений и выводов, но главное было сделано - химический состав древнего стекла стал предметом изучения.

Спустя некоторое время, наблюдая стекла эпохи франков и сравнивая их со стеклом Рима и средне­вековья, Э. Сален, историк и археолог из Нанси, также пришел к заключению, что состав стекла в древности и средневековье разный. Он связал эти различия с крупными социально-экономическими сдвигами в исто­рии Европы: с образованием государств у европейских народов, с созданием экономики, ориентированной на местные ресурсы, с отходом от привозного сырья и т.д. Эти его выводы оказались принципиально новыми: историки заинтересовались химией древнего стекла прежде всего с той целью, чтобы понять, нельзя ли с его помощью определять происхождение изделий из стекла вообще. Часть такой задачи решили шведские ученые К. Зелигман и Г. Бик, обратившиеся к изучению китайских бус эпохи Хань. Его результат стал своего рода сенсацией: основная часть этих бус, как они пока­зывали, была сделана на Ближнем Востоке, в Сирии и Египте, и попала в Китай по Великому шелковому пути.

Было замечено, что в древности применяли разные щелочи и щелочные земли, разные пески - с алюми­нием или без него, употребляли разные вспомогатель­ные материалы. Для эпохи средневековья разница в составе была четко определена и детерминирована видом используемого сырья. Наблюдений было сделано много, но они не были объединены в систему, правиль­нее сказать, система еще не была найдена.

Нужно признать, что никто и не пытался система­тизировать эти наблюдения, поскольку господствовало представление о древнем стеклоделии как о системе неорганизованной и подверженной всяким случайно­стям. Несмотря на объявленную бесперспективность всех усилий, предпринимаемых в этом направлении, ученые вновь и вновь обращались к древнему стеклу. В изделиях из него, иногда асимметричных и наивных, но часто поразительно точных и совершенных, действи­тельно жила тайная сила - стихия огня, в которой рождается стекло и душа мастера, который, укротив стихию, воплотил ее в материале хрупком, мелодично звучащем, ярком и блестящем, вобравшем в себя и от­разившем всю красоту и бесконечность мира. Люди верили, что изделия из стекла обладают магической силой. Так, сосуд, который вошел в историю под име­нем кубка святой Ядвиги, обладал силой превращения воды в вино; бусы с глазками отгоняли недобрых ду­хов, другие - врачевали, утешали, приносили радость.

После войны к исследованию древнего стекла обра­тились во многих странах и лабораториях: в Нанси и Франкфурте, Париже и Оксфорде, в Брукхавене, Шеф­филде и Праге, Нью-Йорке, Лондоне и Варшаве, в Ташкенте, Ленинграде, Тбилиси и Москве, в лаборато­рии Московского университета. И снова, как в далекие предвоенные годы, в поле зрения исследователей попа­дали разновременные изделия разных свойств и дос­тоинств.

Археологическая лаборатория в Московском универ­ситете родилась в начале 50-х годов. Ее рождение было связано с двумя выдающимися событиями: строитель­ством новых университетских зданий и открытием бе­рестяных грамот Новгородской археологической экспе­дицией. Инициатива и точный расчет заведующего ка­федрой археологии и руководителя экспедии А. В. Арциховского и большие материальные средства решили судьбу естественнонаучных методов в археологии.

В археологии существует деление находок на мас­совые и индивидуальные, последних при обычном веде­нии работ немного, но разнообразие их бесконечно. Раскопки в Новгороде перевернули представления об индивидуальных находках: • появились статистически представительные серии некогда уникальных вещей, которые хорошо расписывались по ярусам новгород­ской стратиграфии, датированным с точностью до года. Стеклянные изделия, как и другие древности, стали массовыми, сохранив все качества индивидуальных на­ходок: точный паспорт и собственное лицо. Эти изделия заметно различались между собой формой, цветом и декором. Находимые иногда во фрагментах, они были удобны для исследования их химического состава. К этому времени М. А. Безбородое надежно установил, что химический состав древнего стекла стал предметом изучения.

Спустя некоторое время, наблюдая стекла эпохи франков и сравнивая их со стеклом Рима и средне­вековья, Э. Сален, историк и археолог из Нанси, также пришел к заключению, что состав стекла в древности и средневековье разный. Он связал эти различия с крупными социально-экономическими сдвигами в исто­рии Европы: с образованием государств у европейских народов, с созданием экономики, ориентированной на местные ресурсы, с отходом от привозного сырья и т.д. Эти его выводы оказались принципиально новыми: историки заинтересовались химией древнего стекла прежде всего с той целью, чтобы понять, нельзя ли с его помощью определять происхождение изделий из стекла вообще. Часть такой задачи решили шведские ученые К. Зелигман и Г. Бик, обратившиеся к изучению китайских бус эпохи Хань. Его результат стал своего рода сенсацией: основная часть этих бус, как они пока­зывали, была сделана на Ближнем Востоке, в Сирии и Египте, и попала в Китай по Великому шелковому пути.

Было замечено, что в древности применяли разные щелочи и щелочные земли, разные пески - с алюми­нием или без него, употребляли разные вспомогатель­ные материалы. Для эпохи средневековья разница в составе была четко определена и детерминирована видом используемого сырья. Наблюдений было сделано много, но они не были объединены в систему, правиль­нее сказать, система еще не была найдена.

Нужно признать, что никто и не пытался система­тизировать эти наблюдения, поскольку господствовало представление о древнем стеклоделии как о системе неорганизованной и подверженной всяким случайно­стям. Несмотря на объявленную бесперспективность всех усилий, предпринимаемых в этом направлении, ученые вновь и вновь обращались к древнему стеклу. В изделиях из него, иногда асимметричных и наивных, но часто поразительно точных и совершенных, действи­тельно жила тайная сила - стихия огня, в которой рождается стекло и душа мастера, который, укротив стихию, воплотил ее в материале хрупком, мелодично звучащем, ярком и блестящем, вобравшем в себя и от­разившем всю красоту и бесконечность мира. Люди верили, что изделия из стекла обладают магической силой. Так, сосуд, который вошел в историю под име­нем кубка святой Ядвиги, обладал силой превращения воды в вино; бусы с глазками отгоняли недобрых ду­хов, другие - врачевали, утешали, приносили радость.

После войны к исследованию древнего стекла обра­тились во многих странах и лабораториях: в Нанси и Франкфурте, Париже и Оксфорде, в Брукхавене, Шеф­филде и Праге, Нью-Йорке, Лондоне и Варшаве, в Ташкенте, Ленинграде, Тбилиси и Москве, в лаборато­рии Московского университета. И снова, как в далекие предвоенные годы, в поле зрения исследователей попа­дали разновременные изделия разных свойств и дос­тоинств.

Археологическая лаборатория в Московском универ­ситете родилась в начале 50-х годов. Ее рождение было связано с двумя выдающимися событиями: строитель­ством новых университетских зданий и открытием бе­рестяных грамот Новгородской археологической экспе­дицией. Инициатива и точный расчет заведующего ка­федрой археологии и руководителя экспедиции А. В. Арциховского и большие материальные средства решили судьбу естественнонаучных методов в археологии.

В археологии существует деление находок на мас­совые и индивидуальные, последних при обычном веде­нии работ немного, но разнообразие их бесконечно. Раскопки в Новгороде перевернули представления об индивидуальных находках: появились статистически представительные серии некогда уникальных вещей, которые хорошо расписывались по ярусам новгород­ской стратиграфии, датированным с точностью до года. Стеклянные изделия, как и другие древности, стали массовыми, сохранив все качества индивидуальных на­ходок: точный паспорт и собственное лицо. Эти изделия заметно различались между собой формой, цветом и декором. Находимые иногда во фрагментах, они были удобны для исследования их химического состава. К этому времени М. А. Безбородое надежно установил, что в древней Руси наряду с древнерусскими, которые отличали лучшие по своему составу хрустали, сущест­вовали и византийские вещи, изготовленные из стекла, близкого к античному. Небольшая группа изделий была аналогична по своему составу тем, которые изготавли­вались в Западной Европе начиная с XI в. и о которых писали ранее Б. Нейман и Э. Сален, а еще ранее средневековый монах Теофил. Химический состав сред­невековых изделий из стекла имел свое полное отраже­ние в форме, декоре и стилистике. Знание состава и формы давало однозначный ответ на вопрос о проис­хождении средневековых изделий: собственно русские - нерусские, если нерусские, то византийские или запад­ноевропейские, изготовленные из «античного» стекла, или совсем иные. Сопоставления состава с фор­мой и техникой изготовления обнаружили, что огромная масса стеклянных бус изготавливалась в средние века на Ближнем Востоке, прежде всего в Сирии и Египте, довольно много в Византии (импорт бус из Западной Европы был очень невелик). Таким же путем можно было бы определять происхождение и более ранних бус, античных и эллинистических. Вопрос о хронологи­ческих различиях бус острый, иногда кажется, что об­ращение к химии и технологии древнего стекла беспо­лезно, настолько морфологические различия очевидны. Е. М. Алексеева использовала кодирование и ЭВМ и показала, что многие проблемы истории стеклянных украшений можно решить чисто археологически.

Однако перспективность иных подходов к изучению не только украшений, но и других древних изделий из стекла с каждым годом становилась все очевиднее. Технологические классификации 3. А. Львовой и ис­следования химического состава, проводившиеся в раз­ных лабораториях, приносили заметные успехи. Поло­жительные результаты нужно было обобщить, истол­ковать, чтобы понять систему организации производ­ства древнего стекла.

К решению любой научной задачи можно подойти по-разному. Мы выбрали один подход - теоретико-вероятностный. Он предполагал необходимость состав­ления статистически представительных серий, включав­ших в себя сведения разного характера. Состав же древнего стекла, аналитически хорошо известный, труднее всего поддавался освоению. Сказывалась иная, естественнонаучная природа и основа этих све­дений. Необходим был способ   сближения   и   коорди­нации этих сведений с теми, которые были или стали для археолога привычными: морфология и отчасти технология. Большие серии анализов древнего стекла помогли выявить главное - состав древнего стекла.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Чёрный барон Роман Фёдорович Унгерн фон ШтернбергВеликий князь Константин Романов (Князь и его муза) »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Голгофа
Молодые дубки
Знамёна над Рейхстагом

Роковая любовь принца Рудольфа



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне