Опубликовано: Июль 20, 2011

НЕМНОГО О ДРЕВНЕМ СТЕКЛЕ

Современная жизнь оставляет мало досуга, который можно было бы посвятить древнему стеклу, сюжету далекому и малоактуальному на первый взгляд. Появ­ление, открытие, изобретение таких материалов, как камень, керамика, бронза, железо, кардинально меня­ли облик эпохи, ее производства и культуры. Очевид­ное значение этих открытий нашло свое отражение в научной терминологии: каменный век, докерамический неолит, бронзовый век, железный век; начало XX века называлось веком электрическим, его вторая полови­на - космической эрой... Стеклянного века не было никогда, но стекло постоянно присутствует во многих сферах нашей жизни: окна в наших жилищах, витра­жи и стеклянная облицовка зданий и сооружений; ил­люминаторы подводных, надводных, воздушных и кос­мических кораблей; стеклянная посуда - каждо­дневная и парадная, полезная и декоративная, лабора­торная, грубая тарная и изящная парфюмерная; очки и телескопы, лампочки и экраны телевизоров, мозаика и елочные игрушки... Во многих случаях мы скорее заметим отсутствие стекла, настолько оно органично вписано в наш мир.

Всякое человеческое творение имеет свою историю и свои корни. В далекой памяти хранятся воспоминания о музее, куда учительница истории водила нас в пятом классе. В витринах были выставлены бережно нашитые древние вещи, и экскурсовод, поясняя, говорил, что они - свидетельства великих достижений производ­ства, культуры, торговых связей и искусства. С трудом верилось, что за кособокий кубок римский император Нерон заплатил 6000 сестерций; живее были представ­ления о ценности бус. Из истории великих географиче­ских открытий было известно, что и Колумб, и капитан Кук, и Лаперуз в обмен на бусы получали золото, камни, пряности; сибирские купцы за соболью шкурку давали горстку бус, а за беличью - только одну бу­сину.

Однако существует другой мир, в котором к изде­лиям из стекла относятся как к произведениям искус­ства. История стекла знает своих великих мастеров: Фридрих и Мартин Винтеры, работавшие у прусского императора в конце XVII в., Кункель и Нери, Гломи, Галле. Старинное русское стекло беднее именами мас­теров и художников, чаще их заменяют названия заво­дов: Измайловский, Петербургский, Ямбургский или имена их владельцев: Мальцевы, Потемкины, Бах­метьевы, Орловы, Полторацкие, российская корона.

Стекло коллекционируют, изучают, экспонируют в музеях и на выставках, копируют древние образцы, нередко подделывают и перепродают коллекционерам-новичкам. Любители и коллекционеры стекла подобно филателистам и нумизматам объединяются в клубы и общества. Однако их связи определяют скорее коммер­ческие интересы, научные исследования, проводимые в рамках таких клубов, решают прикладные задачи: установление подлинности изделий, их ценности и цены.

Древнее стекло является объектом изучения настоя­щей науки. Историки стекла 25 лет назад объединились в Международную организацию по истории стекла; при Международном Совете музеев существует специальная комиссия музеев и собраний стекла.

Древнему стеклу посвящена огромная литература, сотни ученых разных стран изучают этот яркий фено­мен древности и средневековья; выясняют роль и зна­чение стекла в разные эпохи, движущие силы его раз­вития, возникновение, пути сложения и распростране­ния производства, хронологические и территориальные особенности изделий из стекла.

Однако до сих пор многое остается еще не ясным. Например, каким путем люди сознательно стали полу­чать стекло. Когда это свершилось, известно: археоло­гия свидетельствует, что   стеклоделие   как   самостоятельное ремесло сложилось в середине II тыс. до н. э., в эпоху поздней бронзы.

Подойдя к вопросу о происхождении стекла, в поис­ках ответа археологи обращались к стекловидным при­родным и искусственным материалам: обсидиану, тек-титам, металлургическим шлакам, керамике, фаянсам. Ответы были разными, роднило их отсутствие какого-либо предварительного анализа и априорность. Нужны были конкретные данные, прежде всего сведения о хи­мическом составе древних стекол. Ответ на этот воп­рос стали ждать от химиков. Самые первые стеклянные изделия, состав которых был изучен, были отнесены к типу натриево-кальциево-кремнеземных, тех самых, которые были наиболее распространенными в практике стеклоделия в начале XX в. Из этого химики заключи­ли, что древнее стекло по своему составу ничем не отличается от современного. Этот вывод был верным лишь отчасти, но он был распространен на все древнее стекло, и на некоторое время важная проблема была закрыта. В 20-е годы к ней обратились снова. Б. Ней­ман, очевидно, движимый собственным любопытством, взял для исследования разные стекла: древнейшими были найденные в Египте и Месопотамии, кроме того, он исследовал и найденные в римских провинциях по Рейну, и средневековые западноевропейские и визан­тийские (из мозаик в Софийском соборе). Он опреде­лил, что римские стекла действительно похожи на сов­ременные натрнево-кальциево-кремнеземные, но средне­вековые западноевропейские были иными - калиево-кальциево-кремнеземными. Это различие означало, что одни сварены на соде, другие - на древесной золе; он отметил применение глушителей, обесцвечивателей и красителей; цветные стекла в древности получались вполне современно, с использованием окиси кобальта, окиси марганца и окиси меди, причем последняя ис­пользовалась так, что только с ее помощью можно было получать стекла и зеленые, и бирюзовые, и ко­ричневые, и красные. Древнее стеклоделие в его иссле­довании предстало в таком богатом и ярком виде, что стало очевидным: химический состав хранит в себе очень важную информацию. Интерес к древнему стеклу, точнее, к его составу был четко обозначен, и определи­лось верное направление работ. Б. Нейман был хими­ком и он мог не видеть исторического  аспекта  своих наблюдений и выводов, но главное было сделано - химический состав древнего стекла стал предметом изучения.

Спустя некоторое время, наблюдая стекла эпохи франков и сравнивая их со стеклом Рима и средне­вековья, Э. Сален, историк и археолог из Нанси, также пришел к заключению, что состав стекла в древности и средневековье разный. Он связал эти различия с крупными социально-экономическими сдвигами в исто­рии Европы: с образованием государств у европейских народов, с созданием экономики, ориентированной на местные ресурсы, с отходом от привозного сырья и т.д. Эти его выводы оказались принципиально новыми: историки заинтересовались химией древнего стекла прежде всего с той целью, чтобы понять, нельзя ли с его помощью определять происхождение изделий из стекла вообще. Часть такой задачи решили шведские ученые К. Зелигман и Г. Бик, обратившиеся к изучению китайских бус эпохи Хань. Его результат стал своего рода сенсацией: основная часть этих бус, как они пока­зывали, была сделана на Ближнем Востоке, в Сирии и Египте, и попала в Китай по Великому шелковому пути.

Было замечено, что в древности применяли разные щелочи и щелочные земли, разные пески - с алюми­нием или без него, употребляли разные вспомогатель­ные материалы. Для эпохи средневековья разница в составе была четко определена и детерминирована видом используемого сырья. Наблюдений было сделано много, но они не были объединены в систему, правиль­нее сказать, система еще не была найдена.

Нужно признать, что никто и не пытался система­тизировать эти наблюдения, поскольку господствовало представление о древнем стеклоделии как о системе неорганизованной и подверженной всяким случайно­стям. Несмотря на объявленную бесперспективность всех усилий, предпринимаемых в этом направлении, ученые вновь и вновь обращались к древнему стеклу. В изделиях из него, иногда асимметричных и наивных, но часто поразительно точных и совершенных, действи­тельно жила тайная сила - стихия огня, в которой рождается стекло и душа мастера, который, укротив стихию, воплотил ее в материале хрупком, мелодично звучащем, ярком и блестящем, вобравшем в себя и от­разившем всю красоту и бесконечность мира. Люди верили, что изделия из стекла обладают магической силой. Так, сосуд, который вошел в историю под име­нем кубка святой Ядвиги, обладал силой превращения воды в вино; бусы с глазками отгоняли недобрых ду­хов, другие - врачевали, утешали, приносили радость.

После войны к исследованию древнего стекла обра­тились во многих странах и лабораториях: в Нанси и Франкфурте, Париже и Оксфорде, в Брукхавене, Шеф­филде и Праге, Нью-Йорке, Лондоне и Варшаве, в Ташкенте, Ленинграде, Тбилиси и Москве, в лаборато­рии Московского университета. И снова, как в далекие предвоенные годы, в поле зрения исследователей попа­дали разновременные изделия разных свойств и дос­тоинств.

Археологическая лаборатория в Московском универ­ситете родилась в начале 50-х годов. Ее рождение было связано с двумя выдающимися событиями: строитель­ством новых университетских зданий и открытием бе­рестяных грамот Новгородской археологической экспе­дицией. Инициатива и точный расчет заведующего ка­федрой археологии и руководителя экспедии А. В. Арциховского и большие материальные средства решили судьбу естественнонаучных методов в археологии.

В археологии существует деление находок на мас­совые и индивидуальные, последних при обычном веде­нии работ немного, но разнообразие их бесконечно. Раскопки в Новгороде перевернули представления об индивидуальных находках: • появились статистически представительные серии некогда уникальных вещей, которые хорошо расписывались по ярусам новгород­ской стратиграфии, датированным с точностью до года. Стеклянные изделия, как и другие древности, стали массовыми, сохранив все качества индивидуальных на­ходок: точный паспорт и собственное лицо. Эти изделия заметно различались между собой формой, цветом и декором. Находимые иногда во фрагментах, они были удобны для исследования их химического состава. К этому времени М. А. Безбородое надежно установил, что химический состав древнего стекла стал предметом изучения.

Спустя некоторое время, наблюдая стекла эпохи франков и сравнивая их со стеклом Рима и средне­вековья, Э. Сален, историк и археолог из Нанси, также пришел к заключению, что состав стекла в древности и средневековье разный. Он связал эти различия с крупными социально-экономическими сдвигами в исто­рии Европы: с образованием государств у европейских народов, с созданием экономики, ориентированной на местные ресурсы, с отходом от привозного сырья и т.д. Эти его выводы оказались принципиально новыми: историки заинтересовались химией древнего стекла прежде всего с той целью, чтобы понять, нельзя ли с его помощью определять происхождение изделий из стекла вообще. Часть такой задачи решили шведские ученые К. Зелигман и Г. Бик, обратившиеся к изучению китайских бус эпохи Хань. Его результат стал своего рода сенсацией: основная часть этих бус, как они пока­зывали, была сделана на Ближнем Востоке, в Сирии и Египте, и попала в Китай по Великому шелковому пути.

Было замечено, что в древности применяли разные щелочи и щелочные земли, разные пески - с алюми­нием или без него, употребляли разные вспомогатель­ные материалы. Для эпохи средневековья разница в составе была четко определена и детерминирована видом используемого сырья. Наблюдений было сделано много, но они не были объединены в систему, правиль­нее сказать, система еще не была найдена.

Нужно признать, что никто и не пытался система­тизировать эти наблюдения, поскольку господствовало представление о древнем стеклоделии как о системе неорганизованной и подверженной всяким случайно­стям. Несмотря на объявленную бесперспективность всех усилий, предпринимаемых в этом направлении, ученые вновь и вновь обращались к древнему стеклу. В изделиях из него, иногда асимметричных и наивных, но часто поразительно точных и совершенных, действи­тельно жила тайная сила - стихия огня, в которой рождается стекло и душа мастера, который, укротив стихию, воплотил ее в материале хрупком, мелодично звучащем, ярком и блестящем, вобравшем в себя и от­разившем всю красоту и бесконечность мира. Люди верили, что изделия из стекла обладают магической силой. Так, сосуд, который вошел в историю под име­нем кубка святой Ядвиги, обладал силой превращения воды в вино; бусы с глазками отгоняли недобрых ду­хов, другие - врачевали, утешали, приносили радость.

После войны к исследованию древнего стекла обра­тились во многих странах и лабораториях: в Нанси и Франкфурте, Париже и Оксфорде, в Брукхавене, Шеф­филде и Праге, Нью-Йорке, Лондоне и Варшаве, в Ташкенте, Ленинграде, Тбилиси и Москве, в лаборато­рии Московского университета. И снова, как в далекие предвоенные годы, в поле зрения исследователей попа­дали разновременные изделия разных свойств и дос­тоинств.

Археологическая лаборатория в Московском универ­ситете родилась в начале 50-х годов. Ее рождение было связано с двумя выдающимися событиями: строитель­ством новых университетских зданий и открытием бе­рестяных грамот Новгородской археологической экспе­дицией. Инициатива и точный расчет заведующего ка­федрой археологии и руководителя экспедиции А. В. Арциховского и большие материальные средства решили судьбу естественнонаучных методов в археологии.

В археологии существует деление находок на мас­совые и индивидуальные, последних при обычном веде­нии работ немного, но разнообразие их бесконечно. Раскопки в Новгороде перевернули представления об индивидуальных находках: появились статистически представительные серии некогда уникальных вещей, которые хорошо расписывались по ярусам новгород­ской стратиграфии, датированным с точностью до года. Стеклянные изделия, как и другие древности, стали массовыми, сохранив все качества индивидуальных на­ходок: точный паспорт и собственное лицо. Эти изделия заметно различались между собой формой, цветом и декором. Находимые иногда во фрагментах, они были удобны для исследования их химического состава. К этому времени М. А. Безбородое надежно установил, что в древней Руси наряду с древнерусскими, которые отличали лучшие по своему составу хрустали, сущест­вовали и византийские вещи, изготовленные из стекла, близкого к античному. Небольшая группа изделий была аналогична по своему составу тем, которые изготавли­вались в Западной Европе начиная с XI в. и о которых писали ранее Б. Нейман и Э. Сален, а еще ранее средневековый монах Теофил. Химический состав сред­невековых изделий из стекла имел свое полное отраже­ние в форме, декоре и стилистике. Знание состава и формы давало однозначный ответ на вопрос о проис­хождении средневековых изделий: собственно русские - нерусские, если нерусские, то византийские или запад­ноевропейские, изготовленные из «античного» стекла, или совсем иные. Сопоставления состава с фор­мой и техникой изготовления обнаружили, что огромная масса стеклянных бус изготавливалась в средние века на Ближнем Востоке, прежде всего в Сирии и Египте, довольно много в Византии (импорт бус из Западной Европы был очень невелик). Таким же путем можно было бы определять происхождение и более ранних бус, античных и эллинистических. Вопрос о хронологи­ческих различиях бус острый, иногда кажется, что об­ращение к химии и технологии древнего стекла беспо­лезно, настолько морфологические различия очевидны. Е. М. Алексеева использовала кодирование и ЭВМ и показала, что многие проблемы истории стеклянных украшений можно решить чисто археологически.

Однако перспективность иных подходов к изучению не только украшений, но и других древних изделий из стекла с каждым годом становилась все очевиднее. Технологические классификации 3. А. Львовой и ис­следования химического состава, проводившиеся в раз­ных лабораториях, приносили заметные успехи. Поло­жительные результаты нужно было обобщить, истол­ковать, чтобы понять систему организации производ­ства древнего стекла.

К решению любой научной задачи можно подойти по-разному. Мы выбрали один подход - теоретико-вероятностный. Он предполагал необходимость состав­ления статистически представительных серий, включав­ших в себя сведения разного характера. Состав же древнего стекла, аналитически хорошо известный, труднее всего поддавался освоению. Сказывалась иная, естественнонаучная природа и основа этих све­дений. Необходим был способ   сближения   и   коорди­нации этих сведений с теми, которые были или стали для археолога привычными: морфология и отчасти технология. Большие серии анализов древнего стекла помогли выявить главное - состав древнего стекла.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)

UP


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Чёрный барон Роман Фёдорович Унгерн фон ШтернбергВеликий князь Константин Романов (Князь и его муза) »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Мальчик
Нарвские ворота
Кардинал Миндсенти: Упрямец в сутане

Забытый велодог (револьвер)



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне