Опубликовано: Июль 20, 2011

Технология гумельницких изделий

Свидетельством раннего использования ударных орудий в Анатолии служат находки трех клиновидных топоров в поселении Мерсин в Киликии, в слоях се­редины V тыс. до н. э. (рис. 8, и-л). Со слоями конца V тыс. до н. э. связано массивное долото (рис. 8, е) и обломки кинжала из поселения Бейджесултан в Запад­ной Анатолии. Кинжалы и плоские клиновидные топо­ры из центрально-анатолийского поселка Бюйкж-Гюл-личек (рис. 8, ж, з) до сих пор не датированы археоло­гами однозначно. Возможно, они относятся уже к бо­лее позднему времени: началу-середине IV тыс. до н. э.

По-видимому, наряду с простейшими клиновидными топорами в конце V тыс. до и. э. на Ближнем Востоке стали известны и более сложные но форме топоры-мо­лоты с проушиной - сквозным отверстием для насажи­вания рукоятки. Об этом говорят глиняные копии та­ких орудий с рельефно воспроизведенным в пластиче­ском материале литейным швом. Они в изобилии встре­чены в памятниках убеидского времени и на юге, и на севере Месопотамии. Один из таких предметов обна­ружен в Телль Укаире. Это глиняный молот округлого сечения с заметным наклоном корпуса от проушины и в сторону лезвия, и в сторону обуха. Вход и выход про­ушины отмечены рельефным валиком. Наличие валиков показывает, что прототип изделия был отлит из метал­ла. Этот вывод кажется тем более убедительным, что в Сузах найден медный топор-молот того же типа (рис. 8, д). К сожалению, датировка топора-молота из Суз неясна. Но нет никаких причин, которые помешали бы отнести его к раннему периоду истории памятника, хронологически отвечающему убеидской культуре Ме­сопотамии. Как бы то ни было, период древнейшего использования медных орудий ударного действия в странах Ближнего Востока четко соотносится со вто­рой половиной V тыс. до н. э., историей которого и от­крывается в этой зоне век металла.

По сравнению с Ближним Востоком появление круп­ных медных изделий в Европе запаздывает почти на целое тысячелетие. Впервые мы застаем их в юго-вос­точной, балкано-карпатской ее части, в материалах гумельницкой культуры - так археологи именуют при­надлежность памятников середины - второй   половины

Рис. 9. Гумельницкие медные орудия.

IV тыс. до н. э., распространенных на территории Вос­точной Болгарии и Юго-Западной Румынии. Невзирая на более поздний возраст балкано-карпатских находок, бросается в глаза их удивительное многообразие и массовость, не имеющие себе равных в азиатских куль­турах. С пластом гумелыницкой металлообработки в настоящее время связывается около пятисот крупных ударных орудий. Среди них - и массивные клиновид­ные топоры, и долота, и сложные втульчатые топоры-молотки, топоры-тесла, топоры-клевцы (рис. 9). Формы этих находок сильно отличаются от ближневосточных. Это говорит о самостоятельном развитии балкано-кар­патской металлургии.

Многие медные изделия были обнаружены при рас­копках гумельницких поселений - «жилых холмов», весьма напоминающих азиатские телли с многометро­вым культурным слоем. Большие по размерам жилые холмы в изобилии встречаются   по   всей   территории культуры Гумельница, но особенно много их в плодо­родных долинах Болгарии, где они отстоят друг от дру­га буквально на несколько километров. Земледельцы и скотоводы, впервые обживавшие эти плодородные земли, вначале строили свои поселки на равнинном участке. Они возводили небольшие, но прочные глино­битные дома, деревянный каркас которых обмазывался толстым слоем глины. Они плотно лепились друг к дру­гу, а иногда обносились по краю поселения деревянной стеной и валом. Когда дом приходил в негодность, его ломали и на его месте возводили новую постройку. По­сле сноса очередного дома оставался культурный слой толщиной в 15-20 см. Так накапливались культурные напластования жилых холмов, высота которых в неко­торых случаях достигает 20 м.

Особенно знаменит жилой холм у с. Караиово. Он возник еще в эпоху неолита, но был обитаем и в гумельницкое время. Раскопки гумельницких слоев поз­волили археологам собрать великолепную коллекцию расписанной графитом и разноцветными красками по­суды, большой набор орудий из кости и рога, статуэток из глины. Они служили олицетворением местных бо­жеств, среди которых особо почитаемой была Богиня-Мать, хранительница домашнего очага. В нижних слоях Каранова не было найдено никаких следов металла. Выше стали попадаться предметы, одного взгляда на которые было достаточно, чтобы убедиться в их при­надлежности к болгарскому медному веку: медные то­поры тонкой литой работы, обломки тиглей со следа­ми расплавленной меди, кусочки медной руды - пер­вые свидетельства гумельницкой металлургии.

Похожие орудия из меди археологи находили и при исследовании кладбищ-могильников, оставленных мест­ными племенами. Всемирной известностью пользуются сейчас находки Варненского могильника. Его раскопки дали не только уникальную коллекцию изделий из меди, но и древнейшую в мире золотую сокровищницу. Она насчитывает свыше двух тысяч золотых предметов общим весом 5,5 кг. В нее входят изумительные по со­вершенству обработки золотые украшения, включаю­щие до 60 разновидностей. Мастера, обрабатывавшие золото, строго соблюдали негласный закон древности, предписывавший употреблять редкий металл только для украшений, орудий из него они никогда не делали.

Погребения Варненского могильника, никак не обо­значенные на поверхности, были обнаружены случайно при строительных работах. Осенью 1972 г. на окраине курортного города Варна, раскинувшегося на берегу Черного моря, экскаваторами прокладывалась траншея для электрического кабеля. Экскаваторщик Райко Ива­нов вдруг обратил внимание на ярко поблескивающие в земле предметы из желтого металла. Он стал пере­капывать грунт повторно и рядом с золотыми поделка­ми увидел позеленевшие от времени медные топорики, кремневые ножи и резцы. О своей находке он сообщил в Варненский археологический музей, где она произве­ла настоящую сенсацию. Кремневые орудия и медные топоры не оставляли сомнений в их принадлежности племенам гумельницкой культуры. Начавшиеся под руководством молодого археолога Ивана Иванова рас­копки показали, что экскаватор наткнулся на погребе­ние, относящееся к середине IV тыс. до н. э.

Благодаря планомерным археологическим исследо­ваниям к концу 1976 г. стало известно еще 80 погре­бений, расположенных на площади около 3000 м2. По числу и составу находок они четко подразделяются на бедные и богатые. В бедных могилах присутствует весь­ма скромный набор погребальных даров. Обычно это глиняные, плохо обожженные сосуды, кремневые ножи и пластинки, иногда медные шилья, очень редко золо­тые украшения. Они сопровождают покойников, поме­щенных в прямоугольную могильную яму на спине в вытянутом положении или на боку с подогнутыми ногами. Рядовые, бедные погребения Варненского мо­гильника практически ничем не отличаются от уже зна­комых археологам захоронений гумельницкой культу­ры, обнаруженных в других некрополях Болгарии.

Богатые могилы Варны, напротив, не имеют себе равных не только среди погребальных комплексов Балкано-Карпатского региона Европы, но и всего Евро­пейского континента. До их открытия сходные явления материальной и духовной культуры народов эпохи ран­него металла археологам известны не были. Часто их называют «символическими»: при наличии многочислен­ных вещей человеческие скелеты в них отсутствуют. В могильные ямы, форма и размеры которых обычны для всех погребений Варненского некрополя, помещены огромные скопления медных, золотых, костяных и роговых изделий. Именно в символических могилах найде­но подавляющее количество варненского золота в виде всевозможных браслетов, подвесок, колец, пронизей, спиралей, нашивавшихся на одежды бляшек, изобра­жающих козлов, быков и т. д., и т. п.

Особое внимание исследователей привлекли три сим­волические могилы. В каждой из них кроме вещей об­наружены глиняные маски, воспроизводящие черты че­ловеческого лица. Они инкрустированы золотом, кото­рым отмечены отдельные его черты: на лбу укреплены золотые диадемы, глаза обозначены двумя крупными круглыми бляшками, рот и зубы - мелкими бляшками. В погребения с масками положены костяные антропо­морфные фигурки - стилизованные идолы, отсутствую­щие в других захоронениях.

Загадочный ритуал символических могил до сих пор неясен для археологов. Он ставит перед ними массу пока нерешенных вопросов. Как объяснить их невидан­ное великолепие и богатство? Что таит в себе сам об­ряд их сооружения? Можно ли считать их кенотафами, т. е. поминальными погребениями в память умерших на чужбине или погибших в море людей? Или более оправдано расценивать их как своеобразный дар боже­ству, как жертву, приносимую в его честь? Все это остается пока тайной, которую расшифруют лишь даль­нейшие полевые исследования археологов. Ясно только, что раскопки Варненского некрополя приоткрыли для нас совершенно неведомые до сих пор стороны жизни балканских племен Европы, показав высочайший уро­вень их хозяйственного и культурного развития на заре использования металлов. Некоторые ученые полагают даже, что материалы Варны позволяют ставить вопрос о том, что Юго-Восточная Европа второй половины IV тыс. до н. э. стояла на пороге сложения цивилиза­ции. Ее вероятным провозвестником служит факт огромного накопления богатств, говорящий о далеко зашедшем процессе имущественного и социального рас­слоения гумельницкого общества. Его сложная струк­тура находит отражение и в высокой профессиональной организации гумельницких ремесел, и прежде всего ме­таллургии.

Как уже отмечалось, Варненский могильник выде­ляется среди прочих погребальных памятников Балка-но-Карпатья не только обилием  своего   золота, но и разнообразием медных изделии. Свыше 60 медных ору­дий и украшений найдено в Варне. Наряду с традици­онно гумельницкими топорами, топорами-молотками, шильями, долотами здесь встречены предметы, формы которых нигде более в Европе не известны. Среди них - топор-клевец с длинной конически заостренной ударной головкой и уникальный для европейского мед­ного века наконечник копья. Обилие и своеобразие варненской меди наводили на мысль о существовании ка­кого-то мощного и территориально близкого горно-ме­таллургического центра, снабжавшего местное населе­ние металлом.

Проблема источников гумельницкого металла стала волновать исследователей еще до открытия древностей Варны, в конце 60-х годов. Уже тогда ученые пришли к выводу, что разрешить эту проблему поможет спек­тральный анализ самих медных находок. Дело в том, что медные руды разного происхождения имеют раз­личный химический состав: кроме основного компонен­та- меди - они содержат множество сопутствующих ей примесей, составляющих разнообразные количест­венные и качественные комбинации. При плавке руды помимо воли металлурга эти примеси попадают в гото­вый металл и становятся опознавательными знаками его происхождения. Значит, детальное изучение хими­ческого состава древних медных изделий и дает ключ к выяснению руды, из которой они получены. Химиче­ский состав микропримесей металла проще всего и бы­стрее всего позволяет установить спектральный анализ.

Первые спектральные исследования гумельницкого металла были проведены в 1969 г. в лаборатории ес­тественнонаучных методов Института археологии АН СССР Е. Н. Черных. Изучив комбинаторику его приме­сей, ученый пришел к выводу, что он происходит не из одного рудного месторождения, а по крайней мере из шести. Параллельно Е. Н. Черных предпринял деталь­ное обследование болгарских меднорудных выходов, чтобы определить их геохимическую характеристику, столь важную для привязки изученных находок. Ока­залось, что состав готового металла дублирует сос­тав ряда местных, северофракийских рудопроявлений меди.

Важным итогом исследований Е. Н. Черных явилось открытие им реально действовавших  в древности руд­ников. В их узких щелевидных выработках, приурочен­ных к поверхностным рудоносным жилам, в изобилии встречались обломки гумельницкой посуды, оставленной рудознатцами IV тыс. до н. э. Таким образом, не толь­ко геохимия, но и археология говорила о разработке и добыче в энеолите местных руд. Поражали грандиозные масштабы этих горнодобывающих работ, ставшие оче­видными после открытия рудника Аи Бунар, неподале­ку от болгарского города Стара Загора. Количество руды, извлеченной из рудника, оказалось поистине фантастическим! Здесь обнаружены настоящие карьеры, глубина которых колебалась от 2-3 до 20 м, а возмож­но и более. Общая протяженность этих карьеров соста­вила около полукилометра! Принадлежность Аи Бунара племенам культуры Гумельница доказывалась не только керамикой, найденной в руднике, но и харак­тером встреченных в его выработках орудий. Это были обычные для местного населения роговые мотыги-кай­ла и медные топоры, с помощью которых добывали медную руду.

Спектральный анализ показал, что медь, выплав­ленная из северофракийских рудников Болгарии, слу­жила важным сырьем не только местной, гумельниц­кой металлообработки. Сравнение ее химического соста­ва с составом древних медных изделий Восточной Европы обнаружило, что она совершала поразительно далекие перемещения в безрудные области Среднего Поднепровья и даже Поволжья. Проделывая пути, ис­числяемые в несколько тысяч километров, она отметила важные для археологов направления древней меновой торговли.

Не менее интересные результаты удалось получить при изучении технологии гумельницких изделий, прове­денном в нашей лаборатории. Металлографический анализ установил, что подавляющее число орудий отли­валось, а не отковывалось из самородной меди, как было принято считать до недавнего времени. Удиви­тельно широким оказался круг известных местным мас­терам литейных операций. Они умело использовали различные по конструкции открытые и закрытые ли­тейные формы: вертикальные и горизонтальные, моно­литные и разъемные, со вставным стержнем и без него. К примеру, с успехом был освоен сложный прием от­ливки крупных орудий в закрытых составных формах.

Так, уже упомянутый топор-кайло с Аи Бунара был получен в трехсторонней закрытой форме со вставным стержнем для формовки втулки орудия.

Искусно применяли гумельницкие мастера и спе­циальную упрочняющую проковку рабочей части отли­тых ударных орудий. Явные признаки преднамеренного упрочнения обнаружены нами в микроструктуре долот и топоров-молотков (см. рис. 5, с). С помощью одной ковки их твердость доведена до показателей, превыша­ющих твердость железа (85-109 кг/мм2).

Итак, крупные литые орудия с упрочненным лезви­ем становятся обычным явлением в жизни племен Балкано-Карпатского региона в середине IV тыс. до н. э. Этот хронологический рубеж знаменует собой начало медного века в Юго-Восточной Европе.

Если подойти с установленных металлургических позиций к древнейшим металлоносным культурам Центральной Европы, то окажется, что медный век вступает здесь в свои права значительно позднее: в пер­вой половине - середине III тыс. до н. э. Клиновид­ные топоры этого времени найдены археологами в по­селениях, принадлежащих племенам культуры воронковидных кубков, расселившихся на огромной территории от Швеции на севере до Альп на юге и от Нидерлан­дов на западе до Украины на востоке. В начальный период своей истории, связываемый с серединой IVтыс. до н. э., воронковидные племена не знали металла. Он появился в их обиходе лишь в III тыс. до н. э. сначала в виде украшений из меди, а затем и в виде упомяну­тых топоров. Металлография установила, что все они отлиты и доработаны упрочняющей ковкой. О знаком­стве мастеров культуры воронковидных кубков с со­вершенными методами металлургического плавления говорят открытия в местечке Макотршасы под Прагой.

Па территории СССР медный век раньше всего наступает в трех южных, приграничных областях: Южной Туркмении, Закавказье, Молдавии и Юго-За­падной Украине.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Три Анны на Российском престоле - Петровна, Иоанновна, Леопольдовна«Отечество нам Царское Село» »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Часы с голубым крылом
картина Натурщица
Роман Константина Павловича Романова с Жанеттой Грудзинской

Сушка керамических изделий



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне