Опубликовано: Июль 19, 2011

Крепость на городище «Чайка» и открытие винодельческого комплекса

Основным объектом работы Крымской экспедиции Московского университета почти во все ее полевые се­зоны было городище, расположенное на окраине Евпа­тории у санатория «Чайка». Только в последние годы в связи с предполагаемой застройкой района центр тя­жести работ был перенесен на соседние с памятником объекты: сельскохозяйственные усадьбы у Евпаторий­ского маяка и некрополь у деревни Заозерное - пред­полагаемое кладбище жителей поселения городища «Чайка».

На чайкинском городище открыта площадь около 7 500 м2. При его раскопках в нижних слоях обнаруже­ны остатки крепости, возведенной в IV в. до н. э. херсо-несцами на месте более древнего греческого поселения, о котором   пока известно  очень мало,  так   как  оно в значительной мере было разрушено при постройке херсонесского укрепления. В настоящее время на всем протяжении выявлены восточная стена укрепления херсонесцев, частично северная и южная, обнаружены также незначительные фрагменты западной стены. По раскопанной части крепость может быть реконст­руирована как сооружение, имеющее в плане форму вытянутого с севера на юг прямоугольника размером 100X50 м, по углам которого и в средней части восточ­ной стены находились башни. По внутреннему перимет­ру стен располагались большие полуподвальные поме­щения, составлявшие единый архитектурный комплекс с оборонительными стенами и башнями. Первоначально эти полуподвалы носили функции складских помеще­ний. После первого разрушения крепости в складских помещениях поднимают полы и переделывают их в жн-лищно-хозяйственные помещения меньшего размера. Стены и башни крепости были возведены в лучших традициях греческого монументального строительства. Они сложены нз больших, хорошо обработанных и иде­ально пригнанных друг к другу квадров. Пригонка на­столько плотная, что при расчистке поверхности квад­ров восточной стены швы между ними почти не были заметны. Фундамент стен опущен со скалы.

С момента открытия строительных остатков памят­ника и реконструкции его плана, предложенной А. Н. Карасевым, специалисты неоднократно пытаются определить его назначение. Автор раскопок рассматри­вал комплекс как укрепленный складской пункт, по­строенный Херсонесом для хранения в нем сельскохо­зяйственных продуктов перед отправкой их в город морским путем. Большое значение в функционирова­нии этого пункта, по мнению А. Н. Карасева, имела торговля с местным населением Крыма.

Другие исследователи (И. Т. Кругликова и А. Н. Щеглов) склонны были видеть в чайкинском ар­хитектурном комплексе большую сельскохозяйственную усадьбу, укрепленную многочисленными башнями. В последних своих работах А. Н. Щеглов колеблется между определением «Чайки» как военного сельскохо­зяйственного поселения и большой усадьбы. Сторонни­ки трактовки памятника в качестве усадьбы отмечали сходство его плана с планами ряда сельскохозяйствен­ных усадебных построек, имеющих одну или две башни, помещения, расположенные по внутреннему периметру ограждающих комплекс стен, и большой внутренний двор. Раскопки последних лет показали, что предпола­гаемый двор уже в первый период существования херсонесского укрепления был застроен домами. Этот новый факт должен учитываться при определении ха­рактера данного пункта.

О застройке внутреннего пространства крепости пока мало известно. В южной части площади в послед­ние годы открываются остатки двух многокомнатных домов. В этих домах привлекают внимание приемы, ха­рактерные для греческого жи­лого строительства. Кладки стен домов имеют нижнюю часть высотой до 1 м, возве­денную нз камней неправиль­ной формы и среднего разме­ра, выше же стены выклады­вались из сырцовых кирпичей (в ряде случаев удалось зачис­тить несколько рядов в высо­ту сырцовой кладки, рис. 1).

Судя по находкам, в домах имелись помещения разного назначения: жилые комнаты с очагами и кладовые с пифоса­ми, амфорами и разнообраз­ной глиняной посудой. Обна­ружены помещения и произ­водственного характера. В од­ной из комнат найдено ско­пление глиняных грузиков от

ткацкого станка, рядом с ним лежало много га­лек, точильных камней, терочников, несколько от­битых амфорных ножек. При этом глиняные гру­зики были только сформированы, но обжечь их не успели из-за внезапного пожара и разрушения дома. Совершенно очевидно, что эта комната служила местом для выполнения различных работ, связанных с домаш­ним хозяйством.

Самым же интересным представляется обнаружен­ный в доме специализированный производственный комплекс - хорошо оборудованная винодельня. Она занимала две комнаты, расположенные в северо-вос­точной части дома. В восточной части одной из комнат имелись две каменные ступенчато расположенные пло­щадки и два каменных ящика трапециевидной формы. В юго-западном углу комнаты была устроена печь. Площадки, обрамленные невысокими бортиками, со­ставлены из хорошо обработанных и плотно пригнанных друг к другу известняковых плит. Верхняя площадка (1,50x1,50 м) имела длинный слив, сужающийся к кон­цу носика и нависающий над нижней площадкой (рис. 2). Вторая, или нижняя, площадка (1,50X1 м) имела глубокий сток в каменный желоб, пересекавший западную половину комнаты, выходивший под запад­ной стеной помещения во двор к цистерне. Первона­чально длина стока составляла 9 м, впоследствии его западный конец был разрушен.

Как уже говорилось, в комнате между северной сте­ной и нижней площадкой находились два каменных, выполненных из монолита резервуара (ванночки) тра­пециевидной формы (см. рис. 2). Оба совершенно одинаковы по форме, деталям устройства и размерам. Длина их 1,10 м, наибольшая ширина 0,82 м (по север­ной стене), глубина ванночек 0,25 м. У их широкой северной стены сделано по ступеньке. В дне у южной стенки каждой ванночки имелись округлые углубления. Ванночки поставлены с уклоном к югу (10°) и плотно примыкают друг к другу. Они не имели никаких сто­ков, в том числе и на нижнюю площадку, впритык к которой были установлены. Наклонная постановка ванночек, углубления, расположенные в нижнем их конце, и отсутствие стоков свидетельствуют, что они были наилучшим образом приспособлены для полного вычерпывания из них жидкости.

На восточном бортике восточной ванночки были по--ставлены две прекрасно обработанные плиты, плотно подогнанные друг к другу и к поверхности бортика ре­зервуара. Они увеличивали глубину ванночек до 0,75 И. Две такие же плиты были аккуратно положены во вторую западную ванночку (см. рис. 2). Плиты могли быть положены или в связи с демонтажем комплекса в момент опасности, или припасены строителями для их последующей установки. Возможно, ванночки не бы­ли закончены к моменту, когда разразилась катастро­фа, разрушившая комплекс.

Еще одна площадка, сделанная   также из известняковых плит, была устроена в комнате, расположенной к северу от описанной (рис. 3). Площадка отличается от ранее рассмотренных большим размером и более широкими и вместе с тем более низкими бортиками окаймляющими ее. Пять плит этой площадки составля­ют фигуру, близкую к квадрату (2,10X1,90 м). Шестая плита выступает к востоку в южном ряде плит. Длина площадки с выступающей плитой 3,10 м. В юго-запад­ном углу ее был устроен желобок слива. От него начи­нается сток, сложенный из прекрасно обработанных камней с мелким и нешироким продольным желобком. Этот сток имеет протяженность 4,80 м и соединяется с главным глубоким стоком, отходящим от площадок со ступенчатым расположением (см. рис. 3). Цистерна находилась во дворе дома на расстоянии около 9 м от начала главного каменного стока. Она была вырыта в земляном грунте и углублена в скалу. Глубина цис­терны составляет 1 м, диаметр - 0,9*0 м. Земляная часть стенок была обложена камнем.


 

Рис. 3. Винодельня на городище «Чайка». Северная комната с площадкой для пресса (на втором плане).

Следует обратить внимание, что в помещениях ви­нодельни раскопками были обнаружены следы пожара, особенно значительные в северной комнате, на полу ко­торой были найдены обгоревшие сырцовые кирпичи, фрагменты сгоревшего дерева и очень много золы. В отделении с ванночками следы пожара выявлены главным образом на верхней площадке. Ванночки же засыпаны чистым желтым суглинком. Возможно эти мо­нолитные и тщательно сделанные вместилища очень ценились и поэтому их специально засыпали перед ка­тастрофой.

Найденная винодельня не имеет точных аналогий среди известных подобных комплексов на территории Северного Причерноморья. Ее отличают и длинный сток, и тараианы, составленные из отдельных известня­ковых плит, ступенчатое расположение двух площадок в первой комнате и резервуары-ванночки. Интересно, что совершенно сходные монолитные резервуары (тра­пециевидной формы со ступеньками в широком конце и углублением в узком) были обнаружены во время раскопок Афинской агоры. Французский исследователь Р. Жинуве, а вслед за ним и американские ученые считают, что это банные или гигиенические ванны, но факт нахождения их in situ в чайкипском винодельче­ском комплексе ставит под сомнение такую трактопку.

Попытаемся восстановить процесс работы в усло­виях данного комплекса. Не вызывает сомнения, что на верхней площадке давили или топтали виноград ногами для получения сока, который стекал на нижнюю пло­щадку. Нижняя площадка способствовала растеканию сусла по плоскости с целью его очищения или осветле­ния, как говорят виноделы. Глубокий виносток, иду­щий от этих двух площадок, безусловно, свидетельст­вует о первоначальном этапе выжимания виноградного сусла ногами, когда оно должно было поступать в боль­шом количестве при работе на площадке нескольких человек. Таким образом, сусло, пройдя через виносток, заполняло стоявшую под навесом во дворе цистерну.

По мере ее заполнения сусло вычерпывалось и разливалось по пифосам.

На большой площадке в северной комнате происхо­дило отжимание виноградных выжимок (мезги), полу­ченных после первого этапа давления. Незначительный отток сусла в данном случае обусловил мелкий вино­сток, отходящий от этой площадки. Вероятно, это дела­лось при помощи пресса. Однако при зачистке пола и стен никаких следов установки рычажного пресса, упот­реблявшегося в это время в маслоделии и виноделии, обнаружить не удалось. Кроме того, помещение было недостаточно большим для установки такого рода пресса. Обнаруженное в этой комнате большое количе­ство золы позволяет предпологать, что в ней находи­лась значительная деревянная   конструкция.    Весьма

вероятно, что над площадкой был устроен пресс, аналогичный изображенному на фресках до­ма Веттня в Помпеях и в одном из домов Геркуланума. На этих фресках показан процесс отжи­мания маслин. Такой пресс пред­ставлял собой своеобразную конструкцию, состоявшую нз стойки с несколькими рядами горизонтальных досок-полок, между которыми при помощи мо­лотов вбивались деревянные клинья (рис. 4)). Распо­ложение площадки на расстоянии 0,80 м от северной и 2 м от южной стены давало возможность рабочим за­бивать и выбивать клинья с двух сторон этой конструк­ции, установленной поперек площадки. Что касается ящиков-ванночек, обнаруженных в комнате, где проис­ходило первичное давление винограда, их назначение, вероятно, связано с этим начальным процессом обра­ботки ягод. Но это пока лишь одно из многих предпо­ложений.

Следующий вопрос, который возникает при изучении чайкинской винодельни, - вопрос о ее производитель­ности. Уже один факт создания такого сложного уст­ройства винодельни, с раздельными площадками для давления ногами и при помощи пресса, установка в ней специально изготовленных вместилищ особого назначения свидетельствуют о том, что здесь готови­лось вино для продажи. Определение производитель­ности виноделен основывается обычно на запасе пи­фосов, служивших для розлива полученного сусла, на объеме цистерн, принимавших сусло и, наконец, на сравнении с теми винодельнями, относительно которых уже высказано предположение об их производитель­ности.


 

При определении сезонной выработки чайкинской винодельни из-за отсутствия винного хранилища с пи­фосами приходится опираться на размер верхней да­вильной площадки и на емкость ее цистерны. Цистерна могла принять около 572-600 л сусла. При попытке представить себе количество вырабатываемого сусла винодельней в сезон очень важно понять, чем может быть обусловлен объем ее приемника-цистерны. Запол­нялась ли она в результате отжима одной порции, уло­женной на площадке, или в результате повторения опе­рации отжима над несколькими такими порциями в течение одного дня? Приемник мог быть рассчитан и на несколько дней работы винодельни. Поэтому необхо­димо сначала определить количество вина, полученное во время или в результате одного отжима.

Опыт современных виноделов позволяет предпола­гать, что на чайкннскую рабочую площадку размером 2,25 м2 укладывалось около 120 кг винограда. Из этого количества сырья могло получиться не менее 72 л виноградного сока, если исходить из самой низкой сов­ременной нормы его выхода (60%). Размер площадки позволяет одновременно работать на ней четырем-пяти давильщикам. В современном домашнем виноделии один человек без применения механизмов способен от­жать примерно 100 кг винограда. Это обстоятельство делает вероятным предположение, что на чайкинской площадке при указанной загрузке эта операция могла быть повторена четыре-пять раз в день, другими сло­вами, за день могло быть отжато 480-600 кг виногра­да, что позволило бы получить 288-360 л сока.

К сожалению, в настоящее время нельзя сказать, выходило ли это количество сусла только в результате обработки виноградной массы ногами или уже в ком­бинации с обработкой мезги при помощи пресса. Так или иначе после первой операции отжима на верхней площадке приступали к работе в северной комнате, где уже применяли пресс для выжимания мезги, получив­шейся во время первичной обработки виноградной'мас-сы. Эта работа производилась одновременно с по­следующими операциями выжимания сусла на первой площадке. Представление об одновременности проведе­ния этих работ основывается на нахождении в вино­дельне двух раздельных площадок - для выжимания ногами и при помощи пресса. Если бы работы эти ве-

лнсь последовательно, то не было бы необходимости строить две площадки - можно было бы работать на одной.

С прессом должны были работать два человека, как это показано на фреске' (см. рис. 4). Таким образом, дневная работа шести человек могла обеспечить полу­чение как минимум 288 л виноградного сока, другими словами, около 300 л, что составляет половину объема цистерны. Как будто напрашивается вывод, что цистер­на была рассчитана на заполнение ее суслом за период двухдневной работы. В сезон использования винодель­ни, который мог продолжаться не менее 1,5 месяца, вероятно, получали около 13 500 л вина.

Обратим внимание еще на один интересный факт. В помещении к югу от комнаты с «ножной» давильной площадкой и примерно на уровне ее были обнаружены остатки вымостки из черепицы. Площадь ее близка к размеру верхней площадки. Можно предположить, что перед нами основание еще одной «ножной» площад­ки. Этот вывод обосновывается нахождением в основа­нии давильных площадок боспорских виноделен чере­пичных вымосток. Новая площадка должна была бы в два раза увеличить пропускную способность вино­дельни, и цистерна могла бы наполняться за один ра­бочий день. Общее число работников винодельни уве­личилось бы до десяти человек. Выход вина мог сос­тавить в сезон около 27 000 л. Эта цифра определяет производственную возможность комплекса. Но вполне вероятно, что хозяин мог и не стремиться полностью ис­пользовать ее. Ему ведь было важно ускорить процесс работы в винодельне в период, когда происходило соз­ревание наибольшего количества ягод, чтобы не задер­живать их переработку.

Скорее всего, хозяин с самого начала предполагал сделать винодельню с двумя площадками для обработ­ки винограда топтанием - об этом свидетельствует цистерна, рассчитанная на однодневное заполнение при работе двух площадок. Однако он торопился начать ра­боты. Поэтому сначала решил обойтись без второй «ножной» площадки. Две оформленные площадки были соединены при помощи стоков с цистерной, были готовы или почти готовы для работы и, вероятно, уже исполь­зовались. Затем началась постройка и второй «ножной» площадки. Но хозяину не удалось  воплотить  свои за­мыслы. Винодельня погибла в сильном пожаре во вре­мя нападения скифов (в начале III в. до н. э.).

В дальнейшем разрушенная винодельня не отстраи­валась. Установление се проектировавшейся мощности все же заставляет задуматься еще над одним вопро­сом - О размере виноградника, принадлежавшего хо­зяину винодельни. К сожалению, в окрестностях чай-кинского городища в силу их современной заселенности и природных условий не удалось обнаружить остатков древних земельных наделов. Но такие наделы были от­крыты и изучены экспедицией Института археологии АН СССР, руководимой А. Н. Щегловым, на Тархан-кутском полуострове. Здесь, около современного города Черноморска, у мыса Ойрат выявлен земельный участок, включавший в себя виноградник площадью 8,2 га. По очень вероятному подсчету исследователя такой вино­градник мог дать 16 500 - 24 500 л вина. Ранее было показано, что чайкинская винодельня вполне могла пе­реработать урожай с такого и даже несколько большего участка.

Сущестование в доме хорошо оборудованной вино­дельни свидетельствует прежде всего о производстве вина на продажу или, другими словами, о товарном ха­рактере этого производства на данном поселении. Сра­зу следует сказать, что на чайкинской крепости найде­ны остатки еще одной винодельни, правда, сильно раз­рушенной. Не исключено, что подобные сооружения еще будут обнаружены под нераскрытой площадью го­родища.

Открытие винодельни на «Чайке» позволяет более уверенно говорить о начале и развитии товарного вино­делия и для других пунктов Северо-Западного Крыма, где найденный ранее археологический материал служит основанием для этого. Так, например, А. Н. Щеглов подчеркивал специализированный виноградарский ха­рактер участка у мыса Ойрат. Но определенно говорить о товарном виноделии или хотя бы о его начале иссле­дователю помешало именно отсутствие находок стацио­нарных виноделен на территории Северо-Западного Крыма. В данном случае перед читателем один из при­меров, показывающих, как сведения, полученные раз­ными экспедициями, дополняют друг друга и позволяют более полно представить те или иные стороны жизни древнего населения Северо-Западного Крыма.

Можно предполагать, что чайкинское вино и вино других пунктов Северо-Западного Крыма продавалось в амфорах, закупавшихся у херсонесских гончаров. Вероятно, с этим обстоятельством связано наблюдае­мое преобладание херсонесских амфор над амфорами других центров на поселениях Северо-Западного Кры­ма, обеспеченных собственным вином. Начавшееся здесь развитие виноделия в какой-то степени стимули­ровало гончарное дело Херсонеса.

Работами степного отряда Крымской экспедиции МГУ под руководством В. С. Ольховского зафиксирова­но большое количество обломков херсонесских амфор в курганах, оставленных кочевым населением Северо-Западного Крыма. Эти курганы, раскопанные у сел Колоски и Приветное Сакского района, свидетельствуют о контактах между кочевниками и прибрежными посе­лениями херсонесцев. Возможно, вино из «Чайки» и других пунктов Северо-Западного Крыма поступало и на внутренний херсонесский рынок, где ему приходи­лось конкурировать с дешевым вином из виноградников Гераклейского полуострова (последние приносили бо­лее высокий урожай по сравнению с урожаем виноград­ников Северо-Западного Крыма). Вместе с этим вином северокрымское могло экспортироваться и в другие города Северного Причерноморья - в Ольвию, Тиру, Пантикапей, Танаис и т. д., где обнаружены во время раскопок клейменые и неклейменые херсонесские амфо­ры. Пока еще трудно сказать, какую долю в общем экс­порте вина Херсонесом занимало вино, изготовленное на территории Северного Крыма.

При описании винодельни неоднократно отмеча­лось, что она погибла от сильного разрушения, сопро­вождавшегося пожаром, и после этого работа в ней не возобновлялась. Как показало изучение археологи­ческого материала, винодельня была разрушена еще в первой четверти или первой трети III в. до н. э. Гибель ее одновременна большим пожарам и разру­шениям, зафиксированным и в других местах крепости. А этот слой разрушений в свою очередь соответствует слоям разрушений на других памятниках Северо-За­падного Крыма, на ряде которых жизнь уже не возоб­новилась.

Эта волна катастроф, прокатившаяся по Северо-Западному Крыму, близка по времени к составлению присяги гражданами Херсонеса и, весьма вероятно, на­ходит в ней отражение. Ведь в тексте присяги ясно чувствуется отзвук либо нависшей угрозы над поселе­ниями Херсонеса в Северо-Западном Крыму, либо уже прошедших грозных событий, после которых жизнь на многих поселениях уже не возрождается. Вероятно, в связи с создавшимся неустойчивым положением гре­ческих поселенцев на северо-западном побережье Кры­ма виноделие как товарное производство не получает дальнейшего развития.

Факт застройки внутреннего пространства крепости жилищно-хозяйственными комплексами свидетельству­ет, что она не представляла собой единой большой сельскохозяйственной усадьбы. Стало очевидным, что стены крепости служили защитой нескольким домам, владельцы которых занимались сельским хозяйством, виноделием и торговлей. Однако при этом не следует забывать, что чайкинская крепость представляла собой прежде всего складской и военный опорный пункт херсонесского государства. С уничтожением обществен­ных складских помещений и переделкой их после раз­рушения крепости в начале III в. до н. э. в жи.тищно-хозяйственные комплексы памятник становится укреп­ленным сельскохозяйственным поселком, просущест­вовавшим до II в. до н. э., когда он был захвачен и окончательно разрушен скифами.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Великий князь Константин Павлович Романов - кирасир-самозванецШесть лет Фёдора III »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Злопыхатель. Набросок костюма к опере "Победа над солнцем" М. Матюшина
Конструкция
Стиль модерн, чертежи дверей

Неизвестный портрет супруги Рембранта обнаружен в Нидерландах



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне