Опубликовано: Июль 19, 2011

Крепость на городище «Чайка» и открытие винодельческого комплекса

Основным объектом работы Крымской экспедиции Московского университета почти во все ее полевые се­зоны было городище, расположенное на окраине Евпа­тории у санатория «Чайка». Только в последние годы в связи с предполагаемой застройкой района центр тя­жести работ был перенесен на соседние с памятником объекты: сельскохозяйственные усадьбы у Евпаторий­ского маяка и некрополь у деревни Заозерное - пред­полагаемое кладбище жителей поселения городища «Чайка».

На чайкинском городище открыта площадь около 7 500 м2. При его раскопках в нижних слоях обнаруже­ны остатки крепости, возведенной в IV в. до н. э. херсо-несцами на месте более древнего греческого поселения, о котором   пока известно  очень мало,  так   как  оно в значительной мере было разрушено при постройке херсонесского укрепления. В настоящее время на всем протяжении выявлены восточная стена укрепления херсонесцев, частично северная и южная, обнаружены также незначительные фрагменты западной стены. По раскопанной части крепость может быть реконст­руирована как сооружение, имеющее в плане форму вытянутого с севера на юг прямоугольника размером 100X50 м, по углам которого и в средней части восточ­ной стены находились башни. По внутреннему перимет­ру стен располагались большие полуподвальные поме­щения, составлявшие единый архитектурный комплекс с оборонительными стенами и башнями. Первоначально эти полуподвалы носили функции складских помеще­ний. После первого разрушения крепости в складских помещениях поднимают полы и переделывают их в жн-лищно-хозяйственные помещения меньшего размера. Стены и башни крепости были возведены в лучших традициях греческого монументального строительства. Они сложены нз больших, хорошо обработанных и иде­ально пригнанных друг к другу квадров. Пригонка на­столько плотная, что при расчистке поверхности квад­ров восточной стены швы между ними почти не были заметны. Фундамент стен опущен со скалы.

С момента открытия строительных остатков памят­ника и реконструкции его плана, предложенной А. Н. Карасевым, специалисты неоднократно пытаются определить его назначение. Автор раскопок рассматри­вал комплекс как укрепленный складской пункт, по­строенный Херсонесом для хранения в нем сельскохо­зяйственных продуктов перед отправкой их в город морским путем. Большое значение в функционирова­нии этого пункта, по мнению А. Н. Карасева, имела торговля с местным населением Крыма.

Другие исследователи (И. Т. Кругликова и А. Н. Щеглов) склонны были видеть в чайкинском ар­хитектурном комплексе большую сельскохозяйственную усадьбу, укрепленную многочисленными башнями. В последних своих работах А. Н. Щеглов колеблется между определением «Чайки» как военного сельскохо­зяйственного поселения и большой усадьбы. Сторонни­ки трактовки памятника в качестве усадьбы отмечали сходство его плана с планами ряда сельскохозяйствен­ных усадебных построек, имеющих одну или две башни, помещения, расположенные по внутреннему периметру ограждающих комплекс стен, и большой внутренний двор. Раскопки последних лет показали, что предпола­гаемый двор уже в первый период существования херсонесского укрепления был застроен домами. Этот новый факт должен учитываться при определении ха­рактера данного пункта.

О застройке внутреннего пространства крепости пока мало известно. В южной части площади в послед­ние годы открываются остатки двух многокомнатных домов. В этих домах привлекают внимание приемы, ха­рактерные для греческого жи­лого строительства. Кладки стен домов имеют нижнюю часть высотой до 1 м, возве­денную нз камней неправиль­ной формы и среднего разме­ра, выше же стены выклады­вались из сырцовых кирпичей (в ряде случаев удалось зачис­тить несколько рядов в высо­ту сырцовой кладки, рис. 1).

Судя по находкам, в домах имелись помещения разного назначения: жилые комнаты с очагами и кладовые с пифоса­ми, амфорами и разнообраз­ной глиняной посудой. Обна­ружены помещения и произ­водственного характера. В од­ной из комнат найдено ско­пление глиняных грузиков от

ткацкого станка, рядом с ним лежало много га­лек, точильных камней, терочников, несколько от­битых амфорных ножек. При этом глиняные гру­зики были только сформированы, но обжечь их не успели из-за внезапного пожара и разрушения дома. Совершенно очевидно, что эта комната служила местом для выполнения различных работ, связанных с домаш­ним хозяйством.

Самым же интересным представляется обнаружен­ный в доме специализированный производственный комплекс - хорошо оборудованная винодельня. Она занимала две комнаты, расположенные в северо-вос­точной части дома. В восточной части одной из комнат имелись две каменные ступенчато расположенные пло­щадки и два каменных ящика трапециевидной формы. В юго-западном углу комнаты была устроена печь. Площадки, обрамленные невысокими бортиками, со­ставлены из хорошо обработанных и плотно пригнанных друг к другу известняковых плит. Верхняя площадка (1,50x1,50 м) имела длинный слив, сужающийся к кон­цу носика и нависающий над нижней площадкой (рис. 2). Вторая, или нижняя, площадка (1,50X1 м) имела глубокий сток в каменный желоб, пересекавший западную половину комнаты, выходивший под запад­ной стеной помещения во двор к цистерне. Первона­чально длина стока составляла 9 м, впоследствии его западный конец был разрушен.

Как уже говорилось, в комнате между северной сте­ной и нижней площадкой находились два каменных, выполненных из монолита резервуара (ванночки) тра­пециевидной формы (см. рис. 2). Оба совершенно одинаковы по форме, деталям устройства и размерам. Длина их 1,10 м, наибольшая ширина 0,82 м (по север­ной стене), глубина ванночек 0,25 м. У их широкой северной стены сделано по ступеньке. В дне у южной стенки каждой ванночки имелись округлые углубления. Ванночки поставлены с уклоном к югу (10°) и плотно примыкают друг к другу. Они не имели никаких сто­ков, в том числе и на нижнюю площадку, впритык к которой были установлены. Наклонная постановка ванночек, углубления, расположенные в нижнем их конце, и отсутствие стоков свидетельствуют, что они были наилучшим образом приспособлены для полного вычерпывания из них жидкости.

На восточном бортике восточной ванночки были по--ставлены две прекрасно обработанные плиты, плотно подогнанные друг к другу и к поверхности бортика ре­зервуара. Они увеличивали глубину ванночек до 0,75 И. Две такие же плиты были аккуратно положены во вторую западную ванночку (см. рис. 2). Плиты могли быть положены или в связи с демонтажем комплекса в момент опасности, или припасены строителями для их последующей установки. Возможно, ванночки не бы­ли закончены к моменту, когда разразилась катастро­фа, разрушившая комплекс.

Еще одна площадка, сделанная   также из известняковых плит, была устроена в комнате, расположенной к северу от описанной (рис. 3). Площадка отличается от ранее рассмотренных большим размером и более широкими и вместе с тем более низкими бортиками окаймляющими ее. Пять плит этой площадки составля­ют фигуру, близкую к квадрату (2,10X1,90 м). Шестая плита выступает к востоку в южном ряде плит. Длина площадки с выступающей плитой 3,10 м. В юго-запад­ном углу ее был устроен желобок слива. От него начи­нается сток, сложенный из прекрасно обработанных камней с мелким и нешироким продольным желобком. Этот сток имеет протяженность 4,80 м и соединяется с главным глубоким стоком, отходящим от площадок со ступенчатым расположением (см. рис. 3). Цистерна находилась во дворе дома на расстоянии около 9 м от начала главного каменного стока. Она была вырыта в земляном грунте и углублена в скалу. Глубина цис­терны составляет 1 м, диаметр - 0,9*0 м. Земляная часть стенок была обложена камнем.


 

Рис. 3. Винодельня на городище «Чайка». Северная комната с площадкой для пресса (на втором плане).

Следует обратить внимание, что в помещениях ви­нодельни раскопками были обнаружены следы пожара, особенно значительные в северной комнате, на полу ко­торой были найдены обгоревшие сырцовые кирпичи, фрагменты сгоревшего дерева и очень много золы. В отделении с ванночками следы пожара выявлены главным образом на верхней площадке. Ванночки же засыпаны чистым желтым суглинком. Возможно эти мо­нолитные и тщательно сделанные вместилища очень ценились и поэтому их специально засыпали перед ка­тастрофой.

Найденная винодельня не имеет точных аналогий среди известных подобных комплексов на территории Северного Причерноморья. Ее отличают и длинный сток, и тараианы, составленные из отдельных известня­ковых плит, ступенчатое расположение двух площадок в первой комнате и резервуары-ванночки. Интересно, что совершенно сходные монолитные резервуары (тра­пециевидной формы со ступеньками в широком конце и углублением в узком) были обнаружены во время раскопок Афинской агоры. Французский исследователь Р. Жинуве, а вслед за ним и американские ученые считают, что это банные или гигиенические ванны, но факт нахождения их in situ в чайкипском винодельче­ском комплексе ставит под сомнение такую трактопку.

Попытаемся восстановить процесс работы в усло­виях данного комплекса. Не вызывает сомнения, что на верхней площадке давили или топтали виноград ногами для получения сока, который стекал на нижнюю пло­щадку. Нижняя площадка способствовала растеканию сусла по плоскости с целью его очищения или осветле­ния, как говорят виноделы. Глубокий виносток, иду­щий от этих двух площадок, безусловно, свидетельст­вует о первоначальном этапе выжимания виноградного сусла ногами, когда оно должно было поступать в боль­шом количестве при работе на площадке нескольких человек. Таким образом, сусло, пройдя через виносток, заполняло стоявшую под навесом во дворе цистерну.

По мере ее заполнения сусло вычерпывалось и разливалось по пифосам.

На большой площадке в северной комнате происхо­дило отжимание виноградных выжимок (мезги), полу­ченных после первого этапа давления. Незначительный отток сусла в данном случае обусловил мелкий вино­сток, отходящий от этой площадки. Вероятно, это дела­лось при помощи пресса. Однако при зачистке пола и стен никаких следов установки рычажного пресса, упот­реблявшегося в это время в маслоделии и виноделии, обнаружить не удалось. Кроме того, помещение было недостаточно большим для установки такого рода пресса. Обнаруженное в этой комнате большое количе­ство золы позволяет предпологать, что в ней находи­лась значительная деревянная   конструкция.    Весьма

вероятно, что над площадкой был устроен пресс, аналогичный изображенному на фресках до­ма Веттня в Помпеях и в одном из домов Геркуланума. На этих фресках показан процесс отжи­мания маслин. Такой пресс пред­ставлял собой своеобразную конструкцию, состоявшую нз стойки с несколькими рядами горизонтальных досок-полок, между которыми при помощи мо­лотов вбивались деревянные клинья (рис. 4)). Распо­ложение площадки на расстоянии 0,80 м от северной и 2 м от южной стены давало возможность рабочим за­бивать и выбивать клинья с двух сторон этой конструк­ции, установленной поперек площадки. Что касается ящиков-ванночек, обнаруженных в комнате, где проис­ходило первичное давление винограда, их назначение, вероятно, связано с этим начальным процессом обра­ботки ягод. Но это пока лишь одно из многих предпо­ложений.

Следующий вопрос, который возникает при изучении чайкинской винодельни, - вопрос о ее производитель­ности. Уже один факт создания такого сложного уст­ройства винодельни, с раздельными площадками для давления ногами и при помощи пресса, установка в ней специально изготовленных вместилищ особого назначения свидетельствуют о том, что здесь готови­лось вино для продажи. Определение производитель­ности виноделен основывается обычно на запасе пи­фосов, служивших для розлива полученного сусла, на объеме цистерн, принимавших сусло и, наконец, на сравнении с теми винодельнями, относительно которых уже высказано предположение об их производитель­ности.


 

При определении сезонной выработки чайкинской винодельни из-за отсутствия винного хранилища с пи­фосами приходится опираться на размер верхней да­вильной площадки и на емкость ее цистерны. Цистерна могла принять около 572-600 л сусла. При попытке представить себе количество вырабатываемого сусла винодельней в сезон очень важно понять, чем может быть обусловлен объем ее приемника-цистерны. Запол­нялась ли она в результате отжима одной порции, уло­женной на площадке, или в результате повторения опе­рации отжима над несколькими такими порциями в течение одного дня? Приемник мог быть рассчитан и на несколько дней работы винодельни. Поэтому необхо­димо сначала определить количество вина, полученное во время или в результате одного отжима.

Опыт современных виноделов позволяет предпола­гать, что на чайкннскую рабочую площадку размером 2,25 м2 укладывалось около 120 кг винограда. Из этого количества сырья могло получиться не менее 72 л виноградного сока, если исходить из самой низкой сов­ременной нормы его выхода (60%). Размер площадки позволяет одновременно работать на ней четырем-пяти давильщикам. В современном домашнем виноделии один человек без применения механизмов способен от­жать примерно 100 кг винограда. Это обстоятельство делает вероятным предположение, что на чайкинской площадке при указанной загрузке эта операция могла быть повторена четыре-пять раз в день, другими сло­вами, за день могло быть отжато 480-600 кг виногра­да, что позволило бы получить 288-360 л сока.

К сожалению, в настоящее время нельзя сказать, выходило ли это количество сусла только в результате обработки виноградной массы ногами или уже в ком­бинации с обработкой мезги при помощи пресса. Так или иначе после первой операции отжима на верхней площадке приступали к работе в северной комнате, где уже применяли пресс для выжимания мезги, получив­шейся во время первичной обработки виноградной'мас-сы. Эта работа производилась одновременно с по­следующими операциями выжимания сусла на первой площадке. Представление об одновременности проведе­ния этих работ основывается на нахождении в вино­дельне двух раздельных площадок - для выжимания ногами и при помощи пресса. Если бы работы эти ве-

лнсь последовательно, то не было бы необходимости строить две площадки - можно было бы работать на одной.

С прессом должны были работать два человека, как это показано на фреске' (см. рис. 4). Таким образом, дневная работа шести человек могла обеспечить полу­чение как минимум 288 л виноградного сока, другими словами, около 300 л, что составляет половину объема цистерны. Как будто напрашивается вывод, что цистер­на была рассчитана на заполнение ее суслом за период двухдневной работы. В сезон использования винодель­ни, который мог продолжаться не менее 1,5 месяца, вероятно, получали около 13 500 л вина.

Обратим внимание еще на один интересный факт. В помещении к югу от комнаты с «ножной» давильной площадкой и примерно на уровне ее были обнаружены остатки вымостки из черепицы. Площадь ее близка к размеру верхней площадки. Можно предположить, что перед нами основание еще одной «ножной» площад­ки. Этот вывод обосновывается нахождением в основа­нии давильных площадок боспорских виноделен чере­пичных вымосток. Новая площадка должна была бы в два раза увеличить пропускную способность вино­дельни, и цистерна могла бы наполняться за один ра­бочий день. Общее число работников винодельни уве­личилось бы до десяти человек. Выход вина мог сос­тавить в сезон около 27 000 л. Эта цифра определяет производственную возможность комплекса. Но вполне вероятно, что хозяин мог и не стремиться полностью ис­пользовать ее. Ему ведь было важно ускорить процесс работы в винодельне в период, когда происходило соз­ревание наибольшего количества ягод, чтобы не задер­живать их переработку.

Скорее всего, хозяин с самого начала предполагал сделать винодельню с двумя площадками для обработ­ки винограда топтанием - об этом свидетельствует цистерна, рассчитанная на однодневное заполнение при работе двух площадок. Однако он торопился начать ра­боты. Поэтому сначала решил обойтись без второй «ножной» площадки. Две оформленные площадки были соединены при помощи стоков с цистерной, были готовы или почти готовы для работы и, вероятно, уже исполь­зовались. Затем началась постройка и второй «ножной» площадки. Но хозяину не удалось  воплотить  свои за­мыслы. Винодельня погибла в сильном пожаре во вре­мя нападения скифов (в начале III в. до н. э.).

В дальнейшем разрушенная винодельня не отстраи­валась. Установление се проектировавшейся мощности все же заставляет задуматься еще над одним вопро­сом - О размере виноградника, принадлежавшего хо­зяину винодельни. К сожалению, в окрестностях чай-кинского городища в силу их современной заселенности и природных условий не удалось обнаружить остатков древних земельных наделов. Но такие наделы были от­крыты и изучены экспедицией Института археологии АН СССР, руководимой А. Н. Щегловым, на Тархан-кутском полуострове. Здесь, около современного города Черноморска, у мыса Ойрат выявлен земельный участок, включавший в себя виноградник площадью 8,2 га. По очень вероятному подсчету исследователя такой вино­градник мог дать 16 500 - 24 500 л вина. Ранее было показано, что чайкинская винодельня вполне могла пе­реработать урожай с такого и даже несколько большего участка.

Сущестование в доме хорошо оборудованной вино­дельни свидетельствует прежде всего о производстве вина на продажу или, другими словами, о товарном ха­рактере этого производства на данном поселении. Сра­зу следует сказать, что на чайкинской крепости найде­ны остатки еще одной винодельни, правда, сильно раз­рушенной. Не исключено, что подобные сооружения еще будут обнаружены под нераскрытой площадью го­родища.

Открытие винодельни на «Чайке» позволяет более уверенно говорить о начале и развитии товарного вино­делия и для других пунктов Северо-Западного Крыма, где найденный ранее археологический материал служит основанием для этого. Так, например, А. Н. Щеглов подчеркивал специализированный виноградарский ха­рактер участка у мыса Ойрат. Но определенно говорить о товарном виноделии или хотя бы о его начале иссле­дователю помешало именно отсутствие находок стацио­нарных виноделен на территории Северо-Западного Крыма. В данном случае перед читателем один из при­меров, показывающих, как сведения, полученные раз­ными экспедициями, дополняют друг друга и позволяют более полно представить те или иные стороны жизни древнего населения Северо-Западного Крыма.

Можно предполагать, что чайкинское вино и вино других пунктов Северо-Западного Крыма продавалось в амфорах, закупавшихся у херсонесских гончаров. Вероятно, с этим обстоятельством связано наблюдае­мое преобладание херсонесских амфор над амфорами других центров на поселениях Северо-Западного Кры­ма, обеспеченных собственным вином. Начавшееся здесь развитие виноделия в какой-то степени стимули­ровало гончарное дело Херсонеса.

Работами степного отряда Крымской экспедиции МГУ под руководством В. С. Ольховского зафиксирова­но большое количество обломков херсонесских амфор в курганах, оставленных кочевым населением Северо-Западного Крыма. Эти курганы, раскопанные у сел Колоски и Приветное Сакского района, свидетельствуют о контактах между кочевниками и прибрежными посе­лениями херсонесцев. Возможно, вино из «Чайки» и других пунктов Северо-Западного Крыма поступало и на внутренний херсонесский рынок, где ему приходи­лось конкурировать с дешевым вином из виноградников Гераклейского полуострова (последние приносили бо­лее высокий урожай по сравнению с урожаем виноград­ников Северо-Западного Крыма). Вместе с этим вином северокрымское могло экспортироваться и в другие города Северного Причерноморья - в Ольвию, Тиру, Пантикапей, Танаис и т. д., где обнаружены во время раскопок клейменые и неклейменые херсонесские амфо­ры. Пока еще трудно сказать, какую долю в общем экс­порте вина Херсонесом занимало вино, изготовленное на территории Северного Крыма.

При описании винодельни неоднократно отмеча­лось, что она погибла от сильного разрушения, сопро­вождавшегося пожаром, и после этого работа в ней не возобновлялась. Как показало изучение археологи­ческого материала, винодельня была разрушена еще в первой четверти или первой трети III в. до н. э. Гибель ее одновременна большим пожарам и разру­шениям, зафиксированным и в других местах крепости. А этот слой разрушений в свою очередь соответствует слоям разрушений на других памятниках Северо-За­падного Крыма, на ряде которых жизнь уже не возоб­новилась.

Эта волна катастроф, прокатившаяся по Северо-Западному Крыму, близка по времени к составлению присяги гражданами Херсонеса и, весьма вероятно, на­ходит в ней отражение. Ведь в тексте присяги ясно чувствуется отзвук либо нависшей угрозы над поселе­ниями Херсонеса в Северо-Западном Крыму, либо уже прошедших грозных событий, после которых жизнь на многих поселениях уже не возрождается. Вероятно, в связи с создавшимся неустойчивым положением гре­ческих поселенцев на северо-западном побережье Кры­ма виноделие как товарное производство не получает дальнейшего развития.

Факт застройки внутреннего пространства крепости жилищно-хозяйственными комплексами свидетельству­ет, что она не представляла собой единой большой сельскохозяйственной усадьбы. Стало очевидным, что стены крепости служили защитой нескольким домам, владельцы которых занимались сельским хозяйством, виноделием и торговлей. Однако при этом не следует забывать, что чайкинская крепость представляла собой прежде всего складской и военный опорный пункт херсонесского государства. С уничтожением обществен­ных складских помещений и переделкой их после раз­рушения крепости в начале III в. до н. э. в жи.тищно-хозяйственные комплексы памятник становится укреп­ленным сельскохозяйственным поселком, просущест­вовавшим до II в. до н. э., когда он был захвачен и окончательно разрушен скифами.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Великий князь Константин Павлович Романов - кирасир-самозванецШесть лет Фёдора III »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Пловцы
Портрет В. В. Рождественского
Героини Великой Отечественной (Зина Портнова)

Орден Святой Анны



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне