Опубликовано: Июль 19, 2011

Находка деревянных цилиндров

Находка деревянных цилиндров оказалась важной и для понимания другой исторической проблемы: что такое новгородское боярство? В чем состояла эконо­мическая, материальная основа его могущества и его успехов в борьбе с княжеской властью? Чтобы оценить значение новых материалов, надо в краткой форме остановиться на характеристике новгородского боярст­ва, сложившейся в современной историографии. Давно прошло то время, когда в боярах видели крупнейших купцов, занявших главные посты в государстве после удачных торговых операций. Обстоятельное изучение письменных источников еще в 30-х годах нашего сто­летия привело историков к обоснованному выводу, что материальной базой боярства в Новгороде было круп­ное и крупнейшее землевладение. Письменные свиде­тельства показывают наличие у бояр громадных лати­фундий как в пределах новгородской метрополии, так и на вновь освоенных землях Севера.

Очевидным в обшей характеристике боярства оказы­вается еще один элемент: это сословие не пополнялось извне. Купец, даже став крупнейшим землевладельцем, не превращался в боярина и не мог претендовать на занятие поста посадника - главы боярской республи­ки. Разбогатевший ремесленник, как и купец, входил в сословие житьих (зажиточных) людей, не обладав­шее полнотой политических привилегий. Боярство осно­вано только на наследственном праве и было, таким образом, сословием аристократии. Логично думать, что корни этого сословия растут не из пришлой с князем дружины, а из той родо-племенной старейшины, кото­рая, пригласив князя, оставалась враждебной ему, коль скоро и завоевание государственной власти боярами произошло в результате их антикняжеской борьбы.

Однако существует одно немаловажное обстоятель­ство, нуждающееся в специальном обсуждении. Приня­то полагать, что успехи боярства Новгорода в 30-х го­дах XII в. и его торжество над князем в 1136 г. яви­лись результатом дальновидной политики бояр и не­дальновидной политики князей в отношении к земле­владению. В то время как князья (а в Новгороде, как правило, в XI в. княжили старшие сыновья и потен­циальные преемники киевского князя) рассматривали свою новгородскую деятельность как последнюю, вре­менную ступень перед занятием киевского престола и не стремились к созданию домениальных владений на территории Новгородской земли (что в равной степени касается и княжеских дружинников, т. е. двора кня­зя), местная аристократия на протяжении X-XI вв. исподволь прибирала к рукам общинные земли, пре­вращая их в свои личные владения. В результате уже в XI в. рядом со слабым князем выросло крепко стоя­щее на земле боярство, что и предопределило его успех в борьбе с князем за власть в государстве.

Между тем в последние годы, особенно в резуль­тате исследования берестяных грамот, стало очевидным, что формирование вотчинной системы, в том числе и до-менналыюй системы княжеского землевладения, нача­лось не ранее первого десятилетия XII в. или, в луч­шем случае, последнего десятилетия XI в., т. е. тогда, когда новгородское боярство уже добилось существен­ных успехов в антнкняжеской борьбе. К 80-м годам XI в. относится формирование главного органа бояр­ской государственности - посадничества. В 90-х годах XI в. князья создают загородную резиденцию, избегая опасности жить в накаленной обстановке Новгорода. Принцип вольности неоднократно применяется вечем во второй половине XI в., а еще в начале столетня Яро­слав Мудрый вынужден был идти на существенные уступки боярам, признав их право неподсудности ему.

Отсутствие в этот период личного боярского земле­владения снова возвращает нас к вопросу об экономи­ческой базе боярства в эпоху, предшествующую на­ступлению на общинную собственность. Возможность ответить на такой вопрос дают все те же деревянные цилиндры.

Если бы цилиндры сборщиков судебных штрафов были обнаружены в пределах княжеских резиденций, не было бы места сомнению, что сбор штрафов и дру­гих видов государственных доходов был сосредоточен в руках княжеской дружины, непосредственного аппа­рата княжеской администрации. Однако во всех пока известных случаях цилиндры найдены там, где в XII- XV вв. стояли усадьбы бояр, вершивших судьбы Нов­городской республики в период ее расцвета. Они встре­чены уже в четырех новгородских концах, на Софий­ской и Торговой сторонах. На тех же усадьбах в слоях XI в. не один раз были найдены и трапециевидные шейные подвески с изображением княжеских геральди­ческих знаков, которые трактованы исследователями как удостоверительпые регалии сборщиков податей.

Очевидно участие местной аристократии в сборе го­сударственных доходов с территории Новгородской зем­ли в X-XI вв. и в разделе этой ренты по иерархиче­скому принципу. И в хрониках имеются указания на существование такого принципа раздела. Так, в 1016 г. после победы над Святополком Ярослав вознаграждает новгородцев, раздав старостам и новгородцам по 10 гри­вен, а смердам по 1 гривне. Можно догадываться, что отдельные территории Новгородской земли были за­креплены за определенными боярскими семьями для сбора с них государственного дохода. Любопытное под­тверждение этой мысли было обнаружено при анализе берестяных грамот, найденных при раскопках на древ­ней Черницынон улице Людина конца.

В документах разного времени, происходящих из этого комплекса, фигурирует один и тот же погост, на­ходившийся в верхнем течении реки Шелони, непода­леку от города Порхова. Самые поздние из этих доку­ментов относятся к XIV в., однако обращение к пись­менным источникам XV в. обнаруживает, что эти земли и в последний период новгородской независимости не были личной собственностью, а входили в фонд госу­дарственных земель. Документ XII в. прямо свидетель­ствует, что в нем идет речь о государственных дохо­дах. Однако самым важным оказывается берестяной документ 70-х годов XI в., происходящий из того же комплекса и упоминающий те же земли, но не толь­ко их.

В нем (берестяная грамота № 526) содержится спи­сок неких людей, которые должны автору документа в обшей сложности около 26 гривен (примерно 1 кг 320 г серебра). Эти должники живут на Луге, на Шелонн, в Руссе, на Селигере, в Дубровне, т. е. в диаметрально противоположных концах Новгородской метрополии, на удалении от Новгорода от 80 до 250 км. Столь широко раскинутая паутина ростовщических операций одного человека в эпоху почти непотревоженного натурального хозяйства до возникновения личной земельной собствен­ности могла быть сплетена только лицом, имевшим пря­мое отношение к государственному фиску. Связанные со сбором государственных доходов разъезды прида­вали ему особую мобильность, позволяя использовать ее и для личного обогащения, активно эксплуатируя денежное обращение заключением ростовщических сде­лок.

Рис. 4. Берестяная грамота № 526.

Рис. 5. Орудия письма на бересте - металлические писала.

В этой связи особенно важным представляется дав­но замеченное противопоставление берестяных грамот XI-XII вв. более поздним берестяным документам. В первых речь идет в основном о денежных, чаше все­го ростовщических операциях, во вторых - о земле и связанных с ней заботах. Эпохе решительного наступ­ления на землю предшествовала эпоха накопления ма­териальных средств для такого наступления.

*   *   *

Одним из важнейших достижений археологии в Нов­городе является изучение городских усадеб и превра­щение усадебного комплекса в главный объект раско­пок. Оно началось в 1951 г. на Неревском конце, где был заложен постепенно, из года в год расширявшийся раскоп, который к 1962 г. достиг общей площади в 8840 м2. Преимущество раскопок широкой площадью не нуждается в особых обоснованиях. В небольшом рас­копе, как правило, оказываются лишь части отдельных построек, не дающие уверенности даже в определении их объема, не говоря уже об определении их назначе­ния. Если сравнивать такой раскоп с летописью, то его можно уподобить даже не странице, а клочку страницы с обрывками фраз, не поддающимися осмыслению.

Неревский раскоп можно сравнить с книгой, каждая страница которой - откровение. В его пределах были обнаружены три мощеных деревом улицы - Великая (главная магистраль Неревского конца, начало торго­вой дороги из Новгорода к Балтике) и пересекающие ее Холопья и Козмодемьянская. По сторонам раскопано восемь усадеб, из них четыре почти полностью. По­скольку на раскопанном участке уличные настилы во­зобновлялись с X по XV век 30 раз, значит, и история этих усадеб, разделенная на 30 последовательных эта­пов, предстает перед нами в ее динамике.

Усадьбы Великой улицы отличаются несколькими особенностями, которые можно назвать типическими. Все они весьма велики по своей площади; их размеры колеблются в пределах 1200-1500 м2, что уже само по себе содержит социальную характеристику владель­цев, бывших, несомненно, очень богатыми людьми. Во-вторых, площади этих усадеб оказались в высшей сте­пени стабильными. Линии частоколов, проведенные в момент заселения участка в первой половине X в., остаются неизменными на протяжении всего последую­щего периода вплоть до самых верхних, сохранивших древние деревянные конструкции слоев, которые здесь датируются серединой XV в. Очевидно, что на усадьбах исследованного участка жили люди не просто богатые, но принадлежавшие к экономически устойчивому сосло­вию, которому не приходилось дробить свои владения, отказываться от части их или каким-либо иным спо­собом демонстрировать свою нестабильность.

Социальная характеристика владельцев извлекает­ся и из наблюдений над планировкой усадеб. В набор построек всегда входит большой двух- или трехэтажный господский дом, менее значительные по своей площади жилые дома зависимых людей, хозяйственные построй­ки (баня, амбар, навес для летнего содержания скота), почти всегда какая-нибудь ремесленная мастерская с остатками сырья, полуфабрикатов и инструментов. Сочетание на одной усадьбе господского жилища с жи­лищами челяди и вотчинных ремесленников остается неизменным.

Конкретная принадлежность ряда усадеб на раско­панном участке в XIV-XV вв. была определена наход­ками здесь многочисленных берестяных грамот (всего> на Неревском раскопе обнаружено около 400 берестя­ных документов в слоях XI-XV вв.). Выяснилось, что в начале XIV в. на Великой улице жил глава Новго­родской республики посадник Варфоломей Юрьевич и его сын посадник Лука. В середине того же столетия многими берестяными грамотами, в том числе и двумя автографами, здесь зафиксировано место  жительства крупнейшего политического деятеля Новгорода посад­ника Онцнфора Лукича (внука Варфоломея), при ко­тором по его инициативе была проведена важнейшая реформа государственного управления Новгородской республики. Во второй половине XIV - начале XV в. здесь жил знаменитый дипломат, военачальник и гра­достроитель посадник Юрий Онцифорович, а затем его сын Михаил и внуки Андреян и Никита. Таким образом, участок на протяжении полутораста лет был связан с пребыванием на нем одной из самых знаменитых боярских семей, давшей Новгороду несколько поколе­ний руководителей государства.

Установление этого обстоятельства поставило иссле­дователей Новгорода перед важной методической про­блемой. Если все открытые на Великой улице усадьбы примерно равновелики, каким же образом проявлялась в конкретном материальном выражении исключитель­ность подобной семьи? Ведь трудно представить себе, что быт горожан был нивелирован даже в пределах одного сословия. Между тем открытые здесь усадьбы не различались ни по площади, ни по планировке, ни по ассортименту материальных бытовых остатков. Ре­шение этой проблемы привело к неожиданному форми­рованию новых проблем, вернувших исследователей к вопросу о первоначальной структуре Новгорода.

Прежде всего изучением топографии открытых на Неревском раскопе берестяных грамот установлено, что документы, адресованные разным членам боярской семьи Варфоломея и его потомков, концентрируются на разных усадьбах. В пределах раскопа три усадьбы, компактно расположенные в его южной части, принад­лежали представителям этой семьи. Однако этими усадьбами городское землевладение Варфоломея и его потомков не ограничивалось. Раскопанный участок окружен несохранившимися ныне средневековыми церк­вами, так или иначе связанными с семьей Варфоломее­вичей. В одной из них они хоронили своих покойников, в другую совершили вклад как ее прихожане, в строи­тельстве еше двух принимали непосредственное участие. Одни из церквей отстоят от раскопа на 50-70, дру­гие - на 120-130 м. Было высказано предположение, что эти церкви возведены на земле, принадлежавшей посадничьей семье. В 1969 г. это предположение прове­рено раскопками на участке, примыкавшем к одной из таких церквей, и первая же найденная в новом раско­пе берестяная грамота оказалась письмом, адресован­ным Юрию Онцифоровичу.

Материалы летописей и кадастровых описей конца XV в. содержат указание на то, что в ближайшем со­седстве с раскопанным на Неревском конце участком находились усадьбы посадника Александра Самсоновича и знаменитой в истории Новгорода Марфы Исако­вой Борецкой («Марфы-посадницы»). Сбор генеалоги­ческих сведений об этих лицах позволил выяснить, что они принадлежали к тому же роду. Предком Алексан­дра Самсоновича и Исаака Андреевича Борецкого был сын Варфоломея Матфей, родной брат Луки Варфоло­меевича. Между тем усадьбы этой линии боярской семьи в пределах раскопа не были обнаружены. Значит, они находились на прилегающих к нему участках. Очеви­ден вывод, что землевладение боярских семей в Новго­роде было клановым, образующим компактные гнезда из 10-15 усадеб. И хотя берестяные грамоты при всем их обилии не позволяют проследить генеалогию семьи Варфоломея дальше рубежа XIII-XIV вв., нет осно­вания сомневаться, что подобное гнездо не могло воз­никнуть в указанное время. Сама стабильность усадеб­ной планировки и обширность гнезда свидетельствуют в пользу того, что семейное землевладение было здесь изначальным.

В древнейших слоях Неревского раскопа, в матери­ковой яме было обнаружено жертвоприношение, состоя­щее из девяти деревянных ковшей и кусков воска, определяемое как строительная жертва. По-видимому, расчищая яму, мы как бы присутствовали при возник­новении этого кланового гнезда: девять членов рода, будущих дворохозяев, принесли своим языческим богам жертву перед началом застройки своего участка.

Иная картина открылась при раскопках в другом районе Новгорода - на Ильиной улице Торговой сто­роны, где в слоях XI-XIII вв. были обнаружены не­большие по 400-450 м2 усадьбы, в которых никак не проявляется социальная неоднородность их жителей. В каждой из них жилой дом был единственным и не­большим, но также имелись хозяйственные постройки и ремесленные мастерские. В начале XIV в. эти неболь­шие усадьбы были поглощены одним крупным владе­нием с господским домом и дополняющими его жилыми домами небольшого размера. Найденные в слоях XIV в. берестяные грамоты показали, что новое владение при­надлежало двинскому наместнику боярину Феликсу. Масштабы усадеб и их нестабильность позволяют опре­делить их как владения свободных горожан непривиле­гированного состояния - ремесленников, средней руки торговцев и т. п. Указанный участок находится вне районов распространения наиболее мощного культур­ного слоя, о чем говорит и его первоначальное заселе­ние только в XI в.

Сопоставляя боярский и небоярский участки, мы вправе предполагать, что в начальный период сущест­вования Новгорода его районы-концы отличались весь­ма рыхлой структурой. Боярские гнезда компактно рас­положенных и родственно связанных усадеб отделялись-одно от другого пустопорожними пространствами, впо­следствии заселенными свободным непривилегирован­ным населением. Эти участки образовали как бы соеди­нительную ткань между древнейшими боярскими гнез­дами. Эти две разные структуры находились и в разном административном подчинении. Источники говорят о двух фигурах в государственном руководстве Новго­родом. Интересы бояр выражал глава республики - посадник. Интересы свободного тяглого населения представлены тысяцким и подчиненными ему соцкими. Если боярские концы были способом объединения ари­стократии, находящейся вне княжеской юрисдикции, то» децнмарная система (организация населения по сотням, тысячам и т. д.), сосредоточенная поначалу в руках князя, в дальнейшем перешла в руки республиканско­го тысяцкого, должность которого к XIV в. также была узурпирована боярами. Чересполосное расположение боярских и сотенных участков не позволяет, характе­ризуя Новгород, пользоваться привычным термином «посад», которым в средневековых городах обозна­чаются районы, заселенные ремесленниками, торговца­ми и прочим свободным, но непривилегированным насе­лением. Посаду в нем соответствуют участки причуд­ливой конфигурации, составляющие ту соединительную ткань между боярскими гнездами, о которой речь шла выше.

Возвращаясь к боярским гнездам, следует обратить особое внимание на их внутреннюю структуру. При рас­копках Новгорода археология получила во много десят­ков раз больше материалов по истории городского ре­месла, чем в любом другом древнерусском городе. В нем открыто более 130 ремесленных мастерских раз­ных веков. Среди них - мастерские замочников, кожев­ников, ювелиров, литейщиков, токарей, бочаров, гребен­ников, бондарей, сапожников, пивоваров, ткачей, красильников, хлебников, пряничников и т. д. Однако в большинстве случаев эти мастерские обнаружены на боярских усадьбах, т. е. они были вотчинными, при­надлежавшими хозяину усадьбы, который использовал в них труд зависимых от него мастеров.

Поскольку в состав боярского гнезда входило много усадеб, а почти на каждой из них была та или иная мастерская, то в своей совокупности они образовывали значительные ремесленные комплексы разнородных производств, которые все вместе удовлетворяли основ­ные потребности такого гнезда в предметах ремесла, но каждое из производств, несомненно, было также товар­ным, поставляющим свою продукцию и на рынок, при­нося главный доход владельцу усадьбы. Такая структу­ра производства объясняет некоторые особенности эко­номического развития Новгорода. В нем не возникло цеховых организаций, несмотря на высокий профессио­нализм мастеров во всех отраслях ремесла, поскольку отсутствовали необходимые условия для объединения мастеров по профессиональному признаку. Напротив, система вотчинного разделения воздвигала между ними рубежи, существование которых, несомненно, культиви­ровалось боярством.

Постоянно участвуя в борьбе за власть и политиче­ское влияние в Новгороде, «призом» в которой была выборная и ежегодно обновляемая должность посад­ника, родственно консолидированные территориальные группировки бояр всегда имели возможность напра­вить социальное недовольство ремесленников против существующих властей, так как и сами они, стремясь к власти, были их противниками. Убеждая население конца в том, что все беды и невзгоды происходят от того, что власть принадлежит представителям иного конца, они добивались известного политического един­ства семей собственной территории. Лишь в XV в., когда организуется коллективное посадничество из пред­ставителей всех концов и устройство боярской респуб­лики  приобретает  ярко  выраженный  олигархический характер, замечается консолидация простого населения, направленная против боярства в целом. Но главной ак­цией такой консолидации оказывается отказ в поддерж­ке боярского государства в момент присоединения Нов­города к Москве в 1478 году.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)

UP


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Святой ИльяЦаревна Софья: Трон на время »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Автопортрет с часами. Перед распятием
Цыганка в Тирасполе
Богатыри: Защитники земли русской

Новая Магдалина Леонардо да Винчи



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне