Опубликовано: Июль 19, 2011

Находка деревянных цилиндров

Находка деревянных цилиндров оказалась важной и для понимания другой исторической проблемы: что такое новгородское боярство? В чем состояла эконо­мическая, материальная основа его могущества и его успехов в борьбе с княжеской властью? Чтобы оценить значение новых материалов, надо в краткой форме остановиться на характеристике новгородского боярст­ва, сложившейся в современной историографии. Давно прошло то время, когда в боярах видели крупнейших купцов, занявших главные посты в государстве после удачных торговых операций. Обстоятельное изучение письменных источников еще в 30-х годах нашего сто­летия привело историков к обоснованному выводу, что материальной базой боярства в Новгороде было круп­ное и крупнейшее землевладение. Письменные свиде­тельства показывают наличие у бояр громадных лати­фундий как в пределах новгородской метрополии, так и на вновь освоенных землях Севера.

Очевидным в обшей характеристике боярства оказы­вается еще один элемент: это сословие не пополнялось извне. Купец, даже став крупнейшим землевладельцем, не превращался в боярина и не мог претендовать на занятие поста посадника - главы боярской республи­ки. Разбогатевший ремесленник, как и купец, входил в сословие житьих (зажиточных) людей, не обладав­шее полнотой политических привилегий. Боярство осно­вано только на наследственном праве и было, таким образом, сословием аристократии. Логично думать, что корни этого сословия растут не из пришлой с князем дружины, а из той родо-племенной старейшины, кото­рая, пригласив князя, оставалась враждебной ему, коль скоро и завоевание государственной власти боярами произошло в результате их антикняжеской борьбы.

Однако существует одно немаловажное обстоятель­ство, нуждающееся в специальном обсуждении. Приня­то полагать, что успехи боярства Новгорода в 30-х го­дах XII в. и его торжество над князем в 1136 г. яви­лись результатом дальновидной политики бояр и не­дальновидной политики князей в отношении к земле­владению. В то время как князья (а в Новгороде, как правило, в XI в. княжили старшие сыновья и потен­циальные преемники киевского князя) рассматривали свою новгородскую деятельность как последнюю, вре­менную ступень перед занятием киевского престола и не стремились к созданию домениальных владений на территории Новгородской земли (что в равной степени касается и княжеских дружинников, т. е. двора кня­зя), местная аристократия на протяжении X-XI вв. исподволь прибирала к рукам общинные земли, пре­вращая их в свои личные владения. В результате уже в XI в. рядом со слабым князем выросло крепко стоя­щее на земле боярство, что и предопределило его успех в борьбе с князем за власть в государстве.

Между тем в последние годы, особенно в резуль­тате исследования берестяных грамот, стало очевидным, что формирование вотчинной системы, в том числе и до-менналыюй системы княжеского землевладения, нача­лось не ранее первого десятилетия XII в. или, в луч­шем случае, последнего десятилетия XI в., т. е. тогда, когда новгородское боярство уже добилось существен­ных успехов в антнкняжеской борьбе. К 80-м годам XI в. относится формирование главного органа бояр­ской государственности - посадничества. В 90-х годах XI в. князья создают загородную резиденцию, избегая опасности жить в накаленной обстановке Новгорода. Принцип вольности неоднократно применяется вечем во второй половине XI в., а еще в начале столетня Яро­слав Мудрый вынужден был идти на существенные уступки боярам, признав их право неподсудности ему.

Отсутствие в этот период личного боярского земле­владения снова возвращает нас к вопросу об экономи­ческой базе боярства в эпоху, предшествующую на­ступлению на общинную собственность. Возможность ответить на такой вопрос дают все те же деревянные цилиндры.

Если бы цилиндры сборщиков судебных штрафов были обнаружены в пределах княжеских резиденций, не было бы места сомнению, что сбор штрафов и дру­гих видов государственных доходов был сосредоточен в руках княжеской дружины, непосредственного аппа­рата княжеской администрации. Однако во всех пока известных случаях цилиндры найдены там, где в XII- XV вв. стояли усадьбы бояр, вершивших судьбы Нов­городской республики в период ее расцвета. Они встре­чены уже в четырех новгородских концах, на Софий­ской и Торговой сторонах. На тех же усадьбах в слоях XI в. не один раз были найдены и трапециевидные шейные подвески с изображением княжеских геральди­ческих знаков, которые трактованы исследователями как удостоверительпые регалии сборщиков податей.

Очевидно участие местной аристократии в сборе го­сударственных доходов с территории Новгородской зем­ли в X-XI вв. и в разделе этой ренты по иерархиче­скому принципу. И в хрониках имеются указания на существование такого принципа раздела. Так, в 1016 г. после победы над Святополком Ярослав вознаграждает новгородцев, раздав старостам и новгородцам по 10 гри­вен, а смердам по 1 гривне. Можно догадываться, что отдельные территории Новгородской земли были за­креплены за определенными боярскими семьями для сбора с них государственного дохода. Любопытное под­тверждение этой мысли было обнаружено при анализе берестяных грамот, найденных при раскопках на древ­ней Черницынон улице Людина конца.

В документах разного времени, происходящих из этого комплекса, фигурирует один и тот же погост, на­ходившийся в верхнем течении реки Шелони, непода­леку от города Порхова. Самые поздние из этих доку­ментов относятся к XIV в., однако обращение к пись­менным источникам XV в. обнаруживает, что эти земли и в последний период новгородской независимости не были личной собственностью, а входили в фонд госу­дарственных земель. Документ XII в. прямо свидетель­ствует, что в нем идет речь о государственных дохо­дах. Однако самым важным оказывается берестяной документ 70-х годов XI в., происходящий из того же комплекса и упоминающий те же земли, но не толь­ко их.

В нем (берестяная грамота № 526) содержится спи­сок неких людей, которые должны автору документа в обшей сложности около 26 гривен (примерно 1 кг 320 г серебра). Эти должники живут на Луге, на Шелонн, в Руссе, на Селигере, в Дубровне, т. е. в диаметрально противоположных концах Новгородской метрополии, на удалении от Новгорода от 80 до 250 км. Столь широко раскинутая паутина ростовщических операций одного человека в эпоху почти непотревоженного натурального хозяйства до возникновения личной земельной собствен­ности могла быть сплетена только лицом, имевшим пря­мое отношение к государственному фиску. Связанные со сбором государственных доходов разъезды прида­вали ему особую мобильность, позволяя использовать ее и для личного обогащения, активно эксплуатируя денежное обращение заключением ростовщических сде­лок.

Рис. 4. Берестяная грамота № 526.

Рис. 5. Орудия письма на бересте - металлические писала.

В этой связи особенно важным представляется дав­но замеченное противопоставление берестяных грамот XI-XII вв. более поздним берестяным документам. В первых речь идет в основном о денежных, чаше все­го ростовщических операциях, во вторых - о земле и связанных с ней заботах. Эпохе решительного наступ­ления на землю предшествовала эпоха накопления ма­териальных средств для такого наступления.

*   *   *

Одним из важнейших достижений археологии в Нов­городе является изучение городских усадеб и превра­щение усадебного комплекса в главный объект раско­пок. Оно началось в 1951 г. на Неревском конце, где был заложен постепенно, из года в год расширявшийся раскоп, который к 1962 г. достиг общей площади в 8840 м2. Преимущество раскопок широкой площадью не нуждается в особых обоснованиях. В небольшом рас­копе, как правило, оказываются лишь части отдельных построек, не дающие уверенности даже в определении их объема, не говоря уже об определении их назначе­ния. Если сравнивать такой раскоп с летописью, то его можно уподобить даже не странице, а клочку страницы с обрывками фраз, не поддающимися осмыслению.

Неревский раскоп можно сравнить с книгой, каждая страница которой - откровение. В его пределах были обнаружены три мощеных деревом улицы - Великая (главная магистраль Неревского конца, начало торго­вой дороги из Новгорода к Балтике) и пересекающие ее Холопья и Козмодемьянская. По сторонам раскопано восемь усадеб, из них четыре почти полностью. По­скольку на раскопанном участке уличные настилы во­зобновлялись с X по XV век 30 раз, значит, и история этих усадеб, разделенная на 30 последовательных эта­пов, предстает перед нами в ее динамике.

Усадьбы Великой улицы отличаются несколькими особенностями, которые можно назвать типическими. Все они весьма велики по своей площади; их размеры колеблются в пределах 1200-1500 м2, что уже само по себе содержит социальную характеристику владель­цев, бывших, несомненно, очень богатыми людьми. Во-вторых, площади этих усадеб оказались в высшей сте­пени стабильными. Линии частоколов, проведенные в момент заселения участка в первой половине X в., остаются неизменными на протяжении всего последую­щего периода вплоть до самых верхних, сохранивших древние деревянные конструкции слоев, которые здесь датируются серединой XV в. Очевидно, что на усадьбах исследованного участка жили люди не просто богатые, но принадлежавшие к экономически устойчивому сосло­вию, которому не приходилось дробить свои владения, отказываться от части их или каким-либо иным спо­собом демонстрировать свою нестабильность.

Социальная характеристика владельцев извлекает­ся и из наблюдений над планировкой усадеб. В набор построек всегда входит большой двух- или трехэтажный господский дом, менее значительные по своей площади жилые дома зависимых людей, хозяйственные построй­ки (баня, амбар, навес для летнего содержания скота), почти всегда какая-нибудь ремесленная мастерская с остатками сырья, полуфабрикатов и инструментов. Сочетание на одной усадьбе господского жилища с жи­лищами челяди и вотчинных ремесленников остается неизменным.

Конкретная принадлежность ряда усадеб на раско­панном участке в XIV-XV вв. была определена наход­ками здесь многочисленных берестяных грамот (всего> на Неревском раскопе обнаружено около 400 берестя­ных документов в слоях XI-XV вв.). Выяснилось, что в начале XIV в. на Великой улице жил глава Новго­родской республики посадник Варфоломей Юрьевич и его сын посадник Лука. В середине того же столетия многими берестяными грамотами, в том числе и двумя автографами, здесь зафиксировано место  жительства крупнейшего политического деятеля Новгорода посад­ника Онцнфора Лукича (внука Варфоломея), при ко­тором по его инициативе была проведена важнейшая реформа государственного управления Новгородской республики. Во второй половине XIV - начале XV в. здесь жил знаменитый дипломат, военачальник и гра­достроитель посадник Юрий Онцифорович, а затем его сын Михаил и внуки Андреян и Никита. Таким образом, участок на протяжении полутораста лет был связан с пребыванием на нем одной из самых знаменитых боярских семей, давшей Новгороду несколько поколе­ний руководителей государства.

Установление этого обстоятельства поставило иссле­дователей Новгорода перед важной методической про­блемой. Если все открытые на Великой улице усадьбы примерно равновелики, каким же образом проявлялась в конкретном материальном выражении исключитель­ность подобной семьи? Ведь трудно представить себе, что быт горожан был нивелирован даже в пределах одного сословия. Между тем открытые здесь усадьбы не различались ни по площади, ни по планировке, ни по ассортименту материальных бытовых остатков. Ре­шение этой проблемы привело к неожиданному форми­рованию новых проблем, вернувших исследователей к вопросу о первоначальной структуре Новгорода.

Прежде всего изучением топографии открытых на Неревском раскопе берестяных грамот установлено, что документы, адресованные разным членам боярской семьи Варфоломея и его потомков, концентрируются на разных усадьбах. В пределах раскопа три усадьбы, компактно расположенные в его южной части, принад­лежали представителям этой семьи. Однако этими усадьбами городское землевладение Варфоломея и его потомков не ограничивалось. Раскопанный участок окружен несохранившимися ныне средневековыми церк­вами, так или иначе связанными с семьей Варфоломее­вичей. В одной из них они хоронили своих покойников, в другую совершили вклад как ее прихожане, в строи­тельстве еше двух принимали непосредственное участие. Одни из церквей отстоят от раскопа на 50-70, дру­гие - на 120-130 м. Было высказано предположение, что эти церкви возведены на земле, принадлежавшей посадничьей семье. В 1969 г. это предположение прове­рено раскопками на участке, примыкавшем к одной из таких церквей, и первая же найденная в новом раско­пе берестяная грамота оказалась письмом, адресован­ным Юрию Онцифоровичу.

Материалы летописей и кадастровых описей конца XV в. содержат указание на то, что в ближайшем со­седстве с раскопанным на Неревском конце участком находились усадьбы посадника Александра Самсоновича и знаменитой в истории Новгорода Марфы Исако­вой Борецкой («Марфы-посадницы»). Сбор генеалоги­ческих сведений об этих лицах позволил выяснить, что они принадлежали к тому же роду. Предком Алексан­дра Самсоновича и Исаака Андреевича Борецкого был сын Варфоломея Матфей, родной брат Луки Варфоло­меевича. Между тем усадьбы этой линии боярской семьи в пределах раскопа не были обнаружены. Значит, они находились на прилегающих к нему участках. Очеви­ден вывод, что землевладение боярских семей в Новго­роде было клановым, образующим компактные гнезда из 10-15 усадеб. И хотя берестяные грамоты при всем их обилии не позволяют проследить генеалогию семьи Варфоломея дальше рубежа XIII-XIV вв., нет осно­вания сомневаться, что подобное гнездо не могло воз­никнуть в указанное время. Сама стабильность усадеб­ной планировки и обширность гнезда свидетельствуют в пользу того, что семейное землевладение было здесь изначальным.

В древнейших слоях Неревского раскопа, в матери­ковой яме было обнаружено жертвоприношение, состоя­щее из девяти деревянных ковшей и кусков воска, определяемое как строительная жертва. По-видимому, расчищая яму, мы как бы присутствовали при возник­новении этого кланового гнезда: девять членов рода, будущих дворохозяев, принесли своим языческим богам жертву перед началом застройки своего участка.

Иная картина открылась при раскопках в другом районе Новгорода - на Ильиной улице Торговой сто­роны, где в слоях XI-XIII вв. были обнаружены не­большие по 400-450 м2 усадьбы, в которых никак не проявляется социальная неоднородность их жителей. В каждой из них жилой дом был единственным и не­большим, но также имелись хозяйственные постройки и ремесленные мастерские. В начале XIV в. эти неболь­шие усадьбы были поглощены одним крупным владе­нием с господским домом и дополняющими его жилыми домами небольшого размера. Найденные в слоях XIV в. берестяные грамоты показали, что новое владение при­надлежало двинскому наместнику боярину Феликсу. Масштабы усадеб и их нестабильность позволяют опре­делить их как владения свободных горожан непривиле­гированного состояния - ремесленников, средней руки торговцев и т. п. Указанный участок находится вне районов распространения наиболее мощного культур­ного слоя, о чем говорит и его первоначальное заселе­ние только в XI в.

Сопоставляя боярский и небоярский участки, мы вправе предполагать, что в начальный период сущест­вования Новгорода его районы-концы отличались весь­ма рыхлой структурой. Боярские гнезда компактно рас­положенных и родственно связанных усадеб отделялись-одно от другого пустопорожними пространствами, впо­следствии заселенными свободным непривилегирован­ным населением. Эти участки образовали как бы соеди­нительную ткань между древнейшими боярскими гнез­дами. Эти две разные структуры находились и в разном административном подчинении. Источники говорят о двух фигурах в государственном руководстве Новго­родом. Интересы бояр выражал глава республики - посадник. Интересы свободного тяглого населения представлены тысяцким и подчиненными ему соцкими. Если боярские концы были способом объединения ари­стократии, находящейся вне княжеской юрисдикции, то» децнмарная система (организация населения по сотням, тысячам и т. д.), сосредоточенная поначалу в руках князя, в дальнейшем перешла в руки республиканско­го тысяцкого, должность которого к XIV в. также была узурпирована боярами. Чересполосное расположение боярских и сотенных участков не позволяет, характе­ризуя Новгород, пользоваться привычным термином «посад», которым в средневековых городах обозна­чаются районы, заселенные ремесленниками, торговца­ми и прочим свободным, но непривилегированным насе­лением. Посаду в нем соответствуют участки причуд­ливой конфигурации, составляющие ту соединительную ткань между боярскими гнездами, о которой речь шла выше.

Возвращаясь к боярским гнездам, следует обратить особое внимание на их внутреннюю структуру. При рас­копках Новгорода археология получила во много десят­ков раз больше материалов по истории городского ре­месла, чем в любом другом древнерусском городе. В нем открыто более 130 ремесленных мастерских раз­ных веков. Среди них - мастерские замочников, кожев­ников, ювелиров, литейщиков, токарей, бочаров, гребен­ников, бондарей, сапожников, пивоваров, ткачей, красильников, хлебников, пряничников и т. д. Однако в большинстве случаев эти мастерские обнаружены на боярских усадьбах, т. е. они были вотчинными, при­надлежавшими хозяину усадьбы, который использовал в них труд зависимых от него мастеров.

Поскольку в состав боярского гнезда входило много усадеб, а почти на каждой из них была та или иная мастерская, то в своей совокупности они образовывали значительные ремесленные комплексы разнородных производств, которые все вместе удовлетворяли основ­ные потребности такого гнезда в предметах ремесла, но каждое из производств, несомненно, было также товар­ным, поставляющим свою продукцию и на рынок, при­нося главный доход владельцу усадьбы. Такая структу­ра производства объясняет некоторые особенности эко­номического развития Новгорода. В нем не возникло цеховых организаций, несмотря на высокий профессио­нализм мастеров во всех отраслях ремесла, поскольку отсутствовали необходимые условия для объединения мастеров по профессиональному признаку. Напротив, система вотчинного разделения воздвигала между ними рубежи, существование которых, несомненно, культиви­ровалось боярством.

Постоянно участвуя в борьбе за власть и политиче­ское влияние в Новгороде, «призом» в которой была выборная и ежегодно обновляемая должность посад­ника, родственно консолидированные территориальные группировки бояр всегда имели возможность напра­вить социальное недовольство ремесленников против существующих властей, так как и сами они, стремясь к власти, были их противниками. Убеждая население конца в том, что все беды и невзгоды происходят от того, что власть принадлежит представителям иного конца, они добивались известного политического един­ства семей собственной территории. Лишь в XV в., когда организуется коллективное посадничество из пред­ставителей всех концов и устройство боярской респуб­лики  приобретает  ярко  выраженный  олигархический характер, замечается консолидация простого населения, направленная против боярства в целом. Но главной ак­цией такой консолидации оказывается отказ в поддерж­ке боярского государства в момент присоединения Нов­города к Москве в 1478 году.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Святой ИльяЦаревна Софья: Трон на время »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Маки в саду
Плотник
Князь Святослав Игоревич идёт на вы

Обыкновенная праща и её предшественники



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне