Опубликовано: Июль 15, 2011

Сокровища забытых племен

В XVII в. начинается переселение русских крестьян из северных и центральных районов России на «вольные земли» Сибири, подальше от гнета собственных бояр-феодалов и помещиков. Появляются и первые ссыльные.

Не скоро обжились русские новоселы на полупустых просторах новых земель. Долгая дорога на лошадях и пешком, суровая природа с лютыми зимними буранами, отсутствие опыта в освоении непаханых земель, поборы местных воевод и правителей, нередкие стычки с «не­мирными инородцами», постоянный приток разношерст­ного люда - все это приводило к тому, что в слободах сибирских городов и острогов того времени всегда было много обнищавших людей, готовых взяться за любой промысел и любую работу. Таких людей в то время на­зывали гулящими людьми. Они-то и открыли новый источник доходов - раскопки «бугров», т. е. земляных курганов, сооруженных в разные времена древними племенами Сибири над могилами умерших сородичей. В погребения обычно укладывались предметы обихода, вооружения, иногда конская сбруя, пища в сосудах, украшения и т. п., так как, по представлениям древних, все это должно было понадобиться умершим «в поту­стороннем мире». Нередко встречались здесь и разнооб­разные сосуды и украшения из золота и серебра, добы­чу и обработку которых местное население Сибири освоило уже свыше трех с половиной тысяч лет тому назад, а особенно широко стало   употреблять   ценные металлы и камни в первом тысячелетии до нашей эры.

Вот за этими-то драгоценностями и охотились «бугровщикн» XVII в., передав свои навыки более позд­ним сибирским кладоискателям XVIII и XIX вв.

В 1662 г. в Тобольске были биты кнутом татарин Канайко Бачиев и русский служилый человек Левка Хво-ров за то, что они ходили «на татарское кладбище в Саусканскую луку грабить могилы». В 1669 г. из сибир­ского губернаторства, центром которого был тогда То­больск, сообщали российскому правительству в Москву о массовых ограблениях древних могил: «В Тобольском уезде около р. Иссти и во окружности оной русские люди в татарских могилах или кладбищах выкапывают золотыя и серебряный всякий вещи и посуду».

Русские поселенцы, ознакомившись с богатствами, скрытыми под древними «могильными буграми» - кур­ганами, широко разнесли славу о бластящих по мастер­ству исполнения ювелирных золотых и серебряных ве­щах, находимых в степях Сибири.

Как показывают многочисленные свидетельства со­временников, в конце XVII и в XVIII в. по Сибири гу­ляла настоящая золотая лихорадка. Зародился особый промысел. В погоне за легкой наживой в степь уходили целые артели «бугровщиков». «Не инако как люди вата­гами ходят на соболиный промысел, так и здесь вели кими партиями собирались, чтоб разделить между собою работу, и тем скорее управиться с многими кур­ганами», - писал один из путешественников по Сибири начала XVIII в. Другой путешественник, сотрудник посольства Л. В. Измайлова в Пекин в 1719-1721 гг., сообщал, что «много людей, из Томска и других мест, каждое лето отправляются к этим могилам, разрывают их и находят среди праха покойника значительное ко­личество золота, серебра и меди, драгоценные камни, в особенности же рукоятки мечей и оружие», и далее добавляет: «Я видел разные принадлежности вооруже­ния и другие любопытные вещи, вырытые из этих мо­гил, особенно помню вооруженного всадника на коне недурной отделки и фигуры зверей из чистого золота».

*   *   *

В начале лета, когда после длительных зимних мо­розов оттаивает земля, артели бугровщиков, снаряжен­ные всеми необходимыми орудиями землекопов, кадуш­ками для воды и котлами для варки нехитрой пищи, с кашеварами, а иногда и с семьями, с опытным вожаком во главе выезжали на двух-трех подводах в бескрайние и пустынные тогда степи.

Хороши сибирские степи весной! Сочным ярко-зеле­ным ковром расстилаются до горизонта молодые травы, не успевшие еще выгореть от жаркого летнего солнца. Полевые цветки голубыми, желтыми и белыми вкрапле­ниями горят среди свежей глянцевитой зелени. Кое-где, как круглые зеркальца, в траве поблескивают синевой не успевшие еще высохнуть небольшие лужицы. Легкий ветерок слегка рябит их поверхность. Л над всем этим раскинулась лазурная чаша безоблачного неба. И не­видимые жаворонки купаются где-то в воздушных струях и поют трепетно, радостно и бесконечно. Золо­тыми лучами ласкает землю яркое солнце. Парит про­сыхающая земля и полоской на горизонте струится лег­кое марево...

Раздувая ноздри и вбирая пьянящий воздух худой костистой грудью, идет по траве молодой парень в домотканой рубахе и широких портах, в легких ста­реньких броднях. Русыми длинными волосами его играет ветерок, голубые глаза устремлены вдаль. А за ним, мягко постукивая неокованными колесами по не­видимым в густой невысокой траве выемкам, движутся телеги, влекомые худыми лохматыми лошадками. На телегах, среди всякого снаряжения, сидят кряжистые бородатые старики в островерхих зимних шапках и зи­пунах, подпоясанных веревочными опоясками. Сзади пестрой толпой степенно шагают бородатые мужики в белых рубахах и войлочных круглых шляпах, семенят бабы, одетые в цветастые длинные сарафаны и до глаз повязанные платочками. Так, вероятно, выглядела ар­тель бугровщиков начала XVIII в.

Идут истомленные долгой и голодной зимой люди. Идут, обрадованные щедрой зеленью, солнечным теп­лом, надеждой на богатую поживу, и русская раздоль­ная песня вздымается над степью, и умолкают в небе испуганные жаворонки.

Эх да, не боюсь я, сударь-губернатор, Каменной твоей тюрьмы! Эх да, мой-от батюшка роженый Сейчас явится ко мне.

Эх да, белу каменну твою тюремку По камешку разберет. Эх да, да тебя ли, сударь-губернатор, Во полон к себе возьмет!

- выводит высоким голосом идущий впереди парень.

А там, на горизонте уже темнеют островерхие «буг­ры» - горы слежавшейся земли, насыпанные когда-то в седой древности усилием целого рода или племени над могилой удалого степного богатыря - вождя и полководца тех далеких времен. Вздымаются с курга­нов вспугнутые неторопливые орлы, прячутся в норки быстрые суслики и, помахивая пушистым хвостом, убе­гает по степному овражку рыжая лисица...

Тяжелая предстоит бугровщикам работа. Надо бить заступами и кайлами узкую «дудку» (колодец) скеозь всю спекшуюся от времени курганную насыпь, достигав­шую нередко 5-10 м в высоту. Но внизу может ока­заться, что могильная камера находится где-то в сторо­не, и тогда придется копать вбок подбойную нишу. Не­редки были случаи обвалов, когда древняя могила, как бы пряча свои тайны, навек хоронила неосторожных грабителей.

А попадется золото и серебро - разыграются страс­ти среди гулящих людей, расколется артель-ватажка и дойдет дело до поножовщины и увечий. Многим мрач­ным трагедиям разных времен были немыми свидетеля­ми сибирские курганы...

Да и без того много слез прольют жены и дети бед­няков, когда разгулявшиеся бугровщики пропьют труд­но доставшуюся им ценную добычу у ближайших шин­карей и кабатчиков. Впереди же - снова лютая и го­лодная зима...

*   *   *

Когда осенью 1717 г. в Красноярске побывал проез­дом первый сибирский губернатор М. П. Гагарин, жите­ли города поднесли ему «древние вещи» из могильных курганов, а губернатор отдарил их 25 ведрами простого вина. Известный историк Сибири Г. Ф. Миллер, будучи в 1735 г. в Красноярске, записал в своем дневнике: «В здешних курганах найдено столько золота и сереб­ра, что, по словам красноярского воеводы, лет 12 или

15 тому назад, когда он впервые прибыл в Сибирь, зо­лотник чистого золота в Красноярске и Енисейске про­давался по 90 копеек».

Любопытно, что в истории сибирских бугровщнков есть страницы, связанные, так сказать, «с международ­ными осложнениями». В начале XVIII в. бугровщики в поисках добычи стали переходить существовавшие гра­ницы Российского государства, проникая в североказах­станские и верхненртышскне степи, где в ту пору гос­подствовали калмыки-джунгары. Калмыки нападали на артели русских бугровщиков, считая курганы могилами своих предков, и в результате «браны были в полон люди и лошади, из коих иные и до смерти при тех буг­рах убнваны».

Участившиеся пограничные стычки и дипломатиче­ские неприятности привели к тому, что уже при Петре I было «жестоко запрещено во всей Сибири искание тако­вых гробов». Это было первое правительственное рас­поряжение по охране археологических памятников Си­бири.

Пример дипломатических разногласий из-за бугров­щиков между русскими и джунгарами описан в отчете русского посла капитана И. Унковского, ездившего в Джунгарию в 1722-1724 гг. В записках от 17 ноября 1723 г. Унковскнй писал: «Едучи по пути степью (по среднему течению Иртыша. - Л. К.), видели множест­во разрытых бугров, а паки землею не забросаны, ч тако иные, яко погрсбы раскрытые, по всей степи вид­ны». В ответ на нападки сопровождавшего капитана калмыцкого вельможи, что русские люди «разрывают оные бугры», Унковскнй отвечал, что «у нас указ Импе­раторского Величества повелевает таких гробокопате­лей смертию казнить, ежели пойманы будут».

Но бугровщики, в особенности доведенные до отчая­ния постоянными голодовками гулящие люди и ссыль­ные, продолжали ходить за границу, и стычки с калмы­ками еще более участились. Недоразумения на границе происходили не только с бугровщиками, но и с русски­ми рудознатцами. О таких событиях в Горном Алтае сообщается в «Рапорте воеводе Шапочннкову казаков Шорохова и Пойлова, 1745 года»: «Будучи возвратно по Бне реке в Кумандинских волостях, виделись мы с бийским крестьянином Быковым с товарищи двумя че­ловеками, которые ходили в рулоищиках с рудоискателем Петром Шелигиным по реке Чулышману, в Зенгорское влаление, для прииску, от порученной Не импера­торского величества бригадиру Бееру комиссии, руд. И Быков сказывал нам: «Ходило, де, нас рудоищиков 120 человек, для прииску руд по Чулышману, и доходи­ли близ бугров, и в том, де, месте навстречу им вышло Зенгорских калмык с 400 человек и сказали им: «Ежели вы станете бугры копать, то мы станем восваться и по вас стрелять». И видя, де, то к себе запрещение, поеха­ли они оттудова по прежнему в домы, и бугров не ко­пали».

В 1727 г. сибирская губернская канцелярия по делу об убийстве в степи четырех бугровщиков из Кузнецкого уезда издала особый указ, что «бугрование в степи под жестоким наказанием чинить запрещено» и приказала трех уцелевших кузнецких грабителей «бить батогами нещадно за то, что они ездили в степь без отпуска». Это распоряжение было в 1764 г. подтверждено специаль­ным сенатским указом «О запрещении выходить из Си­бири за границу на степи для отыскания в древних могилах кладов».



Раздел: Путешествие в древность


От: Noskov,  








Скрыть комментарии (1)

UP
Adelaide    Июль 4, 2016


Check that off the list of things I was conesufd about.

1



Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



    « Вернуться
    « ПЗРК Стрела бьёт без промаха - опыт примененияТомагавк: Топор войны »

    Кубистическая композиция :: Суетин Николай
    Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
    Закат после дождя
    Гобелен
    Что вам снилось?

    От кубышки до сберкнижки



    Картины Малевича
    Картины Шагала
    Лучшие исторические фильмы

    Топ 100 кино
    Павел Филонов
    Лучшие эротические триллеры
    Топ 100 лучших комедий 21 века
     
     
     Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне