Опубликовано: Июль 15, 2011

Сокровища забытых племен

В XVII в. начинается переселение русских крестьян из северных и центральных районов России на «вольные земли» Сибири, подальше от гнета собственных бояр-феодалов и помещиков. Появляются и первые ссыльные.

Не скоро обжились русские новоселы на полупустых просторах новых земель. Долгая дорога на лошадях и пешком, суровая природа с лютыми зимними буранами, отсутствие опыта в освоении непаханых земель, поборы местных воевод и правителей, нередкие стычки с «не­мирными инородцами», постоянный приток разношерст­ного люда - все это приводило к тому, что в слободах сибирских городов и острогов того времени всегда было много обнищавших людей, готовых взяться за любой промысел и любую работу. Таких людей в то время на­зывали гулящими людьми. Они-то и открыли новый источник доходов - раскопки «бугров», т. е. земляных курганов, сооруженных в разные времена древними племенами Сибири над могилами умерших сородичей. В погребения обычно укладывались предметы обихода, вооружения, иногда конская сбруя, пища в сосудах, украшения и т. п., так как, по представлениям древних, все это должно было понадобиться умершим «в поту­стороннем мире». Нередко встречались здесь и разнооб­разные сосуды и украшения из золота и серебра, добы­чу и обработку которых местное население Сибири освоило уже свыше трех с половиной тысяч лет тому назад, а особенно широко стало   употреблять   ценные металлы и камни в первом тысячелетии до нашей эры.

Вот за этими-то драгоценностями и охотились «бугровщикн» XVII в., передав свои навыки более позд­ним сибирским кладоискателям XVIII и XIX вв.

В 1662 г. в Тобольске были биты кнутом татарин Канайко Бачиев и русский служилый человек Левка Хво-ров за то, что они ходили «на татарское кладбище в Саусканскую луку грабить могилы». В 1669 г. из сибир­ского губернаторства, центром которого был тогда То­больск, сообщали российскому правительству в Москву о массовых ограблениях древних могил: «В Тобольском уезде около р. Иссти и во окружности оной русские люди в татарских могилах или кладбищах выкапывают золотыя и серебряный всякий вещи и посуду».

Русские поселенцы, ознакомившись с богатствами, скрытыми под древними «могильными буграми» - кур­ганами, широко разнесли славу о бластящих по мастер­ству исполнения ювелирных золотых и серебряных ве­щах, находимых в степях Сибири.

Как показывают многочисленные свидетельства со­временников, в конце XVII и в XVIII в. по Сибири гу­ляла настоящая золотая лихорадка. Зародился особый промысел. В погоне за легкой наживой в степь уходили целые артели «бугровщиков». «Не инако как люди вата­гами ходят на соболиный промысел, так и здесь вели кими партиями собирались, чтоб разделить между собою работу, и тем скорее управиться с многими кур­ганами», - писал один из путешественников по Сибири начала XVIII в. Другой путешественник, сотрудник посольства Л. В. Измайлова в Пекин в 1719-1721 гг., сообщал, что «много людей, из Томска и других мест, каждое лето отправляются к этим могилам, разрывают их и находят среди праха покойника значительное ко­личество золота, серебра и меди, драгоценные камни, в особенности же рукоятки мечей и оружие», и далее добавляет: «Я видел разные принадлежности вооруже­ния и другие любопытные вещи, вырытые из этих мо­гил, особенно помню вооруженного всадника на коне недурной отделки и фигуры зверей из чистого золота».

*   *   *

В начале лета, когда после длительных зимних мо­розов оттаивает земля, артели бугровщиков, снаряжен­ные всеми необходимыми орудиями землекопов, кадуш­ками для воды и котлами для варки нехитрой пищи, с кашеварами, а иногда и с семьями, с опытным вожаком во главе выезжали на двух-трех подводах в бескрайние и пустынные тогда степи.

Хороши сибирские степи весной! Сочным ярко-зеле­ным ковром расстилаются до горизонта молодые травы, не успевшие еще выгореть от жаркого летнего солнца. Полевые цветки голубыми, желтыми и белыми вкрапле­ниями горят среди свежей глянцевитой зелени. Кое-где, как круглые зеркальца, в траве поблескивают синевой не успевшие еще высохнуть небольшие лужицы. Легкий ветерок слегка рябит их поверхность. Л над всем этим раскинулась лазурная чаша безоблачного неба. И не­видимые жаворонки купаются где-то в воздушных струях и поют трепетно, радостно и бесконечно. Золо­тыми лучами ласкает землю яркое солнце. Парит про­сыхающая земля и полоской на горизонте струится лег­кое марево...

Раздувая ноздри и вбирая пьянящий воздух худой костистой грудью, идет по траве молодой парень в домотканой рубахе и широких портах, в легких ста­реньких броднях. Русыми длинными волосами его играет ветерок, голубые глаза устремлены вдаль. А за ним, мягко постукивая неокованными колесами по не­видимым в густой невысокой траве выемкам, движутся телеги, влекомые худыми лохматыми лошадками. На телегах, среди всякого снаряжения, сидят кряжистые бородатые старики в островерхих зимних шапках и зи­пунах, подпоясанных веревочными опоясками. Сзади пестрой толпой степенно шагают бородатые мужики в белых рубахах и войлочных круглых шляпах, семенят бабы, одетые в цветастые длинные сарафаны и до глаз повязанные платочками. Так, вероятно, выглядела ар­тель бугровщиков начала XVIII в.

Идут истомленные долгой и голодной зимой люди. Идут, обрадованные щедрой зеленью, солнечным теп­лом, надеждой на богатую поживу, и русская раздоль­ная песня вздымается над степью, и умолкают в небе испуганные жаворонки.

Эх да, не боюсь я, сударь-губернатор, Каменной твоей тюрьмы! Эх да, мой-от батюшка роженый Сейчас явится ко мне.

Эх да, белу каменну твою тюремку По камешку разберет. Эх да, да тебя ли, сударь-губернатор, Во полон к себе возьмет!

- выводит высоким голосом идущий впереди парень.

А там, на горизонте уже темнеют островерхие «буг­ры» - горы слежавшейся земли, насыпанные когда-то в седой древности усилием целого рода или племени над могилой удалого степного богатыря - вождя и полководца тех далеких времен. Вздымаются с курга­нов вспугнутые неторопливые орлы, прячутся в норки быстрые суслики и, помахивая пушистым хвостом, убе­гает по степному овражку рыжая лисица...

Тяжелая предстоит бугровщикам работа. Надо бить заступами и кайлами узкую «дудку» (колодец) скеозь всю спекшуюся от времени курганную насыпь, достигав­шую нередко 5-10 м в высоту. Но внизу может ока­заться, что могильная камера находится где-то в сторо­не, и тогда придется копать вбок подбойную нишу. Не­редки были случаи обвалов, когда древняя могила, как бы пряча свои тайны, навек хоронила неосторожных грабителей.

А попадется золото и серебро - разыграются страс­ти среди гулящих людей, расколется артель-ватажка и дойдет дело до поножовщины и увечий. Многим мрач­ным трагедиям разных времен были немыми свидетеля­ми сибирские курганы...

Да и без того много слез прольют жены и дети бед­няков, когда разгулявшиеся бугровщики пропьют труд­но доставшуюся им ценную добычу у ближайших шин­карей и кабатчиков. Впереди же - снова лютая и го­лодная зима...

*   *   *

Когда осенью 1717 г. в Красноярске побывал проез­дом первый сибирский губернатор М. П. Гагарин, жите­ли города поднесли ему «древние вещи» из могильных курганов, а губернатор отдарил их 25 ведрами простого вина. Известный историк Сибири Г. Ф. Миллер, будучи в 1735 г. в Красноярске, записал в своем дневнике: «В здешних курганах найдено столько золота и сереб­ра, что, по словам красноярского воеводы, лет 12 или

15 тому назад, когда он впервые прибыл в Сибирь, зо­лотник чистого золота в Красноярске и Енисейске про­давался по 90 копеек».

Любопытно, что в истории сибирских бугровщнков есть страницы, связанные, так сказать, «с международ­ными осложнениями». В начале XVIII в. бугровщики в поисках добычи стали переходить существовавшие гра­ницы Российского государства, проникая в североказах­станские и верхненртышскне степи, где в ту пору гос­подствовали калмыки-джунгары. Калмыки нападали на артели русских бугровщиков, считая курганы могилами своих предков, и в результате «браны были в полон люди и лошади, из коих иные и до смерти при тех буг­рах убнваны».

Участившиеся пограничные стычки и дипломатиче­ские неприятности привели к тому, что уже при Петре I было «жестоко запрещено во всей Сибири искание тако­вых гробов». Это было первое правительственное рас­поряжение по охране археологических памятников Си­бири.

Пример дипломатических разногласий из-за бугров­щиков между русскими и джунгарами описан в отчете русского посла капитана И. Унковского, ездившего в Джунгарию в 1722-1724 гг. В записках от 17 ноября 1723 г. Унковскнй писал: «Едучи по пути степью (по среднему течению Иртыша. - Л. К.), видели множест­во разрытых бугров, а паки землею не забросаны, ч тако иные, яко погрсбы раскрытые, по всей степи вид­ны». В ответ на нападки сопровождавшего капитана калмыцкого вельможи, что русские люди «разрывают оные бугры», Унковскнй отвечал, что «у нас указ Импе­раторского Величества повелевает таких гробокопате­лей смертию казнить, ежели пойманы будут».

Но бугровщики, в особенности доведенные до отчая­ния постоянными голодовками гулящие люди и ссыль­ные, продолжали ходить за границу, и стычки с калмы­ками еще более участились. Недоразумения на границе происходили не только с бугровщиками, но и с русски­ми рудознатцами. О таких событиях в Горном Алтае сообщается в «Рапорте воеводе Шапочннкову казаков Шорохова и Пойлова, 1745 года»: «Будучи возвратно по Бне реке в Кумандинских волостях, виделись мы с бийским крестьянином Быковым с товарищи двумя че­ловеками, которые ходили в рулоищиках с рудоискателем Петром Шелигиным по реке Чулышману, в Зенгорское влаление, для прииску, от порученной Не импера­торского величества бригадиру Бееру комиссии, руд. И Быков сказывал нам: «Ходило, де, нас рудоищиков 120 человек, для прииску руд по Чулышману, и доходи­ли близ бугров, и в том, де, месте навстречу им вышло Зенгорских калмык с 400 человек и сказали им: «Ежели вы станете бугры копать, то мы станем восваться и по вас стрелять». И видя, де, то к себе запрещение, поеха­ли они оттудова по прежнему в домы, и бугров не ко­пали».

В 1727 г. сибирская губернская канцелярия по делу об убийстве в степи четырех бугровщиков из Кузнецкого уезда издала особый указ, что «бугрование в степи под жестоким наказанием чинить запрещено» и приказала трех уцелевших кузнецких грабителей «бить батогами нещадно за то, что они ездили в степь без отпуска». Это распоряжение было в 1764 г. подтверждено специаль­ным сенатским указом «О запрещении выходить из Си­бири за границу на степи для отыскания в древних могилах кладов».



Раздел: Путешествие в древность


От: Noskov,  








Скрыть комментарии (1)

Adelaide    Июль 4, 2016


Check that off the list of things I was conesufd about.

1



Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



    « Вернуться
    « Стрела бьёт без промахаТомагавк: Топор войны »

    Кубистическая композиция :: Суетин Николай
    Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
    Солнце над крышами. Закат
    Черное пятно 1
    Одно из самых загадочных преступлений в российской истории

    Тихая смерть (стрелы английских стрелков)



    Картины Малевича
    Картины Шагала
    Лучшие исторические фильмы

    Топ 100 кино
    Павел Филонов
    Лучшие эротические триллеры
    Топ 100 лучших комедий 21 века
     
     
     Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне