Опубликовано: Июль 15, 2011

ОБРЕТЕНИЕ ПУТИ В НАУКУ

(Воспоминания о Московском университете, относящиеся ко времени, когда автор в нем еще не был)

Московский университет - мощный светоч знаний и культуры. И это далеко не тривиальная фраза. Она наполнена значительным и глубоким содержанием. Московский университет - это в то же время «магиче­ский магнит» огромной притягательной силы. Сколько молодых (да и не только молодых!) люден со всех кон-ков света ежегодно собираются у его стен.

Правдивый рассказ о начале моей жизни сможет, вероятно, до некоторой степени помочь раскрытию ме­ханизма воздействия на человека этого концентрирован­ного разума, рассылающего вокруг себя светлые лучи-импульсы, уходящие в бескрайние дали.

Но начинать придется издалека. В начале 70-х го­дов прошлого века в Московском университете завер­шал свое образование студент Николай Михайлович Мартьянов (1844-1904). Молодой человек живо инте­ресовался естественными науками, слушал лекции по фармацевтике, зоологии, геологии и .минералогии, в свободное время увлеченно работал в университетском ботаническом саду. Студента Мартьянова интересова­ли, однако, не только пышное царство растении и кра­сочный мир минералов, но жизнь и судьба простого че­ловека. Получая естественнонаучные знания, он преж­де всего думал о том, как   следует   употребить их с пользой для многочисленных непросвещенных и в боль­шинстве своем обездоленных соотечественников.

Университет сформировал его как ученого и как практика, научил «сеять разумное, доброе, вечное». По окончании курса он был выпущен в жизнь прови­зором. Н. М. Мартьянов полагал, что, став фармацев­том н работая в аптеке, он наилучшим образом сможет помочь страждущим людям, непосредственно участвуя в облегчении их физических страданий и излечении не­дугов. В то же время он будет собирать лечебные тра­вы, гербарий растений и минералогические коллекции, изучая окружающую природу и принося тем самым пользу науке. Но этого мало. Уже в студенческие годы Мартьянов осознал, что наилучшим способом распрост­ранения в народе научных знаний является повсемест­ное создание общеобразовательных краеведческих му­зеев. И он взял себе за правило, всюду, где возмож­но, собирать различные естественнонаучные коллекции.

Чтобы труд всей его жизни оказался наиболее эф­фективным, Николай Михайлович по окончании универ­ситета постарался избрать для своей деятельности ме­сто, не только мало изученное в научном отношении, но и отдаленнное от центров цивилизации. Никогда до того не переезжавший Уральский хребет Мартьянов ре­шился добровольно поехать в страшный по тем време­нам край каторги и ссылки - в Сибирь, в далекую Ени­сейскую губернию.

Так, в 1874 г. выпускник Московского университета стал аптекарем в глухом и пыльном мещанско-купече-ском уездном городке Минусинске. А в 1877 г. им был открыт основанный на частные пожертвования первый в Сибири краеведческий музей, сыгравший исключи­тельную роль в распространении среди сибиряков на­чатков культуры и просвещения. Верным помощником Мартьянова в создании «Минусинского публичного ме­стного музея» стал сын декабриста М. А. Крюкова, преподаватель Минусинского училища Т. А. Сайлотов (1816-1918), также учившийся в начале 60-х годов п Московском университете.

Так, в далеком «медвежьем» углу тогдашней Рос­сийской империи, где прозябали полунсвежсствспные обыватели и мелкие купчишки, где трудились темные неграмотные крестьяне и забитые «инородцы» - хака­сы, где томились в ссылке лучшие люди революцнонной России (начиная с декабристов), появилось пер­вое просветительское учреждение демократического направления.

Питомцы Московского университета Н. М. Марть­янов н Т. А. Сайлотов создали не только музей, но и научную библиотеку при нем. Постепенно они сплотили вокруг себя политических ссыльных Минусинска, мно­гие из которых, став активными сотрудниками или кор­респондентами музея, создали ряд значительных трудов по истории, археологии, этнографии, экономике и крае­ведению Южной Сибири. Некоторые затем стали круп­ными учеными н общественными деятелями. Среди них были социал-демократы (впоследствии большевики) Ф. Я. Кон и В. А. Ватин; народовольцы Д. А. Клсменц и И. П. Белоконский; студент Московского университета П. А. Аргунов, сосланный за переводы и распростране­ние трудов К. Маркса и Ф. Энгельса; член «Социально-революционной партии Народного права» Е. К. Яковлев и другие.

С Н. М. Мартьяновым познакомился и общался в период своей ссылки в Минусинский уезд Владимир Ильич Ленин, приезжавший из села Шушенского для работы в библиотеку музея.

В 1977 г. был торжественно отмечен 100-летний юбилей известного всей стране Минусинского музея, ныне достойно носящего имя своего основателя Н. М. Мартьянова.

2

Для жителей Минусинска, Абакана, Черногорска, окружающих деревень и хакасских улусов знакомство с Минусинским музеем начинается с детства. Одиннад­цати лет от роду с ним познакомился и я. Это было в давно прошедшем 1935 году. Несмотря на юный воз­раст, мне, родившемуся в отдаленном хакасском улусе, удалось все же повидать к тому времени немало пер­воклассных музеев. В 1930-1934 гг. родители учились в Ленинграде. За эти четыре года не было почти ни одного воскресного дня, когда бы наша семья не по­сещала дворцов и музеев Ленинграда, Детского Села, Павловска, Петергофа, Гатчины и других близлежащих городов.

Но именно Минусинский музей, начиная с первого его посещения, произвел особенное, неизгладимое впе­чатленне и оставил значительный след в моей жизни. Дело в том, что в просторном светлом зале большого здания из темно-красного старинного кирпича я тогда увидел неожиданный и удивительный мир невероятно древних вещей, уводивших воображение в легендарные, почти сказочные времена раннего детства той части человечества, которая обитала на берегах моего род­ного Енисея!

Оказалось, что люди, создавшие эти, теперь музей­ные, предметы тысячу, пять или даже двадцать пять тысяч лет тому назад, были не только нашими дале­кими предками, но и нашими земляками. Они жили здесь же - в бассейнах рек Енисея, Абакана и Чулы­ма - на нашей, как выясняется, очень древней хакасско-минусинской земле.

Древние люди охотились и ловили рыбу, обрабаты­вали землю и пасли скот, добывали руду в горах и строили свои селения. Они творили и развивались, но крупицам собирали знания и опыт, чтобы передать их последующим поколениям, а значит, и нам. Они уми­рали и оставляли в родных степях свои загадочные теперь могилы - земляные бугры, обставленные огром­ными каменными плитами. В народе их считают соору­жениями не людей, а великанов или богатырей.

Вот каменный топор. Его изготовил и им работал мой далекий предок и предшественник. В той витрине выставлены уже бронзовые орудия. А дальше - же­лезные сошники, серпы, мечи, удила и стремена. По­смотрите на эти каменные плиты с вырезанными на них непонятными теперь древними письменами. Оказы­вается, это самобытная енисейская письменность наших предков - древних хакасов...

Хотя все эти мысли сформировались не сразу, но отчетливо помню свое детское впечатление - такого музея мне еще видеть не приходилось. Этот удивитель­но близкий нам, сибирякам, краеведческий музей на­глядно и зримо раскрывает всю историю родной южно-сибирской земли. А какие, казалось мне, работают в музее совершенно особые и очень ученые люди! Отку­да они?

Тогда мне, конечно, не было известно, что в Мину­синском музее благодаря великолепным плодам разума и рук бывших питомцев Московского университета, и в первую очередь Николая Михайловича Мартьянова, я впервые как бы встретился с самим Московским университетом, с первым его призывом к ознакомле­нию с бесконечно разнообразным миром человеческих знаний.

3

В возрасте 14 лет, едва окончив семилетнюю не­полную среднюю школу в г. Абакане, я встретился с замечательным ученым Варварой Павловной Левашо­вой (1901 - 1974), работавшей археологом в том же самом мартьяновском музее. Это была истинная под­вижница науки, великий бескорыстный се труженик. Окончив курс Московского университета в 1925 г., мо­лодая москвичка, ученица известного русского архео­лога профессора В. А. Городцова, с энтузиазмом пое­хала в неведомую для нее тогда Сибирь, чтобы вложить свой труд в познание неизвестных древних культур сибирских аборигенов. 20 лет проработала она в музеях Омска (в 1926-1930 гг.) и Минусинска (в 1930- 1946 гг.), прежде чем вернулась назад в Москву, где до конца жизни трудилась в Государственном Истори­ческом музее.

Варвару Павловну я считаю своей первой учитель­ницей в области сибирской археологии, ибо она смело доверила мне, подростку, не только лопату, но нож и кисть для расчистки древних захоронений, раскопки которых она производила в 1938 г. в черте г. Абакана. И мы с товарищем, волнуясь от нетерпения, сбежали с уроков, потому что Варвара Павловна оказала нам неслыханное доверие - позволила участвовать в на­учных открытиях! Нами овладело совершенно незнако­мое до той поры чувство. Это волшебное ощущение приходит тогда, когда ты сам с помощью совка, ножа и кисточки открываешь древние бронзовые топорики, кинжалы, ножи, глиняные горшки, костяные гребни, стеклянные бусы и другие предметы, захороненные в землю около двух с половиной тысяч лет назад! С тех пор они оставались никому не известными, забытыми, а теперь попадали в наши руки.

О великое, прекрасное чувство первооткрыватель­ства! Подозреваю, что и оно сыграло не последнюю роль в том, что я выбрал профессию археолога. В 1939 г. в Минусинском музее довелось купить интереснейшую

научно-популярную книгу В. П. Лсвашевой «Из дале­кого прошлого южной части Красноярского края». В ней все археологические материалы музея приведены в стройную систему.

И тогда я еще не знал, что произошла моя вторая встреча с Московским университетом, достойным по­сланцем и воспитанницей которого была В. П. Левашева. А зов Московского университета и притяжение его становились все сильнее.

4

В предвоенном 1940 г., шестнадцати лет, мне уда­лось впервые увидеть в Абакане профессора кафедры археологии Московского университета Сергея Влади­мировича Киселева (1905-1962). Я никогда не был в Москве и не представлял себе, как должен выглядеть настоящий профессор. Каким образом он появился в нашем степном городишке?

Как-то летом я увидел афишу, в которой сообща­лось, что в Зеленом театре городского сада известный историк и археолог профессор Московского универси­тета С. В. Киселев прочтет лекцию «История хакас­ского народа». Задолго до назначенного времени я при­бежал в городской сад.

Профессор поразил меня своим необычным вырази­тельным лицом, большой внутренней силой и энергией, прорывающейся в его манере говорить и жестикулиро­вать. Отчетливо понял - это необыкновенный человек. Не знал я тогда, что встретил своего Большого учи­теля. Не подумал даже, что именно он выведет меня на широкую дорогу жизни, сделает ученым. Но до это­го было еще далеко. Учиться к нему я приду после тяжелых лет войны, после долгих фронтовых дорог, каждый метр которых приходилось брать с боем. Та­ким был путь юношей моего поколения в университет­скую науку.

Летом 1940 г., сидя на первой в своей жизни лек­ции университетского профессора, я еще ничего этого не знал. Профессор, глубокий знаток истории Южной Сибири, говорил увлеченно и быстро. Его рокочущий сильный бас разносился далеко за пределы Зеленого театра. Я сидел взволнованный и оробевший. Признать­ся, многое из того, что он говорил, было мне тогда непонятно. Осознал только, что надо еще многому учить­ся, что наука сложна и загадочна. Помню, после лек­ции уходил с чувством большой гордости от приобще­ния к настоящей науке.

Такой была моя третья встреча с Московским уни­верситетом, который, если можно так сказать, сам при­шел ко мне, в Абакан, в лице одного из своих много­уважаемых профессоров. Тогда я впервые задумался о том, что же это такое Московский университет, в ко­тором учились и преподавали такие достойные люди? А главное, я осознал, что В. П. Левашева и С. В. Ки­селев занимаются именно тем самым, что так сильно интересует и увлекает меня самого, - историей род­ного хакасского народа.

5

Как уже говорилось, много тяжелейших препятствий оказалось на моем пути в Московский университет, но иногда он и сам как бы приближался ко мне.

В 1941 г. грянула Великая Отечественная война. Я только что окончил среднюю школу. В 17 лет доб­ровольцем в армию меня не взяли. Сказали: «Пока учись дальше!» А где? В июле бомбили Ленинград и Москву. Проезд на запад был закрыт. Тогда я уехал и поступил на историко-филологический факультет Томского университета, где была объявлена специали­зация студентов по археологии. В ту тяжелую первую военную зиму в Томске оказалось много эвакуирован­ных с запада заводов, учреждений и людей. Приехал и разместился «Всесоюзный комитет по делам высшей школы СССР» (ВКВШ), как тогда называлось совре­менное Министерство высшего и среднего специального образования СССР. Приехали многие профессора и преподаватели высших учебных заведений, в том числе и часть профессоров Московского университета. И еше не видя стен Московского университета, я получил счастливую возможность учиться непосредственно у его профессоров и доцентов. Так Московский университет снова пришел ко мне.

Огромное влияние на меня оказали замечательные лекции по истории средневековой Европы, которые, сцепив перед собой руки, улыбаясь и слегка покачи­ваясь, читал нам превосходный знаток древних герман­цев и блестящий лектор, профессор Александр Иоси­фович Неусыхин. В его семинаре по раннему феодализ­му я работал с особым интересом. И, может быть, не случайно, впоследствии став археологом, специалистом по истории и археологии Сибири и Центральной Азии, я все же наибольшее влечение испытываю к средневе­ковому периоду и средневековой культуре.

Исключительное значение для моего культурного роста имели блестящие по форме и глубине содержа­ния лекции, посвяшенные античной, средневековой и новой западноевропейской литературе, которые читал нам доцент Роман Михайлович Самарин, впоследствии профессор и многолетний декан филологического фа­культета Московского университета. Москвичами были и некоторые другие преподаватели филологии и древ­них языков.

Так произошла моя четвертая встреча с Московским университетом, которая в далеком Томске, в суровую голодную зиму 1941/42 г., наполнила все мое существо великой и непоборимой жаждой познания научной ис­тины, радостью духовного взлета, раскрыла светлые и безбрежные горизонты.

Несмотря на все невзгоды и трудности военного времени, дух мой закалился, появилась и окрепла ре­шимость после исполнения своего гражданского дол­га - участия в борьбе с немецко-фашистскими захват­чиками на фронтах Отечественной войны - прийти в Московский университет к своим любимым профессо­рам и вновь стать студентом.

После окончания первого курса мне исполнилось 18 лет и я ушел в армию, гордясь тем, что уже имею незаконченное высшее образование, что еще на одну ступень приблизился к Московскому университету. А пока пора было догонять своих воюющих на фронтах школьных друзей.

6

В 1942-1945 гг. юный студент-гуманитарий был танкистом, механиком-водителем грозной боевой маши­ны - танка «Т-34». Совершалось возмездие над фа­шизмом. Советские войска шли на запад, освобождая Украину, Польшу и Чехословакию. Легкое ранение в Карпатах, но путь продолжался дальше - через Одер в Германию. Тяжелое ранение и ожоги получены в на­чавшейся ожесточенной битве за Берлин. Госпиталь, инвалидность. Немой вопрос: смогу ли я, безрукий ин­валид, стать археологом? И вот он, счастливейший день, 26 июля 1945 года. Я сошел на перроне Курского вокзала в Москве. Где он, Университет? Как проехать к нему? В солдатском обмундировании, с дорожным мешком за спиной и с протезом вместо левой руки я стою у решетки Александровского сада и смотрю через Манежную площадь, туда, где впереди, на Моховой улице, возвышается строгое монументальное здание университета. Бывалый солдат двадцати одного года от роду, прошедший с трудными боями тысячи верст по дорогам Европы, я испытывал во время первой встречи огромную робость и волнение. Слезы застилали глаза.

«Здравствуй, мой университет! Долго же ты ждал меня. А как долго и трудно я шел к тебе. Наконец-то наша встреча свершилась!»

...С тех пор я с Московским университетом не рас­стаюсь. Вот уже 38 лет.



Раздел: Путешествие в древность



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



    « Вернуться
    « Шлем Генриха VIIIППШ — оружие победителей »

    Кубистическая композиция :: Суетин Николай
    Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
    Крестьянки в церкви
    Художник на фестивале
    Остатки древнего скифского города - Неаполь Скифский

    Милан: Богатство приносит беду



    Картины Малевича
    Картины Шагала
    Лучшие исторические фильмы

    Топ 100 кино
    Павел Филонов
    Лучшие эротические триллеры
    Топ 100 лучших комедий 21 века
     
     
     Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне