Опубликовано: Июль 15, 2011

И СТРОИТЕЛЬ, И МЕЧТАТЕЛЬ

В 1867 году царским указом была образована Семиреченская область. Южнее Алмаатинской ста­ницы отведена площадь для будущего города Верного - центра области. Предполагалось открыть соответствую­щие государственные учреждения. Из Западной Сибири и Центральной России в Семиречье потянулись пересе­ленцы - будущие горожане, готовые продать силу своих мускулов, купцы, маклеры и искатели вакантных мест в чиновном аппарате. Значительная часть будущих чинов­ников ехала в Семиречье потому, что из-за отсутствия связей не могла устроиться в России. Были среди них и люди невысоких нравственных качеств, и явные прохо­димцы.

Новоселом будущего города Верного стал с осени 1867 года Павел Матвеевич Зенков. Он, уроженец То­больской губернии, получил провинциальное образова­ние (гимназическое), которое не давало ему права по­ступать на государственную службу. И он занялся частным предпринимательством - брал подряды на про­изводство строительных работ. На этом основании при­писан к купеческому сословию. Строительная деятель­ность началась в Сергиополе, где он строил кирпичную церковь, сохранившуюся до настоящего времени в силь­но измененном виде. В шестидесятых годах работал в районе Экибастуза на рудниках горным мастером, потом числился служащим - «вольным архитектором» у купца Василия Петровича Кузнецова. Проектировал и соору­жал хозяйственные постройки, мельницы, пивоваренные заводики.

С весны 1868 года началось возведение города Верно­го по временной планировке. Строились государственные и военного ведомства здания; купцы, чиновники и меща­не сооружали свои подворья. Нужно было регулировать застройку городских кварталов, составлять проекты, от­водить земли каждому застройщику и выполнять раз­бивку в натуре зданий, следить за правильностью веде­ния строительных работ. А в городе был лишь один инженер Н. Криштановский. По его рекомендации Кол­паковский привлекает «вольного архитектора» Павла Зенкова, на что его фактический хозяин В. Кузнецов «со своей стороны препятствий не имеет».

По заданию губернатора в 1868 году П. М. .Зенков составляет проекты и сметы на строительство нескольких церквей в области, оранжереи и теплицы, каменных куз­ниц, лавок и гостиного двора.

Между этими губернаторскими поручениями и зада­ниями купца Кузнецова П. М. Зенков собрал в двух экземплярах коллекцию «разных промышленных мате­риалов, находящихся в пределах Семиреченской обла­сти, и составил реестр оной». Он ведет также наблюдение и контроль за строительными работами на многих объек­тах. Камень для них добывался в Бутаковском ущелье, куда была расчищена дорога, известь - в Каскеленском.

Чтобы справиться со всеми поручениями губернатора и купца Кузнецова, Зенков содержит за свой счет чер­тежника и делопроизводителя Банифация Архиповича Карпова. Зенкову в безотчетное распоряжение на раз­личные расходы было выдано 200 рублен. А жалованье ему установили только в 1871 году.

Губернатор представил Зенкова к награждению ор­деном. В его представлении от 11 марта 1869 года туркестанскому генерал-губернатору интересна характе­ристика: «...обладающий обширными познаниями и опыт­ностью в архитектуре, хоть и не имеет ученого на то диплома. Безвозмездные работы отнимали у Зенкова много времени и требовали немало неусыпных трудов, но движимый рвением к принесению посильной пользы возникающему областному городу и всему краю, он успе­вал... работы по архитектурной части исполнить с боль­шим знанием дела и основательно. Почему... почитаю своей обязанностью ходатайствовать о награждении его орденом св. Станислава 3-й степени».

Ходатайство Колпаковского удовлетворено. В конце года Зенкову вручается орден, который дает ему право именоваться «почетный гражданин». Этим он гордится. Отныне заверительную подпись под служебной и част­ной перепиской неизменно сопровождает этим титулом.

Через год Семиречье покидает Н. Криштановский. В Верный присланы два инженера: Бессонов и Семякин. Первый через полгода умер, а другой вскоре покинул Верный. В 1871 году с разрешения туркестанского гене­рал-губернатора Павел Зенков в порядке исключения принимается на государственную службу «временно ис­полняющим обязанности заведующего строительной частью» областного правления.

На углу Соборной (ныне Пушкина) улицы и Гостино-дворной площади Зенков построил для своей семьи кир­пичный флигель с хозяйственными пристройками и поса­дил фруктовый сад.

В июне 1870 года он подает заявление губернатору области о том, что намерен возле своего флигеля по ули­це Соборной построить двухэтажный кирпичный под же­лезной крышей дом, но средств на это не имеет. Просит выдать ссуду в размере 10 тысяч рублей без про­центов. Он готов это здание отдать в двенадцатилетнюю аренду и за счет получаемой им арендной платы погасить ссуду. В нижнем этаже можно разместить контору уезд­ного начальника и типографию, а в верхнем - областное правление.

Предложение принято. Договор заключен. Зенков строит здание, и с 1 ноября 1872 года оно занято област­ным правлением. Землетрясением 1887 года оно разруше­но. Областное правление перешло в другое здание. Зенкову остались одни развалины. Через несколько лет они были разобраны, и на их месте каким-то состоятельным горожанином построен деревянный жилой дом. Через несколько десятилетий он, в свою очередь, снесен.

В квартале бывшего подворья Павла Зенкова ныне возведено здание полиграфкомбината из бетона и стекла. Главный архитектор города при выборе места под проек­тируемое здание полиграфкомбината вряд ли знал, что почти сто лет назад там находилась первая в Семиречье типография. Игра случая...

В последующие пять лет, занимая должность млад­шего инженера, Зенков достраивает кирпичную церковь в Большой станице, там же ремонтирует старое здание губернаторского дома, начинает строить новый дом гу­бернатора - ныне госпиталь на углу улицы Советской и проспекта имени В. И.Ленина. Часто бывает в разъездах по области в связи с инспектированием строительства и ремонта дорожных сооружений: мостов, проезжей части дорог и станционных зданий.

Работает с 7 утра до 6 часов вечера, «не зная ни выходных, ни праздников», а после окончания рабочего дня засиживается над составлением чертежей и различ­ной отчетности до глубокой ночи, а жалованья получает 25-30 рублей в месяц. Ведет борьбу с недругами. Так, в письме к губернатору 14 октября 1877 года он жалуется на инспектировавшего его работы Гурдэ, «ко­торый кричит о каких-то неправильностях..., рисуется пе­ред рабочими разными замечаниями и тем ставит меня в весьма обидное положение перед моей командой». Зен­ков просит «избавить ... от такого псевдостроителя и за­менить его более солидным и более компетентным лицом, например, инженером Паклевским или кем Вам угод­но».

В ноябре 1877 года Зенков избран первым городским головой Верненской Думы.

Занимаясь строительством зданий и наблюдая за строительством других подрядчиков, Зенков видел, что используемый красный кирпич имеет невысокие прочно­стные качества: он изготавливается вручную, наливным способом, ему не придается нужная плотность. Поэтому он такой непрочный, легко разбивается от незначитель­ных механических ударов во время транспортировки, складирования и кладки. Даже уложенный в стену быст­ро разрушается от погодно-климатических воздействий.

Частные подрядчики, пользуясь большим спросом на кирпич, не стремятся изготовлять его качественно, не об­жигают как следует. Обжиг производится в примитивных печах. Дорогое в Семиречье топливо при этом исполь­зуется неэффективно.

Но ввиду интенсивной застройки города и такого кир­пича не хватало, широко использовался саман. Наруж­ные стены саманных зданий облицовывались красным кирпичом для придания им ложной капитальности и прочности. Город становился двухэтажным.

Землетрясением 1887 года все кирпичные, саманные и саманно-кирпичные сооружения были разрушены. Город отстраивался из бревен и плах заилийской сосны и тянь-шаньской ели. До 1950 года Алма-Ата по преимуществу была одноэтажной и деревянной. Теперь лишь некоторые улочки сохраняют облик дореволюционного Верного...

Зенков решает организовать изготовление кирпича механическим способом, а обжиг производить в усовер­шенствованных печах Гофмана, которые появились в то время в Европе и России.

О своем намерении он сообщает военному губернато­ру в докладной записке [63]: «Если бы имел свободные средства, я бы устроил завод для выделки кирпича, т. е. глиномятные и прессовальные снаряды и печь системы Гофмана, беспрерывно действующую, а потому дающую совершенно равномерный обжиг и потребляющую на 1/2 менее топлива против обыкновенных способов об­жигания... Осмеливаюсь покорнейше просить, не найдете ли возможным оказать мне пособие на устройство кир­пичного завода... выдачею мне ссуды 4000 рублей». Ссу­ду он обязуется выплатить в течение трех лет.

Для рассмотрения и получения отзыва военный губер­натор передал докладную записку в областное правле­ние, которое «признало возможным ходатайствовать... о выдаче гр. Зенкову просимой им ссуды». Но Колпаков-ский не мог своей властью выдать ее. 17 мая 1872 года он пишет служебное письмо туркестанскому генерал-губер­натору.

В ожидании решения Кауфмана оно пролежало ни много ни мало -10 лет! Ссуда была получена только в 1882 году. Но спрос на кирпич упал, так как город к этому времени был почти построен, при большом творческом участии Павла Зенкова. Он принимает уча­стие в разработке генеральной планировки города Верного, которая в общих чертах сохранилась до сих пор, в строительстве первой в городе дороги с булыжной мостовой, озеленении улиц. Самоучка-инженер вносит предложение - уплотнять земляное полотно не ручными трамбовками, а катком. По этому поводу им состав­лен интересный документ, свидетельствующий о его большой эрудиции и инженерном таланте. Это «Записка о достройке шоссе между укреплением Верным и Мало-Алматинской станицей». Датирована 29 июня 1871 года.

В «Записке» он отмечает недостатки строительства дороги: «...так как насыпь сделана из сухой и твердой земли, не укатана и не утрамбована, то она не представ­ляет твердую сплошную и неподвижную кору полотна дороги. Представляет собой рыхлую насыпь, делающую езду по ней невозможной». Указывает, что причиной этого является отсутствие уплотнения как грунта земля­ного полотна, так и щебеночного слоя покрытия. Для удешевления строительства предлагает использовать естественный гравий, а не щебень ручного изготовления путем дробления молотками. Он слишком дорого обхо­дится казне. Уплотнение рекомендует производить кон­ным катком. «А так как здесь чугунных катков достать нельзя, то приходится делать каток сложный бочкооб­разный, оковать сплошными толстыми обручами и внут­реннюю полость его начинить чугунными ядрами с пес­ком. Он очень недешево обойдется. Для полноты сообра­жения дела я предлагаю составленный мною чертеж такого катка». Ручные трамбовки предлагает модернизи­ровать - «вместо поддонов можно приспособить по чу­гунному ядру». В «Записке» дважды останавливает вни­мание читателя на мысли, что уплотнять грунт надо не при сухом его состоянии, «но непременно следует вос­пользоваться для сего дождливым временем, достаточно размягчившим грунт, или употребить искусственную поливку... Поливание может быть произведено пожарною командою».

И современные строители нередко строят дороги, не совмещая уплотнение земляного полотна с его искусст­венным увлажнением. А ведь они в своем распоряжении имеют водополивочные автомобили и совершенные катки различных типов. От нагрузок движущегося автомобиль­кого транспорта и погодно-климатических воздействий неуплотненное земляное полотно неравномерно оседает. В результате на асфальтированном покрытии образуются трещины и просадки. Поэтому преждевременно начина­ются на дороге ремонтные работы.

Самоучка-инженер Павел Зенков еще в 1871 году знал о печальных последствиях недоуплотнения земляно­го полотна и боролся с нерадивыми и безграмотными строителями. Хотя в его время еще не сформировалась прикладная наука «механика грунтов», но он интуитивно пользовался ее основными положениями применительно к дорожному делу.

Участие его в строительстве дорог не было случайным эпизодом. Вопросы транспорта, несомненно, интересова­ли его не только в техническом отношении, а значитель­но шире. В этом убеждает написанная им в 1874 и чрез­вычайно небрежно опубликованная в 1881 году в Москве небольшая, в 24 страницы, брошюра «Туркестанская железная дорога. В связи ея с другими экономическими вопросами края». Содержание брошюры экономико-гео­графическое.

В те годы в промышленно-торговых и государственно-административных кругах активно обсуждались вопросы об экономической целесообразности и технической воз­можности строительства железной дороги по направлени­ям Красноводск - Ташкент и Форт-Шевченко - Кун-град и далее до Ташкента. Железная дорога должна была резко увеличить товарооборот, улучшить и ускорить пассажирские связи, способствовать более быстрому эко­номическому и культурному росту Туркестанского края. Зенков следил по газетам за развитием этой полемики. Достаточно хорошо изучив природные условия края, он понимал, что строительство железной дороги не есть па­нацея от всех бед. «Под влиянием железнодорожной мании упускается из виду более важная проблема - улучшение природных условий»,- приходит к заключе­нию Зенков.

Несмотря на обширность территории Туркестанского края, пригодных для жизни площадей в ней мало. Боль­шая часть края, в том числе Арало-Каспийская низмен­ность, не пригодна или почти не пригодна для хозяйст­венной деятельности. «Недостаток влаги в воздухе и маловозможность искусственного орошения поверхности земли не позволяет нам раздвигать пределы культурных оазисов. Способ растягивания вол из рек арыками, мож­но сказать... истощен уже». И ставит вопрос: «нельзя ли создать хотя некоторую влажность воздуха в крае, уве­личить число дождей, уменьшить пространство пустынь, увеличить поверхность водную? Если бы кто-нибудь... сказал - совершенно нельзя, я бы позволил себе усомниться в этом». «Представим себе,- пишет Зен­ков,- что каким-либо чудом или усилием человека - это для нас все равно - были бы пролиты воды океана на Туранскую низменность и произошло непосредственное сообщение с Азовским морем Каспийского, то это влия­ние вод произвело бы действительно громадное экономи­ческое влияние на весь наш... Туркестанский край... это привлечение чужих вод было бы верным покорением при­роды».

Привлекая данные нивелировки Кумо-Манычской впадины, Зенков предлагает соединить каналом Азовское море с Каспийским, уровень которого гораздо ниже. Во­ды мирового океана через Черное и Азовское моря устре­мятся на восток. Площадь Каспия увеличится в два раза за счет узкой полосы западного и южного берегов И более широкой, полосы на северном и восточном побе­режье. «Город Астрахань... и Апшеронский полуостров с его нефтяными источниками были бы самыми крупными жертвами государства. Все прочие, стоящие ниже абсо­лютной высоты, например. Кизляр, Красный Яр, Гурьев и несколько станиц и деревень на западном берегу, не представляют важности, а другие пункты стоят выше уровня, даже Ленкорань. Само собою понятно, что по­добный проект должен быть подвергнут предварительной широкой экспертизе, специальных соображении потребу­ется много, очень серьезных». Зенков также предлагает соединить Каспийское море с Аральским, «прокопав ка­нал из залива Айчугирского в старое русло Аму, ниже Куня-Ургенч».

Осуществление проектов потребует от государства больших материальных издержек, но они впоследствии окупятся сторицей. При этом нельзя забывать, что «вся­кое новое и большое техническое предприятие создает и новое приспособление техники. Суэцкий канал вынудил Лаваллэ изобрести его знаменитые землечерпальные ма­шины, много ускорившие и удешевившие работы». Рус­ские инженеры могут предложить «что-нибудь в роде машин Лаваллэ».

Строительством Азово-Каспийского и Арало-Каспий-ского каналов, по мнению Зенкова, сразу бы решалось несколько задач, «весьма важных по своим последст­виям:

1. Обращению бесплодной суши в производи­тельную водную поверхность;

2. Продвижению края к России водным путем; 

3. Увлажнению континентального края, что чрезвычайно важно и чего нельзя достигнуть никакими другими способами».

Туркестан имел бы пря­мое водное сообщение с Черноморским бассейном и через Каспий и Волгу с центральной Россией. Водами Аму-дарьи, проведенными через Туранскую низменность, можно было бы обводнить громадные площади, которые стали бы давать продукцию для дополнительного насе­ления в несколько миллионов. В связи с этими соображе­ниями строительство железной дороги приобретает вто­ростепенное значение для Туркестанского края - таков общий вывод брошюры Зенкова.

Он в большей части спорный, но кое в чем верен. В наше время обсуждается и изучается вопрос о сбросе в Каспий через Каму и Волгу вод северных рек, а к осуще­ствлению идеи соединения Амударьн с Каспием уже приступлено, правда, не по направлению Зенкова. Канал расположен значительно южнее и уже пересек значитель­ную часть территории Туркменской ССР.

По роду своих занятий Зенков, казалось, был далек от затронутых им идей. Они не касались не­посредственно его деятельности как частного строителя. Это обличает в нем талантливого русского человека. Широтой своего мышления он несколько напоминает предшественника Кулибина и своего младшего современ­ника Мичурина. Об этом сходстве свидетельствует и следующий факт его биографии.

25 мая 1872 года Зенков подает докладную записку военному губернатору Семиреченской области, в которой просит выделить ему 100 десятин малопригодной земли у подножья нижнего яруса прилавков Заилийского Ала­тау на левом берегу Весновки. На отведенной земле он намерен организовать опытное многоотраслевое хо­зяйство растениеводческого, птицеводческого и животно­водческого направления. Хочет построить жилые дома с хозяйственными пристройками для своей семьи и наем­ных рабочих, птичник, скотный двор, сыроварню, масло­бойню, крупорушку и заводик паточного производства. На Весновке соорудит водяную мельницу. Займется сухой перегонкой дерева для изготовления смолы и дегтя, которые доставлялись в Верный из Семипалатинска. На 20 десятинах земли займется разведением и акклимати­зацией хвойных, а на 30 десятинах - лиственных пород деревьев. До 10 десятин отведет под фруктовые деревья и ягодные кустарники и растения. На 15 десятинах бу­дут опытные посевы лекарственных, красильных и мас­личных культур, а также клевера и других кормовых трав. Десять десятин оставит под пасеку и разведение ме­доносных трав. На остальных пятнадцати десятинах раз­местятся дорога, пруд, мельница, жилые и вспомогатель­ные постройки, птичник и скотный двор. Он намерен заниматься разведением рыбы, выращивать кедр, сосну, лиственницу, а из технических культур сорго, свеклу, кунжут и овес.

Вокруг отведенного участка возведет глинобитный дувал. Особое внимание обратит на культивирование ме­доносных растении. Он уже пытался это осуществить. Выписывал из России семена. За неимением в собствен­ном распоряжении земли (людям купеческого сословия земельные участки не отводились), семена раздавал па­сечникам, рекомендуя им не надеяться на сборы с дико­растущих трав, а выращивать культурные медоносы. «Никчемная затея»,- слышал в ответ. Его рекомендации воспринимались пасечниками как чудачество грамотея.

В «Записке» Зенков писал: «Желая послужить образ­цом на пользу культуры края, я постараюсь обязательно для каждого необразованного обитателя края показать, что полезно и применимо и что невыгодно. Сообщу расче­ты выгодности того или другого дела каждому любозна­тельному человеку. Девизом моим я всегда ставил себе правило: материальное благосостояние страны может идти к прочному преуспеянию только там, где личный интерес каждого деятеля, каждого собственника не со­стоит в противоречии с общею пользою.

Будучи экономистом в душе, я всегда считал пагуб­ною для края всякую монополию, в особенности винную. Четыре года занимаясь здесь опытами лесоводства и других культурных растений, я не всегда имел удачу, но это в обыкновенном порядке вещей. Но могу сказать, что опыты с джугарой, сорго, свеклой и кунжутом превзо­шли мои ожидания,

Климатические и почвенные условия для этих культур здесь превосходные. Между тем до сих пор здесь никто из русских не ушел дальше посева клевера, унаследованно­го от туземцев, да огурцов и дынь на бахчах, традицион­но занесенных поселенцами с их родины. Причина этому известная: недостаток знаний и невежество вообще. Только осязательный опыт и открытый расчет выгодно­сти, например возделывание свеклы, может послужить толчком к зарождению сахарной промышленности. Меж­ду тем сахарное производство настолько немудреная вещь, что возможна и выгодна здесь в небольших разме­рах... Насколько позволяют мне мои технические и сель­скохозяйственные знания, я буду стараться развивать то, что для края полезно и что в нем еще не развито».

Если его опыт будет кем-то из предпринимателей или массой населения принят и широко использован, го­ворит Зенков, то это не составит для него конкуренции, потому что «я смотрю на фермерство и плантации, как на целую цепь занятий, хотя разнородных, но тем не ме­нее или не затрудняющих перехода в другое, или даже истекающих одно из другого и потому не подвергающих вредным толчкам целого».

Замыслы Павла Зенкова были созвучны военному гу­бернатору Колпаковскому - большому любителю живой природы, много времени уделяющего сбору гербариез, созданию небольшого зверинца на своей загородной даче. Он запросил Зенкова, что именно будет производиться на ферме, не будет ли она представлять собой поме­щичью усадьбу, «коммерческое хозяйство». На это Зен­ков ответил: «Производство кожевенного и тому подоб­ного, то есть коммерческого, я не намерен и обязуюсь не производить. Мое предприятие совсем другого рода. Оно, во-первых, требует не одновременных, а постоян­ных значительных денежных затрат с моей стороны, по­глотит все мое время, потребует постоянного труда и специальных знаний весьма разнообразных, а польза от него может быть ограниченная и только в отдаленном будущем, в особенности лесоводство.

Здесь, в отдаленном крае, нет учебных заведений, и моя плантация между прочим может быть реальною шко­лою для моих детей, которым я желал бы завешать это дело, дождаться полного развития которого мало одной человеческой жизни».

Ввиду ограниченности у него денежных средств и принимая во внимание общественную значимость его бу­дущего опытного хозяйства, результаты которого он ста­нет безвозмездно передавать населению. Зенков просит бесплатно наделить его ста десятинами казачьей земли, дать небольшое пособие и на пять лет предоставить раз­решение на вырубку ста сосен в Каменской щели для строительства намеченных сооружений и бесплатное корчевание пней для сухой перегонки их на деготь. «Так как учреждение мною плантации и фермы основывается на началах вовсе не спекулятивных, а с целью образова­тельно-культурного назначения, то вместо подавления его сразу тяжелым налогом рациональнее было бы при­дать ему несколько официальный характер. Поэтому я могу взять обязанность представлять отчетность началь­ству о ходе этого дела в виде технических журналов. Задача, мною на себя принимаемая, очень трудная, но высокая гражданская цель оной ободряет меня».

Зенков затем готовит более подробную докладную записку и высылает ее в Ташкент в «Общество содейст­вия промышленности и торговли» с просьбой оказывать ему помощь присылкой необходимой литературы и адре­сов ученых, у которых будет получать консультации и со­веты по отдельным вопросам.

Докладная записка Зенкова была отдана верненским чиновникам для обсуждения и выработки решения. Но компетентного, беспристрастного обсуждения не состоя­лось. Чиновникам представился случай мстительно поиз­деваться. У них свидетельства об окончании полного университетского курса, а он, Зенков, самоучка. Самоуч­ка лезет в писатели - что-то сочиняет, пишет в газеты, что-то изобретает. Ведет себя в их обществе независи­мо и, как иногда кажется им, чрезмерно гордо. Они ненавидели эту гордую независимость и с плохо скрывае­мой враждебностью относились к «довольно известному по своей предприимчивости и даже умелому кончать свои дела счастливо».

Из всех заключений, несомненно, наиболее обоснован­но и умно составлено заключение судьи И. Куратова, поэта народа коми, о котором мы уже упоминали. Но и он не понял Зенкова, не поверил ему:

«Зенков внушает, что для нас не должно быть стран­но, а должно быть трогательно, когда к нам обращаются с умными словами- дайте мне средства и я устрою себе ферму, которая, если захотите, будет образцом для Ва­шего хозяйства. Он дает на дело фермы свои знания, но нас оставляет без сведения, в какой мере замечательны его знания... в каком месте гр. Зенков ранее испытывал свои знания по садоводству, огородничеству и лесоводст­ву? Какие он имеет аттестации своих знаний? На какой выставке плоды его трудов одобрены? Нам необходимо получить от гр. Зенкова доказательство наличности его знаний, необходимых для его фермы... здесь есть, вероят­но, много казаков и казачек, которых не удивит сельско­хозяйственное винокурение гр. Зенкова... ферма его - это его хозяйство, ничем, кроме обширности, от частных хо­зяйств местных жителей не отличающееся... Обещания гр. Зенкова сделаться образцом в разных отраслях хо­зяйства так темпы, неопределенны... Очень жаль, что гр. Зенков, значительно много требуя от казны и обще­ства, не позаботился надлежащим образом объяснить те гарантии, которыми надеется он поддержать свой кредит у общества и которые вообще указали бы хотя на сколь­ко-нибудь возможные успехи дела, им предпринимаемо­го. Он не представил доказательств своих знаний и опыт­ности, определяющих его способности для предстоящей деятельности... Он не показал ни одной своей копейки, как средства выполнения проекта фермы. Из проектируе­мой фермы он хочет сделать храм для своей фамилии... Мысль девиза, очевидно, не вредна, но мысль предприя­тия гр. Зенкова не полезна обществу».

Чиновник особых поручений Ружчиц, по образованию лесовод, оказался наиболее объективным. Он предлагал администрации области всячески поддержать предложе­ние Зенкова и выделить ему 100 десятин земли, но не ре­комендовал давать разрешение на рубку леса.

Недостаток и неполнота предложения Зенкова, по мнению Ружчица, состоит в том, что многоотраслевое опытное хозяйство будет вестись «без производства серьезных научных опытов».

Общее присутствие областного правления вынесло решение: просьбу Зенкова «отклонить». Так была загуб­лена в самом зародыше идея широких эксперименталь­ных исследований, намечаемых даровитым человеком, талант которого не мог проявиться в полную меру в ус­ловиях жизни XIX века ка далекой окраине Российской империи.

Чиновники явно преднамеренно умалчивали о том, что Павел Зенков уже три года занимался лесоразведе­нием. Для этой цели у пивного завода купца Кузнецова заложил небольшой питомник. Семена выписал из Риги, они проросли. По результатам своих прошлых исследо­ваний опубликовал в 1870 году в нескольких номерах газеты «Туркестанские ведомости» большую статью «Эксплуатация земной поверхности в Киргизской степи». Она оказалась настолько интересной, что через три года ее перепечатали в другой газете-«Семипалатинские об­ластные ведомости».

В 1873 году публикует близкую по направленности статью «Лесоводство, хлебопашество и орошение по­лей». Из этих статей узнаем, что Зенков еще до пере­езда в город Верный в сосновом бору на правом берегу Иртыша занимался поисками грунтовых вод. Пришел к убеждению, что годная для питья и полива полей грун­товая вода имеется везде в степях Восточного Казахста­на. Ратует за лесоразведение в степи. Советует исполь­зовать в хозяйственных целях талую и дождевую воду: «Для этого ставить высокие щиты из камышей целыми изгородями в направлении, перпендикулярном к ветрам. Не только пред ними будет надуваться снег громадными толщами, но и задувать за них, так же большими вала­ми». То есть Зенков рекомендовал заниматься снегоза­держанием на полях. Это не было его изобретением. Он, как наблюдательный и вдумчивый человек, заимствовал идею у местных жителей, о чем сообщает: «За семипала­тинским сосновым бором есть местность, называемая Бельагач, с замечательно плодородною почвою, но без воды... хлебопашцы-крестьяне запасают посредством щи­тов громадные сугробы снега, к лету которые, медленно растаивая, надолго увлажняют почву». Кроме снегоза­держания с помощью щитов рекомендует устраивать за­пруды и рвы с валами «для образования постоянных водоемов», запасы которых можно в течение лета брать на полив огородов. На берегах водоемов настойчиво ре­комендует выращивать деревья. Когда поселился в Вер­ном, занялся изучением гидрологии Малой Алматин-ки, замерял скорость ее течения для определения расхода воды. В «Известиях Русского географического общества» напечатан отрывок из большой статьи «Лесной во­прос в Семиреченской области», в которой Зенков дает «пояснения причин в здешних горах отсутствия в некото­рых местах растительности».

Статья исследовательского характера. Если бы под нею не стояла подпись «Пав. Зенков», невозможно было бы предвидеть, что автором ее является полуобразован­ный человек, строитель по роду основной деятельности, провинциал глубокой окраины Российской империи. Па­вел Зенков подметил географическую закономерность в произрастании лесов на склонах Занлийского Алатау.

Закон вертикальной зональности климата, почв, ра­стительного и животного мира впервые сформулировал Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский после своих зна­менитых путешествий по Семиречью. Но выводы его наблюдений Зенков не мог знать в 1872 году. Значит, он самостоятельно, будучи наблюдательным и мыслящим человеком, интуитивно подошел к пониманию существо­вания в природе столь важного географического закона. На основе своего любительского лесоразведения и на­блюдений за условиями произрастания лесов на север­ных склонах в ущельях Заилийского Алатау определил отметку над уровнем моря нижней границы зоны распре­деления лесов.

В семидесятые годы круг его интересов охватывал яв­ления природы, историю, географию, этнографию и быт населения. Тогда же им собран материал для большого исторического труда, в котором хотел дать «изложение систематического исследования общего и постепенного передвижения славян на восток, начатого еще в IX веке новгородцами». Зенков не имел свободного времени закончить этот труд и ограничился газетной статьей.

Для историков небезынтересна совершенно забытая газетная статья Зенкова «Город Верный за 77 лет». В статье сообщает о том, как застраивался город в пер­вые годы своего существования. Дает сведения о клима­те, режиме ветров, времени замерзания и вскрытия реки Или, приводит статистику землетрясений.

Но более всего П. М. Зенков увлекался статистикой. Она была не только его «хобби». Интерес к ней вызывал­ся социальным положением П. М. Зенкова. Статистиче­ские данные содержатся почти во всех его статьях. Ради них писались статьи. Очень интересна статья «Звериный промысел в Семиреченской области». В ней даются сведения о количестве пушнины, вывезенной из юго-во­сточного Казахстана на Ирбитскую ярмарку в 1869-1871 годы.

Богата этнографическими сведениями статья «Эконо­мические заметки по Киргизской степи от Иртыша до Иссык-Куля». Зенков отметил положительные изме­нения в быте казахов в результате тесного общения с рус­скими и русской культурой, описал зарождение рабочего класса у казахов. Он писал, что «на Кокпектинских зо­лотых приисках еще в начале 1829 года... почти исклю­чительно работают киргизы», а в 40-х годах мастерами у свинцовоплавильных печей работают казахи. Их много на рудниках, в качестве шурфовщиков они стали настоя­щими горными мастерами. «Также охотно киргизы в Вер­ном нанимаются на другие русские работы при заводах, в ямщики, при домах на год, помесячно, поденно, вообще как угодно... Для работ они вообще - народ довольно понятливый, более выносливый и менее прихотливый, а главное - не пьяницы, что всегда и заставляет предпочи­тать их везде, где только можно». С приходом русских в степные просторы Казахстана, по наблюдению Зенкова, казахи «начали заниматься хлебопашеством» и «так привыкли к труду, прежде ими неосвоенному, что ныне они составляют лучшую массу самых трудолюбивых зем­ледельцев».

Под влиянием русского населения и новых социаль­ных условии изменился быт, образ жизни казахов: «Кир­гизы внутренних округов Семипалатинской области в на­стоящее время уже находятся на степени перехода от кочевого к оседлому быту. Они хотя имеют еще в летнее время кочевки, но на небольшом уже районе, летом они еще предпочитают помещаться в переносных юртах, но зимою уже исключительно живут в теплых строениях, называемых кыстау. Занимаясь хлебопашеством, они дав­но уже завели и сенокошение, пришли к сознанию необ­ходимости иметь запасы корма на зиму для всего скота, в особенности же для мелкого. Ради большей обеспеченно­сти своего существования каждый тамошний киргиз, в свободное от своих полевых и вообще сельскохозяйствен­ных занятий время, охотно идет искать посторонних за­работков, нанимается в извоз, на прииски, в работники к русским промышленникам. Стало быть, семипалатин­ские киргизы уже перестали быть исключительно коче­выми, в настоящем, степном смысле этого слова, и могут быть названы полуоседлыми». Они перешли на отгонное животноводство. В связи с этим Зенков подметил весьма интересную и разумную особенность быта казахов, кото­рая до сих пор подсознательно удерживается среди неко­торой части сельского населения. «Киргизы в нынешнее время, не заключая себя в душные, задавленные навозом деревни, как живут у нас русские сибиряки, поступают очень рационально не только в экономическом, но и ги­гиеническом отношении», летом живут в юртах, не ску­ченно.

Статьи П. М. Зенкова появлялись во многих перифе­рийных газетах - Ташкента, Семипалатинска. Омска, Томска, Оренбурга, печатались и в столичных. С 1881 по 1889 год он состоял корреспондентом Северного теле­графного агентства, через которое во многих русских газетах печатались короткие корреспонденции Зенкова о семиреченских событиях. В связи с этой деятельностью он имел ряд неприятных столкновений с семиреченской администрацией. Она требовала от Зенкова представлять на предварительную цензуру свои корреспонденции. Он, как правило, не исполнял приказание. После появления в газетах заметки о голоде и падеже скота весною 1886 года в Южной Киргизии его обвинили в искажении исти­ны. А через полгода, когда появилась его корреспонден­ция о запрещении местными властями английскому путешественнику выехать из Казалинска для посещения Туркестанского края, Зенков обвинялся в разглашении служебной тайны.

В № 24 за 1893 год газета «Семиреченские областные ведомости» публикует за подписью П. 3. любопытную заметку «Что мы читаем в Верном».

Город Верный с населением около 35 тысяч получал всего 750 экземпляров восьмидесяти пяти газет и журна­лов. Причем значительную часть экземпляров выписыва­ли государственные учреждения и общественные органи­зации. Больше всего выписывались «Нива», «Свет», «Ро­дина»- по 105 экземпляров, «Север»-в 50, «Неделя»-в 36, «Русская мысль» и «Новое время» - в 11, «Ново­сти» - в 2, сатирические журналы - в 1 экземпляре. Иностранных газет получалось 6-7 экземпляров. Эти жалкие данные не комментируются, но цель заметки видна.

Среди чиновничества Семиречья он приобрел немало недоброжелателей за резкие и разоблачающие статьи в газете «Восточное обозрение», издававшейся известным писателем и путешественником Н. М. Ядринцевым. В од­ном из частных писем читаем: «Зенков неутомимо клевещет... в корреспонденция в «Восточном обозрении», которое охотно помещало всякие кляузы с далеких окраин. Этим Зенков окончательно уронил себя в среде местного общества».

А между тем в кругах, близких к научным обществам и журналам, отношение к Зенкову было иным: он состо­ял членом-сотрудником «Вольного экономического об­щества», членом-корреспондентом Туркестанского и Семиреченского статистических комитетов. Охотно печата­ли его статьи в трудах экономического и географического обществ, редакции газет предлагали сотрудничество.

В этом отношении интересен следующий факт из его биографии. В конце прошлого столетия, когда П. М. Зен­ков уже несколько лет жил в Семипалатинске, вернен-ская интеллигенция решила издать сборник материалов по биографии генерала Колпаковского. В сборник долж­ны были войти официальные документы и воспоминания.

Сбор материалов и составление сборника поручено секретарю Семиреченского статистического комитета, краеведу В. Е. Недзвецкому. Он обратился к П. М. Зен­кову с просьбой написать свои воспоминания. Зенков охотно принял предложение, о чем уведомил заместителя председателя статистического комитета известного восто­коведа Николая Николаевича Пантусова.

Это письмо автобиографично, дает представление о личности Павла Матвеевича. Вот отрывки из него: «...связавшись с обязанностью секретаря по строительной части в здешнем Областном правлении, я взвалил на себя такую многодельную обузу, что с 9 до 3-х часов ежедневно занимаюсь, очень утомляюсь и мало имею свободного времени для отдыха и других посторонних за­нятий дома.

Однако же я не уклоняюсь вовсе от исполнения просьбы по печатному воззванию вашего нового губерна­тора, имею даже несколько личных писем ко мне покой­ного генерала (из Ташкента) и вообще еще не забыл многого о Семиречье и Герасиме Алексеевиче. Придется пересмотреть мой дневник за последние 30 лет да кучу всевозможных писем разных лиц. Кроме этого, и глав­нейшее, меня затрудняет следующее: составляя выборку заметок о покойном, исключительно эпизодического и даже анекдотического характера, мне невозможно будет избежать того, чтобы при этом не упоминать и о себе. А выставлять  себя  где-либо мне бы вовсе не хотелось потому, что это отзывалось в некотором роде как бы самовосхвалением. Ведь не скроем, что и я играл за то время в Семиречье не унизительную какую-либо роль. Не знаю, сумею ли я избежать этого затруднения. При этом же мой прямолинейный характер не позволит мне при­вести сообщения исключительно в панегирическом на­правлении. Вы меня хорошо знаете. Затем пришлось бы сообщить почти преимущественно многое такое, что и кроме меня другим известно, и от других лиц может получиться о том же сообщение. Стало быть, мои некото­рые сообщения окажутся излишними, а труд напрасным. Если бы я жил еще в Верном, то можно было бы спеться с другими и не повторяться всем об одном и том же эпи­зоде.

Затем обращаю Ваше внимание на пять переплетен­ных томов «Восточного обозрения» за время издания Ядрннцевым этой газеты в Петербурге. Все эти пять то­мов я оставил Григорию Леонтьевичу Естифееву. По­смотрите у него, там есть мои корреспонденции семиреченскне.

Ограничиваюсь пока этим письмом... Постараюсь все-таки заняться просимым сообщением.

28 марта 1900,

Семипалатинск                               П. М. Зенков».

Павел  Матвеевич   Зенков   вынужденно  покинул Семиречье в девяностых годах. Этому предшество­вала целая цепь неприятностей служебного и обществен­ного порядка.

В 1882 году окончился срок выборной должности го­родского головы. На второй срок его не выбрали. Это больно ударило по самолюбию. Насущный хлеб вновь пришлось зарабатывать подрядной деятельностью на строительном поприще. Одновременно Зенков много за­нимается самообразованием, детей устраивает в различ­ные заведения. Выписывает периферийные и столичные газеты, журналы и труды научных обществ.

Последние годы подрядные дела шли неудачно - за­казов было мало. В мае 1887 года произошло сильное землетрясение. Кирпичный и саманный город Верный был полностью разрушен. Разрушен дом и хозяйственные постройки Зенкова. Это разорило его. За ним числился за кирпичный завод казенный долг в 4000 рублей.

Безденежье не позволило ему завершить «начатой постройки утлых хижин для помещения на зиму семьи. Получаемое же им по вольнонаемной должности секре­таря тюремного комитета содержание (800 рублей в год) едва достаточно на содержание семьи».

В 1893 году баллотируется в выборах на должность председателя городской думы, но по числу голосов не проходит. Ему предлагали занять должность казначея или секретаря городской управы. Он отказался, так как ранее мало получил голосов «за» на должность председа­теля думы.

Вскоре переезжает в Семипалатинск, где получает более высокооплачиваемую должность в строительном отделении областного правления.

Умер Павел Матвеевич Зенков в годы первой импе­риалистической войны. За год или два до смерти приез­жал в Верный повидаться с сыновьями Андреем и Кон­стантином, дочерью Марией, ее детьми и внуками. Его правнук Анатолий Иванович Бакуревич помнит этот приезд. Павел Матвеевич уже был глубоким стариком. Сухощавый, среднего роста, имел небольшую острую бо­родку и седые усы. Забавлял правнука картежною игрою в дурачка, давая всегда обыгрывать себя.

О судьбе архива Павла Матвеевича внуки и правнуки не знают. Не знали о существовании дневника, который Павел Зенков вел 30 лет, а может быть и более. Очевид­но, дневник давно и навсегда утрачен. Жаль, он пред­ставлял бы собою богатый документ по истории застрой­ки и общественной жизни города Верного прошлого века. Его страницы могли бы несравненно подробнее рас­сказать об авторе, его мировоззрении, деятельности как строителя и корреспондента газет и журналов. Утрачена личная библиотека, несомненно богатая для провин­циальных городов Верного и Семипалатинска.

Сейчас трудно, практически невозможно собрать все печатные работы Зенкова, затерянные в различных источниках. Да и источники - газеты, журналы, сборни­ки - известны далеко не все. Об этом талантливом чело­веке мог бы многое рассказать Омский архив и собрание копий его печатных работ. Но и они не восполнили бы утрату дневника.

Поиски сведений к биографии Павла Матвеевича сре­ди его правнучатых родственников позволили узнать, что он увлекался стихами и сам пытался писать.

У одного из правнуков Павла Матвеевича, как семей­ная реликвия, хранится альбом Андрея Павловича Зен­кова - автора известного собора в г. Алма-Ате. В этом альбоме оказалось стихотворение Павла Матвеевича...



Раздел: Находки краеведа



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



    « Вернуться
    « Алебарда: Верная подруга пехотыВинчестер: Винтовка покорившая Дикий Запад »

    Кубистическая композиция :: Суетин Николай
    Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
    Город
    Молящаяся женщина
    Ожидания от нового Хищника 2018 - отзывы

    Восток — Запад (Пражское восстание)



    Картины Малевича
    Картины Шагала
    Лучшие исторические фильмы

    Топ 100 кино
    Павел Филонов
    Лучшие эротические триллеры
    Топ 100 лучших комедий 21 века
     
     
     Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне