Опубликовано: Июль 15, 2011

ВЕРНЕНЦЫ - ПУШКИНУ

Москва. Площадь Пушкина.  Памятник Пушкину.

'''Поэт как бы на миг остановился. На лице застыла трепетная лирическая задумчивость. Через мгновение возникшие образы найдут чеканное выражение, и... он снова зашагает по бывшему Тверскому бульвару.

Наверное, невозможно найти человека, который, впер­вые приехав в Москву, не посетил бы Пушкинскую пло­щадь и не отдал бы дань уважения поэту.

Однако многие алмаатинцы вряд ли подозревают о том, что через своих предков - верненских горожан - они имеют непосредственное отношение к сооружению этого замечательного памятника. Просматривая как-то описи старых документов, хранящихся в Государствен­ном архиве Казахской ССР, я обнаружил запись: «О при­глашении к пожертвованиям на сооружение памятника поэту А. С. Пушкину». Дело заведено в 1871 году. Состоит из 24 листов. Интересно, о чем оно может пове­дать? А вдруг... Мало ли было в Семиречье людей, кото­рые могли соприкасаться со средой, близкой Пушкину, его семьей, друзьями. В этом деле может оказаться что-нибудь любопытное... Беру «листок требования» и делаю заказ. Он будет выполнен на следующий день после двух часов. Продолжать прежнюю работу не могу. Думаю только о предстоящей встрече с загадочным де­лом.

В полдень следующего дня бегу в архив. Мне подают заказанное дело.

С напускным спокойствием, которое дается нелегко, раскрываю его. На вклеенном «листе использования» ни­каких записей. Значит, я первый из числа читателей приступаю к работе над этим делом. Отмечаю, что титры нанесены канцелярским служащим прошлого века.

Страница первая. Текст печатный. Только обращение «Милостливый государь Герасим Алексеевич» внесено пером. Несомненно стальным, почерк размашистый. В левом углу штамп: «Комитет для сооружения памятника Пушкину», а под ним серо-черными чернилами: «6 мая 1871 г. № 882».

«Из объявлений, напечатанных в С.-Петербургских и Московских ведомостях и в других периодических изда­ниях, Вашему Превосходительству уже известно об уч­реждении, с Высочайшего соизволения, Особого комите­та для сооружения памятника Пушкину с целью как возобновить открытой еще в 1860 году повсеместной в России подписки на сей предмет, так и изыскания средств к скорейшему, по возможности, осуществлению этой мысли. Желая, вследствие того, немедленно возоб­новить означенную подписку, Комитет определил обра­титься к Вашему обязательному содействию». Дальше - технические детали.

Ясно, что на это письмо должен был обязательно от­реагировать военный губернатор Семиреченской  области Герасим Алексеевич Колпаковский, с упоением читавший наизусть стихи из «Медного всадника» в далеком Ак-суйском укреплении при закладке в 1869 году города Каракола, нынешнего Пржевальска.

И я не обманулся. На третьем листе дела встречаю документ, из которого узнаю, что от имени военного гу­бернатора области всем уездным начальникам и судьям разосланы письма с изложением условий подписки и просьбой принять участие и содействовать этому патрио­тическому делу.

Четвертый лист. Что-то вроде листовки. Отпечатана в местной типографии. Это обращение к населению обла­сти временно исполняющего дела военного губернато­ра Евсея Андреевича Росснцкого (Колпаковский в это время был в Ташкенте, временно исполняя обязанности туркестанского генерал-губернатора К. П. Кауфмана, находящегося по делам службы в Петербурге). Обраще­ние распространено 16 июня.

Пятый лист дела. Это документ от 22 июня 1871 года. То ли рапорт, то ли докладная. Составлен судьей второ­го участка города Верного, коллежским секретарем Ива­ном Куратовым. Интересно! От испуга или сильного напряжения при быстром беге у лошадей мелкой дрожью вздрагивает кожа на холке, спине и брюхе. Неч­то подобное чувствую в области лопаток. Лоб покрылся испариной. Молниеносно проносятся воспоминания. О Куратове писал в «Вечерней Алма-Ате» Николай Ива­нович Анов. Куратов из Коми. Поэт. Умер в 1875 году, кажется, в Верном. Однажды здесь, в архиве, я встретил документ, из которого узнал, что Колпаковскнй у родст­венника Куратова, жившего в Сергиополе, наводил справку: где находятся рукописи покойного? Оказалось, что они высланы в Петербург в чьи-то надежные руки. Куратов сообщает Росинцкому, что им открыта подписка и уже собрано 31 рубль 50 копеек, которые сданы в Верненское уездное казначейство. Посылает список жертво­вателей и просит опубликовать в ближайших номерах газеты «Публикации по Семиреченской области».

На следующих листах - списки жертвователей и ма­лозначительная переписка. Четырнадцатый лист с датой 2 июля 1871 года. Росинцкий официальным письмом вы­ражает благодарность Куратову за «успех этой подпис­ки» и просит продолжать дело.

Пятнадцатый лист. Городничий Резанов 4 июля пред­ставил собранные им 6 рублей 88 копеек и списки жерт­вователей.

Девятнадцатый лист. Верненский уездный судья ба­рон Греневиц 9 августа представляет рапорт, что им со­брано 23 рубля 20 копеек.

На двадцать втором листе - документ, из которого явствует, что в городе Верном собрано 61 рубль 58 копе­ек. Я рад, что мои земляки - горожане внесли свою скромную лепту в фонд сооружения памятника. Но под­катывается к горлу обида: они не были достаточно щед­ры и дружны в подписке. Впрочем, обоснованна и справедлива ли обида? В папке как будто недостает до­кументов. Например, где отчетные докладные уездных начальников, уездных судей и судьи 1-го участка города Верного? Им, каждому персонально, были посланы обра­щение и официальное письмо. Они должны, обязаны отчитываться. Отчетов нет. Куратов явно не закончил сборы, что явствует из напутствия Россицкого - продол­жать начатое дело. Значит, при новом успехе или неуспе­хе Куратов должен был подать Россицкому рапорт о ре­зультатах продолженного сбора. Были, в этом не сомневаюсь, подобные документы и от уездных началь­ников. Жители Капала и Лепсинска, Токмака и Каракола, а также Сергнополя, где находилось на службе зна­чительное число военной и гражданской интеллигенции, не могли остаться безучастными к сбору средств на памятник Пушкину. 61 рубль 58 копеек - это далеко не вся та сумма, которую собрали жители Верного и тем более всего Семиречья. Я убеждаю себя в этом - и поя­вившаяся обида гаснет.

Вновь, но уже хладнокровно, начинаю внимательно просматривать документы дела. Изучаю подписные ли­сты: кто и сколько внес. Купцы В. Кузнецов, С. Быков. П. Зенков - по 3 рубля, по стольку же внесли городни­чий Резанов, уездный судья барон Греневиц и некто В. В. Маслов. Чиновники Андреев, Махонин, Горенский, Мурашкин, Чистопольский, Мальцев, Урусов, Моргунов, Силунов, Старченко, Трусов, Домбровский, инженер Шкляров - давали от рубля до двух. Больше купцов и барона Греневица вносит поэт Куратов - 5 рублей. А он был не из богатых. Жил только на жалованье судьи, зна­чительную часть которого отсылал осиротевшей семье брата.

Как жаль, что нет документов, из которых можно бы­ло бы узнать, сколько внесли исполняющий дела военно­го губернатора Россицкнй. чиновники Н. А. Аристов - будущий востоковед, инженеры Серебрянников и Бессо­нов, И. А. Колпаковский - родной брат губернатора, окончивший Казанский университет несколькими годами позже Ильи Николаевича Ульянова - отца Ленина. Они могли сами перечислить деньги прямо в Петербург.

Бессрочно отпускной солдат Федор Орднн вносит 20 копеек. Среди подписчиков много рабочего люда Вер­ного- русских, казахов, татар. Они вносили по 3, 5, 6, 8, 10 и даже по 20 копеек и ставили свои подписи кара­кулями по-русски и по-арабски. В такой психологиче­ской ситуации эти каракули-подписи волнуют меня. Я вижу в них документальное подтверждение пророческих слов поэта:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий Тунгуз, и друг степей калмык.

Простые, малограмотные и совсем безграмотные жи­тели многонационального города Верного тяжким трудом добытые копейки отдавали в фонд сооружения первого памятника великому русскому поэту...

Дело изучено. Я доволен, что не остался обманутым в своих ожиданиях. О людях, фамилии которых встреча­лись в изучаемых документах, думаю, как о живых, как о своих современниках. Некоторых я уже знал по фото­графиям. И теперь зримо вижу их, наблюдая как бы со стороны. Вот Павел Зенков. Сухощавый, среднего роста, с озабоченным и нервным лицом. По сословию он сергиопольский купец второй гильдии. По склонностям - эко­номист, лесовод, агроном, конструктор, исследователь. По роду занятий - строитель. Образование - всего Тоболь­ская гимназия, что не помешало ему быть автором мно­жества статей в периферийных и столичных периодиче­ских изданиях; чрезвычайно интересной, но, к сожале­нию, забытой книги о соединении каналом Черного и Каспийского морей с обоснованным прогнозом последст­вий. В молодости на досуге да и в зрелые годы он писал стихи. Русский патриот с повышенным чувством личной ответственности и широким кругом интересов, он без преувеличения может быть назван верненскнм Кулибиным. К нему мы еще вернемся...

Иван Куратов. Под палящим небом Азии мечтает о заснеженной родине, маленьком и бедном своем народе комн. Тоску и печаль он заглушает составлением грам­матики и сочинением стихов, за малым исключением так и не увидевших света при его жизни. Он не мог остаться равнодушным к сбору средств на памятник поэту. Почти забросив другие дела, Куратов обходит своих знакомых, убеждает вносить деньги.

Кампания повсеместных сборов средств имела не ли­шенную интереса предысторию. Заканчивалось второе десятилетие со дня трагической гибели Александра Сер-1еввича Пушкина, а память о нем не была увековечена ни в бронзе, ни в мраморе. Этому мешал, прежде всего, личный враг поэта - император Николай I. В 1855 году чиновники министерства иностранных дел, где поэт после окончания лицея некоторое время числился на службе, обратились к министру князю Горчакову с коллективным письмом: «...лаская себя надеждой, что просвещенный на­чальник... как ревнитель отеческой славы, как совоспи-танник по лицею всеми любимого поэта удостоит благо­склонным вниманием единодушное желание его почита­телей и не откажется председательствовать у милостивого монарха о разрешении открыть повсемест­ную в России подписку для сооружения в С.-Петербурге памятника Александру Сергеевичу Пушкину».

Министр Горчаков уклонился от исполнения просьбы своих подчиненных и не сообщил императору об этом ходатайстве. «Лукавый царедворец» знал, что в придвор­ных кругах еще свежо недоброжелательное, если не мстительное, отношение к поэту.

Только в ноябре 1860 года в связи с подготовкой празднования пятидесятилетия лицея последовало «вы­сочайшее повеление». Но средства на памятник собира­лись неорганизованно, поэтому вскоре эта кампания пре­кратилась.

Через десять лет инициативу сбора средств взял на себя известный филолог Я. К. Грот. Он образовал спе­циальный комитет, который обратился через газеты к русской общественности и разослал всем губернаторам письма, стараясь для вящего успеха придать кампании подписки полуофициальный характер. Полученное в Вер­ном письмо процитировано выше.

Через два года комитет собрал достаточную сумму денег и смог объявить платный конкурс на лучший проект памятника. Конкурсы проводились несколько раз, но проекты отвергались. Наконец, лучшим был признан проект Александра Михайловича Опекушина, бывшего крепостного из Ярославской губернии.

По гипсовой модели в Петербурге отлили фигуру Пушкина, а по проекту архитектора И. С. Богомолова из темно-серого гранита изготовили постамент.

Памятник решили установить в Москве, где родился поэт. Церемония открытия состоялась 6 июня 1880 года. Журнал «Будильник» писал: «С десяти часов утра густые толпы народа и многочисленные экипажи стали стекать­ся к площади Страстного монастыря. Более счастливые смертные, обладавшие входными билетами на площадь, занимали места: кто на возвышенных подмостках, устро­енных как раз возле'Страстного монастыря, кто в рядах публики, окружавшей памятник... исключительно для дам, получивших особые приглашения, были устроены подмостки возле самого памятника, направо от него; на­лево, против этих подмосток, была устроена трибуна, за­тянутая красным сукном и уставленная креслами, пред­назначенными для почетных лиц. Около самого памятника... колыхались многочисленные разноцветные значки и знамена различных корпораций, обществ и уч­реждений; вокруг площадки памятника на шестах по­ставлены были белые щиты, на которых золотом вытеснены были названия произведений великого поэта; Тверской бульвар был украшен гирляндами зелени, пе­рекинутыми над дорожками.

В день открытия памятника Пушкину с речами высту­пили писатели И. С. Тургенев, Ф. М. Достоевский, И. С. Аксаков, А. Н. Островский, Д. В. Григорович, поэ­ты А. Н. Майков, Я. П. Полонский и другие.

Открытие памятника превратилось в праздник. Пуш­кинские торжества продолжались три дня. Среди зри­телей торжеств находились и верненцы, задержавшиеся по этому случаю в Москве при проезде в Петербург. Это были Г. А. Колпаковский и сопровождавшие его лица.

Казалось, Верный не мог быть больше причастен к имени Пушкина. Но вскоре меня ожидала приятная и не менее волнующая неожиданность - встреча с папкой «Переписка по организации 100-летнего юбилея со дня рождения А. С. Пушкина» [56]. Ее документы позволили представить, как в 1899 году верненцы. праздновали этот юбилей.

Как известно, в честь этой даты издавались собрания сочинений, выходили статьи, исследования о творчестве и жизни поэта, печатались портреты Пушкина, на монет­ном дворе была выбита памятная медаль.

Немногочисленная интеллигенция города Верного не оставалась безучастной к этому. Как и по всей России, здесь было решено отпраздновать столетие со дня рож­дения поэта 27 мая (по старому стилю).

Особенно торжественно и широко отметили юбилей мужская и женская гимназии. К началу празднества в актовом зале мужской гимназии инженер А. П. Зенков построил эстраду, преподаватели и гимназисты подгото­вили программу литературно-музыкального утра. Про­грамма праздника была отпечатана в типографии.

Литературно-музыкальное утро в память поэта откры­лось торжественным исполнением кантаты (музыка Г. Л. Козаченко) «Ты памятник воздвиг себе неруко­творный». Кантату исполнили сводный хор учащихся мужской и женской гимназий. Среди исполнителей был ученик 111 класса Миша Фрунзе, который пел дискан­том.

Программа состояла из 27 номеров. Большая часть их - стихи и отрывки из поэм и драм Пушкина: «Руслан и Людмила», «Медный всадник», «Полтава», «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «К няне», «Зимняя дорога», «Бесы» и другие. Одно из стихотворений прочел старший брат Миши Фрунзе-Константин, ученик VII класса. Гимназисты читали свои рефераты: «Взгляд на «Евгения Онегина» в разное время» (Лебедев),«Взгляд Пушкина на поэзию и искусство» (Язвицкий), «Значение поэзии Пушкина в педагогическом отношении» (Уткова).

Лучшим гимназистам директор Вахрушев вручил 17 экземпляров избранных сочинений поэта, осталь­ным- портреты Пушкина, заблаговременно выписанные гимназией из Одессы.

Вскоре верненцы присвоили имя Пушкина женскому училищу и городскому парку, а лучшую в то время Буль­варную улицу переименовали в Пушкинскую [57].

...За несколько лет до знакомства с этими архивными документами однажды я случайно разговорился с женщи­ной преклонного возраста, от которой впервые услышал о Пушкинских торжествах в Верненской мужской гим­назии. В те годы она была гимназисткой и участвовала в юбилейном празднике. Сознаюсь, ее воспоминания я выслушал тогда с недоверием. Найденные документы подтвердили правоту ее слов, и я мысленно извинился перед своей собеседницей. Вновь всплывший в памяти живой рассказ очевидца событий дополнил некоторыми подробностями те сведения, которые мне удалось извлечь из скупой канцелярской переписки администраторов гим­назии и городских властей.

С очерком о находке архивных документов о Пушкин­ских торжествах в старом Верном я познакомил писателя Дмитрия Федоровича Онегина. Через некоторое время он позвонил мне, пригласил зайти и интригующе доба­вил:

- Покажу одну вещь.

В назначенный час я у писателя Онегина. Дмитрий Федорович выдвигает ящик стола, вынимает из него га­зетный сверток. В свертке пачка старых фотографий, на­клеенных на картон. Одну из них молча подает. Я сразу узнаю старый Верный. На  снимке  изображена  частьь улицы Максима Горького - от улицы Фурманова до Карла Маркса. Раньше она называлась Торговой.

На переднем плане изображено какое-то решетчатое сооружение из досок. Стойки из бревен. Свисают гирлян­ды живых листьев. На сооружении водружены флаги. Флаги видны и на Торговой улице среди собравшихся людей. Сооружение высокое. На нем мост, у перил стоят мужчины в модных шляпах. Что это за торжество?

Сосредоточиваю внимание на портрете, что установ­лен на помосте в центре сооружения. Высота его - в рост человека. И узнаю Пушкина.

-  По Кипренскому!

-  Да, Пушкин,- спокойно говорит Дмитрий Федоро­вич.-А теперь читайте, что написано здесь.

Читать трудно. Но все-таки разобрать можно: «Сто-летн. юбилей со дня рождения А. С. Пушкина». Это 1899 год! Пушкинские дни в Верном! Честно говоря, не ожи­дал встречи с такой фотографией. Не смел предполагать, что кто-то из любителей или профессионалов защелкает затвором фотоаппарата и запечатлеет один из моментов Пушкинских торжеств в Верненской глуши.

А Дмитрий Федорович улыбается:

  • - Ну, что, прелюбопытный документ?
  • - Да у кого же она отыскалась? Кто ее автор?

-  Кто автор, нам, наверное, не узнать, а фамилия владелицы этой фотографии ничего Вам не скажет. Суть не в авторе и тем более не во владелице. Главное - город Верный и Пушкин. Лучшей иллюстрации к нашему очер­ку не найдешь.

Фотография дополняет скупые архивные документы. Она рассказывает о том, что на улице Торговой было со­оружено что-то вроде триумфальных ворот с помостом. Они служили трибуной, с которой интеллигенция города выступала с докладами о Пушкине, о его жизни, творче­стве. С трибуны, очевидно, звучали стихи. На торжества пришли горожане разных сословий и возрастов.

Не приложить эту уникальную фотографию к своему очерку я уже не имею права. Она - еще один бесценный документ любви верненцев к Пушкину.



Раздел: Находки краеведа



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



    « Вернуться
    « Катюша (БМ-13): Наше оружие возмездияАлебарда: Верная подруга пехоты »

    Кубистическая композиция :: Суетин Николай
    Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
    Окно
    Автопортрет
    Метательное оружие чакра: Смерть на пальце

    Художественные керамические изделия



    Картины Малевича
    Картины Шагала
    Лучшие исторические фильмы

    Топ 100 кино
    Павел Филонов
    Лучшие эротические триллеры
    Топ 100 лучших комедий 21 века
     
     
     Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне