Опубликовано: Июль 15, 2011

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ЗНАКОМСТВА

Хорошо известно, что крупный русский ученый Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский сыграл большую роль в личной судьбе и общественно-научной деятельности Чокана Валиханова, по достоинству оценил его не заурядные дарования. Эрудиция недавнего выпускника провинциального кадетского корпуса не осталась незамеченной.   Начитанность  и  большая осведомленность омского офицера в вопросах географии, этнографии и ис­тории послужили основой глубокой личной дружбы двух замечательных людей.

Когда, при каких обстоятельствах и где состоялось знакомство?

Из литературы мы узнаем, что с Семеновым Валиха­нов «познакомился и установил дружеские связи... вес­ной 1856 года в Омске»  и что «первая встреча их про­изошла в доме К. К. Гутковского, где обычно собирались лучшие представители местной, а также приезжей интел­лигенции». Это сообщение взято из воспоминаний Г. Н. Потанина, близкого друга и первого биографа Ч. Валиханова. Омский историк М. К. Юрасова утверж­дает, что знакомство состоялось в доме Капустиных - родственников Д. И. Менделеева. Первоисточник этого сведения не указан. Было бы логичнее предпола­гать, что первое знакомство состоялось в официальной обстановке при представлении Семенова генерал-губер­натору Гасфорду. Являясь его личным адъютантом, Ва­лиханов, естественно, участвовал в организации аудиен­ции и мог присутствовать при ней.

Ссылаясь на Бартольда, Грум-Гржымайло и Обручева, биографы говорят о Валиханове, что «в ряде маршрутов он ездил вместе с Семеновым-Тян-Шанским», а осенью 1856 года совершил совместную поездку в Кульджу. Ссылка на авторитет этих ученых может быть ошибоч­ной, потому что они не были лично знакомы с Валихановым, являясь младшими его современниками. Писали о нем с чужих слов и по тем немногим докумен­тальным данным, которые были известны в их время. Они, например, неверно указывали даже даты рождения и смерти Чокана Валиханова.

В качестве доказательства «частых» встреч в Семи­речье Валиханова с П. П. Семеновым в литературе по­следних лет неизменно приводится письмо Семенова к секретарю Русского географического общества В. П. Безобразову от 20 октября 1857 года из Семипалатинска: «Частые пребывания между киргизами дикокаменными из Большой Орды дали мне случай познакомиться с жизнью этих народов, а в особенности полезны были для них сведения сообщенные лучшими здесь знатоками киргизского быта  поручиком Валихановым и перевод­чиком Бардашевым».

В книге мемуаров Семенова-Тян-Шанского «Путеше­ствие в Тянь-Шань»  упоминается о встречах с Валихановым. Не говорится о времени, но место - город Омск оговаривается довольно четко.

У Валиханова вообще нет сведений на этот счет. Тем более интересно свидетельство Г. Н. Потанина. Первого января 1857 года он был переведен с Алтая в Омск. «Я застал Валиханова с восторженными воспоминаниями о путешественнике». И далее пишет: «П. П. Семенов при­вез рукопись перевода и часть се дал Чокану прочесть». Из этого следует, что уже до января 1857 года Се­менов и Валиханов были знакомы и притом достаточно близко; иначе ученый не мог бы дать случайно знакомо­му офицеру еще не готовую рукопись, ради которой и для которой приехал из Петербурга с целью личного осмотра мест, описываемых в переводимой им книге Риттера «Азия». На основании этого свидетельства и архивных данных о переводе Потанина с линейной службы в Омск устанавливается, что знакомство Валиханова и Семенова состоялось в 1856 году. Но когда и где именно?

Обратимся к мемуарам Семенова-Тян-Шанского. Они представляют собой дополненные и переработанные пу­тевые записки. Мемуары написаны спустя 50 лет после путешествия. Поэтому следует очень осторожно и крити­чески относиться к позднейшим внесениям и дополнени­ям, которые, кстати, сравнительно легко отличаются от первоначальных путевых записей.

В Омск Семенов (дополнительную фамилию Тян-Шанский тогда не имел, получил значительно позже) приехал вечером 1 июня и прожил в нем двое суток, по­святив это время знакомству с администрацией и деловым разговорам о предстоящем путешествии по Алтаю и Семиречью. Отсюда выехал в Барнаул, а затем на Алтай. Валиханов же. как явствует из его дневников, из Омска выехал не позже 15 апреля, так как Семипалатинск проехал 18 апреля, и до осени находился в Семиречье и Кульдже. Таким образом, они не могли встретиться. как пишут некоторые биографы Валиханова,  Омске весной 1856 года.

В свое краткое пребывание в Омске Семенов, безус­ловно, имел возможность получить информацию о начавшейся экспедиции полковника Хоментовского с участие. Валиханова.

Из Алтая в Семиречье Семенов приехал только через месяца. 11 августа был в Капале, откуда Чокан вы-ехат в Кульджу еще в июле. Лишь поздно вечером 30 ав­густа Семенов добрался до Верного. Через два дня, 2 сен­тября, выехал из Верного в горы Тянь-Шаня, а позднее к озеру Иссык-Куль. Из путешествия на Иссык-Куль возвратился в Верный 1 октября, когда Валиханов еще находился в Кульдже. Следовательно, совершать со­вместные путешествия по Семиречью Семенов и Валиха­нов не могли.

Большой интерес вызывает поездка Семенова в Кульджу. Подробно проследим этот путь. 17 октября Семенов приехал из Верного в Капал и узнал, что два дня тому назад в Кульджу отправлена осенняя почта к консулу Захарову. Возможность попасть в Кульджу была одна - с этой почтой, которая ходила только три раза в год из Капала. «Отважный Абакумов предложил мне, взяв двух казаков, пройти через Семиреченский Ала­тау самым кратким путем и попытаться догнать почту, следовавшую довольно медленно кружным путем через Алтын-Эмель и пограничный Борохудзир... Я в тот же день, 17 октября, отправился с двумя казаками в свой рискованный путь. Абакумов дал мне прекрасную ло­шадь... снабдил меня полным вооружением и костюмом казака». 20 октября в Борохудзнре Семенов присоеди­нился к почте, сопровождаемой восемью казаками и сот­ником.

Борохудзир являлся пограничным пунктом. Четыре дня тому назад здесь была возвращающаяся из Кульджи дипломатическая комиссия, в составе которой был Вали­ханов. Значит, с нею разминулся Семенов на каком-то участке пути между Коксуйским пикетом и Борохудзиром. Жаль, что возможная встреча не состоялась - ина­че это событие обязательно нашло бы отражение в днев­никах Семенова или Валиханова.

27 октября с обратной почтой Семенов выехал из Кульджи и 29-го пересек границу в Борохудзнре. В Ка­пал возвратился уже знакомым путем через Аламанский перевал. В Капале пробыл один день и «после трехднев­ного беспрерывного переезда по почтовому тракту  в Семипалатинск, где остановился по-прежнему у радушного Демчинского. и на этот раз пробыл у него дней пять, имел отраду проводить целые дни с Ф. М. До­стоевским». Следовательно, в Семипалатинск Семе­нов мог приехать 6-8 ноября.

Валиханов выехал из Кульджи 14 октября и, естест­венно, в Семипалатинске мог появиться в конце октября или в начале ноября. Дата выезда его из Семипалатин­ска в Омск довольно легко и точно устанавливается по пе­реписке с Достоевским. 5 декабря 1856 года он пишет из Омска: «Многоуважаемый Федор Михайлович. Спешу воспользоваться случаем, чтобы написать Вам это письмо. После Вашего отъезда я только ночевал в Вашем граде и утром на другой день отправился в путь». Достоевский выехал в Барнаул. А по письмам Достоевского нам точно известно, что в Барнаул он приехал 24 ноября [4]. Рас­стояние по бывшему почтовому тракту Семипалатинск - Барнаул преодолевалось за трое суток. Следовательно, из Семипалатинска Достоевский выехал 22-го, а Вали­ханов- 23 ноября. Таким образом, документально устанавливается одновременное пребывание в Семипала­тинске Семенова и Валиханова и общение их с Досто­евским в ноябре 1856 года.

Но продолжим прерванное чтение письма Чокана: «Вечер этот был для меня ужасно скучен. Расстаться с людьми, которых я так полюбил и которые тоже были ко мне благорасположены, было очень и очень тяжело. Мне так приятны эти немногие дни, проведенные с Вами в Семипалатинске, что теперь только о том и думаю, ка" бы еще побывать у Вас. Я не мастер писать о чувствах и расположении, но думаю, что это ни к чему. Вы, конеч­но, знаете, как я к Вам привязан и как я Вас люблю... Омск так противен со своими сплетнями и вечными интригами, что я не на шутку думаю его оставить. Как Вы думаете об этом? Посоветуйте, Федор Михайлович, как это устроить лучше... Как провели время в Барнауле С глубокомысленным в рассуждении человеком?».

В ответ получено письмо от 14 декабря. «Письмо, добрейший друг мой, передал мне Александр Нико­лаевич. Вы пишете так приветливо и ласково, что я как будто увидел Вас снова перед собой. Когда мы простились с Вами из возка, нам всем было грустно после целый день. Мы всю дорогу вспоминали Вас и взапуски хвалили. Чудо, как хорошо было бы, если 6 Вам можно было бы с нами поехать! Вы бы произвели большой эффект в Барнауле. Демчинский был в своем обыкновенном во все время. Семенов превосходный человек. Я его разглядел еще ближе. Много бы можно Вам рассказать, чего в письме не упишешь. Но когда-нибудь кое-что узнаете... Приезжайте, если можно, скорее к нам, а уж в апреле непременно. Не переменяйте своего намерения... Съеде­тесь ли Вы с Семеновым и будете ли вместе в Семипалатинске? Тогда нас будет большая компания. Тогда, может быть, много переменится и в моей судьбе. Дал бы бог! Вам кланяется Демчинский. Пишу у него в квартире за тем столом, на котором мы обыкновенно завтракали или вечером пили чан».

Это письмо неоднократно печаталось в выдержках и полностью, но биографы Валиханова не обратили внима­ние на следующее.

1. Валиханов провожал Достоевского, уезжавшего в Барнаул. Достоевский ехал в компании лиц, очень близ­ких Валиханову и Достоевскому. Кто эти лица? Одного мы точно знаем. Это Демчинский, адъютант семипала­тинского губернатора. Во время каждого проезда через Семипалатинск П. П. Семенов находил приют в его квар­тире. Фамилия второго также известна - Семенов. Но кто этот Семенов? Семенов-Тян-Шанский или однофами­лец? Не его ли называет Валиханов «глубокомысленным в рассуждении человеком»?

На эти вопросы дает ответ сам Достоевский в письме от 21 декабря 1856 года к Врангелю: «...я ездил в Барнаул и Кузнецк с Демчинскнм и Семеновым (членом Географического общества). В Барнаул мы приехали 24 ноября». А между тем Семенов-Тян-Шанский в своих мемуарах говорит: «Закончилось мое свидание с Федо­ром Михайловичем н путешествие в начале ноября 1856 года».

Как мы видим из приведенного письма Достоевского, свидание закончилось не в Семипалатинске, а в Барнау­ле. В Барнаул приехал не в начале ноября, а в конце.

И не один а вместе с Достоевским и Демчинским.

Мы отметили только один факт неверной датировки Деталей своей жизни, а их в мемуарах Семенов-Тян-Шанский допустил немало. Такие ошибки встречаются в позднейших дописках и вызваны, очевидно, давностью описы­ваемых событий в таких  словах «Приезжайте... в апреле непременно. Не переменяйте своего намерения... Съедетесь ли Вы с Семеновым, будете ли вместе в Семипалатинске? Тогда идет большая компания» явно сквозит мысль, что Валиханов и Семенов договорились о новой встрече в Семипалатинске и. возможно, о совместных путешестви­ях в будущем 1857 году, что они довольно близко сдружились, понимали и разделяли научные интересы друг друга.

3. «Вам кланяется Демчинский. Пишу Вам у него в квартире за тем столом, на котором мы обыкновенно завтракали или вечером пили чай». Из этих слов вытека­ет, что «большая компания» постоянно собиралась в хо­лостяцкой квартире Демчинского и, очевидно, нередко ночевала, поскольку «обыкновенно завтракали» за тем столом, на котором Достоевский пишет письмо.

Кто же мог составлять «большую компанию»? Из­вестны пять лиц: Демчинский, Валиханов, Достоевский, Семенов и горный инженер Ковригин. В каких отноше­ниях были лица «большой компании»? Семенов и Досто­евский были знакомы по Петербургу с сороковых годов. Их связывала причастность к кружку Петрашевского, воспоминания об общих знакомых (Н. Я. Данилевском, М. Е. Салтыкове-Щедрине, А. Н.  Плещееве, братьях

B.  Н. и А. Н. Майковых, И. М. Дебу, Н. А. Спешневе, C.Ф. Дурове, Момбелли, Ф. Н. Львове. А. И. Пальме и других).

П. П. Семенов счастливо избежал судьбы своих дру­зей. Естественно, что, попав в далекий и глухой Семи­палатинск, он искренне был рад встрече с товарищей юности.

Достоевский сошелся близко с семипалатинскими ин­теллигентами Демчинским  и  Ковригиным.  Валиханов также был в приятельских отношениях с Демчинским, о чем говорит частое пребывание в его квартире. С Ковригиным Валиханов совершал совместную поездку в Лепсинск из Капала. Достоевский по образованию инженер Ковригин тоже. Это обстоятельство могло служить по­водом для их сближения. Ковригин одолжил Достоевско­му довольно крупную сумму денег (600 рублей). Случай­ным знакомым такое доверие редко оказывают.

Отношения Достоевского и Валиханова общеизвест­ны. 21-летний Валиханов после пребывания в Семипалатинске в кругу образованных людей, людей большого интеллекта   и еще   больших по сложностей  (Семенов и Достоевский), возвратившись в Омск, задыхался в чиновничье-бюрократическом   мире.   Искал   пути   освобождения из этого душного мирка, искал способ  и формы применения своих сил, поэтому обратился к До­стоевскому за советом. В ответ получил пространное письмо, удивительно теплое и искреннее, проникнутое глубокой заинтересованностью в судьбе Валиханова. Как хорошо Достоевский понимал своего молодого друга (Достоевскому с 30 октября пошел 36-й год). «Вы пише­те, что Вам в Омске скучно - еще бы! Вы спрашиваете совета, как поступить Вам с Вашей службой и вообще с обстоятельствами. По-моему, вот что: не бросайте зани­маться. У Вас есть много материалов. Напишите статью о степи, ее напечатают (помните, мы об этом говорили)... Всего лучше, если б Вам удалось написать нечто вроде своих записок о степном быте, Вашей жизни там и т. д. Это была бы новость, которая заинтересовала бы всех. Так было бы ново, а Вы, конечно, знали бы, что написать (например, вроде Джона Теннера в переводе Пушкина, если помните). На Вас обратили бы внимание и в Омске, и в Петербурге. Материалами, которые у Вас есть, Вы бы заинтересовали собой Географическое общество... с 1-го сентября будущего года Вы бы могли выпроситься в го­довой отпуск в Россию. Год прожив там, Вы бы знали, что делать. В этот год Вы бы могли решиться на дальней­ший шаг в Вашей жизни. Вы бы сами выяснили результат, т. е. решили бы, что делать далее... Вспомните, что Вы первый киргиз - образованный по-европейски вполне. Судьба же Вас сделала вдобавок превосходней­шим человеком, дав Вам и душу и сердце... Я так Вас люблю, что мечтал о Вас и о судьбе Вашей по целым дням... Трудно решить: какой сделать Вам первый шаг. Но вот еще один совет (вообще) - менее загадывайте и мечтайте и больше делайте: хоть с чего-нибудь да начните, хоть что-нибудь да сделайте... Что-нибудь все-таки лучше, чем ничего. Дай бог Вам счастья. Прощай­те, дорогой мой, и позвольте Вас обнять и поцеловать раз десять. Помните меня и пишите чаще».

Достоевский, безусловно, отлично аттестовал Валиха­нова Семенову, приехавшему в Семипалатинск несколь­ко позднее. Эти рекомендации помогли Семенову быстрее увидеть в молодом Валихаиове большие задатки учено­го и путешественника, прекрасного товарища и чудесного собеседника.

Во время встреч в квартире Демчинского оба путе­шественника могли делиться своими впечатлениями и ре­зультатами поездок на Иссык-Куль, в Кульджу и по Се­миречью. Не под влиянием ли этих бесед Семенов уже в декабре 1856 года из Барнаула выслал в Петербург ат­тестацию на избрание Валиханова в действительные члены Русского географического общества? Аттестация была дана человеку, который к этому времени официаль­но ничем не зарекомендовал себя. А ведь по уставу 1859 года «в члены общества избираются лица, принимающие деятельное участие в успехах наук, составляющих пред­мет общества». По аттестации Семенова в протоколе об­щего собрания от 27 февраля 1857 года записано [85]: «Чокан Валиханов совершил путешествие на восточные берега Иссык-Куля, где собрал богатый запас географи­ческих, этнографических и исторических материалов о киргизской степи, которые готов сообщить». Это убеди­тельное «косвенное свидетельство» о характере бесед двух ученых при встречах в семипалатинской квартире Василия Петровича Демчинского. Другим свидетельст­вом является письмо П. П. Семенова от 20 октября 1857 года секретарю Географического общества В. П. Безобразову, отрывок из которого приведен в начале нашего очерка.

Несомненно, что Семенов предложил Валиханову обобщить свои наблюдения и знания в статье и предста­вить ее в Географическое общество. Валиханов с готов­ностью обещал выполнить. Об этом именно говорит про­токольная запись: «...собрал богатый запас материалов о киргизской степи, которые готов сообщить».

Опубликованные в «Записках Русского географиче­ского общества» в 1861 году «Очерки Джунгарии» явля­ются предполагаемой статьей, но рамки се оказались зна­чительно расширены за счет дополнительного материала, собранного во время Кашгарской экспедиции 1858-1859 годов.

По содержанию «Очерки Джунгарии» идентичны замыслу Семенова, который сам собирался представить обществу «общее обозрение Заилийского края Киргиз­ской степи, в котором... изложить беглый очерк всего края и заметки о его природе» (из отчета РГО за 1856 год). Такого очерка Семенов не написал. Сопостав­ление его заявки с протокольной записью аттестации и «Очерками Джунгарии» не оставляет сомнения в том, что именно Семенов и именно в 1856 году передал идею очерков Валиханову и вдохновил его на создание заме­чательного труда.

Многие биографы, утверждая, что знакомство Вали­ханова с Семеновым произошло в Омске весною 1856 го­да, ссылаются на мемуарное свидетельство Семенова: «Во время краткого моего пребывания в Омске я успел познакомиться, хотя еще довольно поверхностно, с луч­шими деятелями города... Но особенное внимание мое обратили на себя двое талантливых молодых офицеров, незадолго перед тем окончивших курс в Омском кадет­ском корпусе, которые сами искали случая познакомить­ся со мной. Один из них. родом казак, поразил меня не только своей любознательностью и трудолюбием, но и необыкновенной, совершенно идеальной душевной чисто­той и честностью своих стойких убеждений; этот был прославившийся впоследствии как путешественник и ис­следователь Сибири и Центральной Азии Григорий Ни­колаевич Потанин... Другим лицом, особенно меня заин­тересовавшим в Омске, был Чокан Чингизович Валиха­нов. Впоследствии, уже в Петербурге, под моим влиянием слушал лекции в университете. Из него вышел бы заме­чательный ученый, если бы смерть, вызванная чахоткой, не похитила его преждевременно».

Отметим, что эта запись не могла быть внесена в путевой дневник во время неоднократных, но кратковре­менных посещений Омска. Она является поздней допис­кой, что и вызвало совмещение во времени разновремен­ных фактов и событий.

В воспоминаниях Потанина содержится точное указа­ние на время знакомства с Семеновым. Вот как он пишет об этом: «П. П. Семенов, отправляясь во вторую поездку, вновь заехал в Омск. Он слышал обо мне в Алматах (нынешний Верный) и хотел меня видеть. Прихожу со службы домой и вижу, на столе лист бумаги, на котором почерком Чокана написано: «Был у тебя с П. П. Семеновым. Жалеем, что не застали дома». Я бро­сился к Чокану... но только что вышел на ближайшую площадь, как вижу - ко мне направляются сани и в них две фигуры. Я узнал... Чокана; его спутник был Семенов. Все мы трое вновь вернулись в мою квартиру». Из слов Потанина явствует, что Семенов о нем мог слышать толь­ко во время летне-осенних путешествий по Семиречью 1856 года, а описанная встреча состоялась в марте 1857 года. Это еще раз опровергает утверждение, что Семенов познакомился с Потаниным и Валихановым в Омске вес­ной 1856 года.

Семенов-Тян-Шанский вспоминает, что в первый при­езд в Семипалатинск он был любезно приглашен блестя­щим армейским офицером Демчинским остановиться у него, так как в городе не было никаких гостиниц, а по возвращении из Кульджи «остановился по-прежнему у радушного Демчинского и на этот раз, пробыв у него дней пять, имел отраду проводить целые дни с Ф. М. До­стоевским».

Следует отметить, что в Семипалатинске Семенов прожил не пять дней, а значительно больше, по крайней мере в 2,5 раза. Это время ушло, как и предполагал в одном из своих писем [17J, «на собрание сведений о на­шей торговле с Китаем», а также на выписку данных ме­теорологических наблюдений. Метеостанции тогда не было. Наблюдениями за погодой занимался корреспон­дент Русского географического общества, автор большо­го количества статей Николай Алексеевич Абрамов. В Семипалатинском областном правлении он занимал должность начальника хозяйственного отделения, в кото­рое поступали все официальные сведения о торговых де­лах с Китаем. Именно в архиве этого отделения и у Н. А. Абрамова получил нужный материал П. П. Семе­нов.

Подведем итоги. Семенов-Тян-Шанский и Валиханов в 1856 году не могли совершать совместные поездки по Семиречью и в Кульджу. Личное их знакомство состоя­лось не весной в Омске, а в ноябре 1856 года в Семипа­латинске, в квартире общего знакомого Василия Демчинского. Посредниками были хозяин квартиры и Достоевский. Не исключено, что из-за отсутствия в городе гостиницы Валиханов, как и Семенов-Тян-Шанский, квартировал у Демчинского. Здесь же происходили встре­чи «большой компании» и закладывались прочные осно­вы многолетней дружбы двух замечательных ученых XIX века.



Раздел: Находки краеведа



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



    « Вернуться
    « Льюис: Пулемёт товарища СуховаПулемёт Максим: Свинцовый ливень »

    Кубистическая композиция :: Суетин Николай
    Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
    Сторож
    Угловой контррельеф
    Печально знаменитые пистолеты

    Индиго: малолетние гении или раса высших людей?



    Картины Малевича
    Картины Шагала
    Лучшие исторические фильмы

    Топ 100 кино
    Павел Филонов
    Лучшие эротические триллеры
    Топ 100 лучших комедий 21 века
     
     
     Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне