Опубликовано: Май 11, 2011

На землях древнего орошения

  Мы были не первыми советскими археологами, посетившими развалины древнего Хорезма. В 1928-1929 годах в районе развалин средневековой столицы хорезмшахов - Ургенча (ныне городок КуняУргенч в Ташаузской области ТССР) работала экспедиция А. Ю. Якубовского, давшего первое научное описание ургенчского комплекса архитектурных памятников.

  В 1934 году в Ташаузской области ТССР, на развалинах средневекового Замахшара, работала экспедиция М. В. Воеводского. Однако обе экспедиций затронули лишь средневековые слои этих памятников. Древнего, домусульманского Хорезма впервые коснулась экспедиция ташкентских археологов Я Гулямова и Т. Миргиязова, раскопавших в 1936 году зороастрийский могильник середины I тысячелетия нашей эры на холме Кубатау, близ Мангыта.

  В 1937 году Я. Гулямов возобновил свои работы на «землях древнего орошения» южной Кара-Калпакии. В том же году и в том же районе приступила к работам наша экспедиция.

  Выбор этого района был не случаен. Задача состояла в том, чтобы выйти за пределы культурной полосы, вглубь пустыни, где можно было рассчитывать найти пощаженные временем и человеком памятники наиболее глубокой древности. Этому учил нас и опыт экспедиций начала нашего века в восточный Туркестан.

  «Земли древнего орошения» - обширные районы пустыни, несущие следы ирригации и изобилующие развалинами, - были известны в Средней Азии и, в окружающей Хорезмский оазис части Кзыл-Кумов и Кара-Кумов уже достаточно давно. Их отмечали многочисленные путешественники. Значительная часть их была нанесена на географические карты. Самое происхождение этих земель, причины их запустения давно волновали не только историков, но и географов и геологов Они составляли одну из историко-географических загадок древней Средней Азии. Каких только теорий по этому поводу не выдвигалось! Одни объясняли это изменением течения рек, другие - неотвратимым наступлением песков и якобы порожденным самой ирригацией засолением почв и, наконец, общим катастрофическим «усыханием Средней Азии».

  Но все это были лишь домыслы, по существу ничем не обоснованные, ибо не только причины, но даже время запустения этих земель оставались неизвестными. Решающее слово принадлежало историкам и археологам, и это составляло большую самостоятельную исследовательскую задачу, определившую в числе прочих наш выход в пустыню.

  О «землях древнего орошения» юго-восточной Кара-Калпакии мы имели некоторые исторические сведения. Они позволили нам предположить очень раннее запустение этих земель. Нам было известно, что до X века правобережье южного Хорезма было центром древнего Хорезмийского царства. Здесь лежала домусульманская столица страны - город Кят. Но в конце X века центр политической жизни страны перешел в Ургенч, и с тех пор эта территория отступает на второй план и явно приходит в упадок. Резиденция древних хорезмшахов - замок Филь, или Фир, - была смыта Аму-Дарьей в 997 году. В XII веке арабский географ Самани сообщает, что некоторые города правобережья лежали в развалинах и площадь их распахивалась. А в XIV веке знаменитый арабский путешественник ибн Батута по дороге из Кята в Бухару, т. е. как раз на территории южной Кара-Калпакии, не встретил ни одного селения, в то время как в левобережном Хорезме, в особенности в Ургенче и его округе, в дни ибн Батуты жизнь еще била ключом.

  Множество памятников, сохранившихся между Гульдурсуном и Султан-Уиздагскими горами, дало нам основание предполагать, что именно здесь больше всего шансов найти нетронутые временем памятники домусульманской эпохи.

  В 1938 году наша экспедиция развернула большую работу по раскопкам памятников древнего Хорезма домусульманской эпохи.

  Первым объектом раскопок был избран замок VIII века Тешик-Кала, великолепно сохранивший свой внешний облик. Этот замок был свидетелем арабского завоевания Хорезма. С базы в Тешик-Кала была проведена разведка наиболее удаленной вглубь пустыни цепи развалин - Кой Крылган Кала, Ангка Кала и др.

  Еще в разгаре раскопок наше внимание привлек рисующийся на восточном горизонте своеобразный, не похожий на окружающие замки VII-VIII веков силуэт крепости, потонувшей в море песков. Мы подолгу рассматривали его в бинокль и обменивались догадками. Над грядами тяжелых барханов поднимались замыкающие полосу стен трапециевидные очертания угловых башен крепости, навевавшие ассоциации с памятниками классического Востока. И как только выдался более или менее спокойный день на раскопках, мы с фотографом Е. Поляковым и верблюдоводом Сансызбаем Урюмовым вышли на верблюдах по направлению к загадочным развалинам.

  Переход был крайне тяжелым. Путь лежал через ряды огромных, грозно вздыбленных грив барханов. Гребни их, по которым осторожно шагали наши верблюды, отвесно срывались в провалы глубоких «уев»- котловин выдува. На лежащем глубоко под нами дне этих котловин ветер крутил вихри сверкавшего блестками слюды черноватого песка.

  В море барханов утонули развалины - их не было видно ни сзади, ни спереди, но наш проводник уверенно вел нас извилистым путем, то огибая «уи», то поднимаясь по песчаным склонам. И вдруг с гребня одного из барханов перед нами неожиданно открылась широкая площадь Такыров, покрытых россыпью багряно-красных черепков. Над такырами поднимались причудливые очертания развалин странной крепости, не похожей на все то, что мы видели до сих пор. До цели нашего путешествия было еще далеко. Этой крепости (как мы потом узнали, это была Кой-Крылган-Кала) не было видное башни замка Тешик-Кала. Полуразрушенные стены восемнадцатигранной цитадели были окружены правильным кругом почти сравненной с землей внешней стены с остатками девяти башен. Грани стен цитадели, сложенные из огромных квадратных сырцовых кирпичей, поднимавшиеся местами на 5-6 метров, были прорезаны узкими и частыми щелями бойниц. А внутри и вокруг цитадели лежали бесчисленные фрагменты сосудов великолепной выделки и обжига, поверхность которых была покрыта то красным лаком, то украшенной прорезанным орнаментом в виде углов и треугольников с последующей красной, коричневой и черной раскраской по розовато-желтому фону. Среди черепков мы подняли бронзовый двухперый наконечник стрелы раннескифского типа и пару терракотовых статуэток - безголовую фигурку мужчины, сидящего поджав под себя одно колено и положив руку на другое, и изображение женщины, сидящей, спустив ноги на одну сторону, на спине фантастического зверя.

  Перед нами была другая эпоха, гораздо более древняя, не та, над изучением которой мы работали в Тешик-Кала; перед нами был первый памятник ранней античности Хорезма.

  На закате, пройдя новые гряды тяжелых песков, мы вышли на такыры, к цели нашего путешествия - Ангка-Кала, также относящейся к античной эпохе, но к более позднему периоду - к первым векам нашей эры. На такыре мы подняли медную монету с изображением царя в своеобразной короне в виде орла. Эта монета относится к третьему веку нашей эры. Впоследствии она помогла нам датировать интереснейшие находки на раскопках замка Топрак-Кала.

  На «землях древнего орошения» южной Кара-Калпакии мы провели раскопки четырех памятников. На раскопках одного из них в Джанбас-Кала участники экспедиции, студенты Московского университета Абрамович и Вактурская, обнаружили в обширной песчаной котловине местонахождение кремневых орудий и украшенную штампованным орнаментом керамику. Это была стоянка первобытных хорезмийцев, значительно более древняя, чем стоянки бронзового века. Согласно существующему у археологов обычаю, мы назвали ее по имени ближайшего населенного пункта кельтеминарской культурой. Время бытования этой культуры уводит нас в начало III, а Может быть и в IV тысячелетие до нашей эры.

  Раскопки Джанбас-Кала-4 позволили нам восстановить общий облик этой своеобразной культуры,

  Кельтеминарцы изготовляли свои орудия исключительно из камня и кости. Культурный слой стоянки содержал бесчисленное множество кремневых поделок - скребки, скобели, проколки, вкладыши, лезвия крупных костяных орудий. Из таких же пластинок изготовлялись своеобразные миниатюрные наконечники стрел.

  Пищей служила главным образом рыба, преимущественно щука и сом. Кости рыб буквально переполняют культурный слой стоянки. Но наряду с этим немалую роль играла и охота Найдено много костей кабана, оленя, водоплавающей птицы.

  Пища варилась в глиняных сосудах, изготовленных без гончарного круга, имеющих заостренное дно и покрытых богатейшим штампованным орнаментом. Изделия из керамики поражают разнообразием форм и богатством орнамента.

  В огромных жилищах, сделанных из дерева и камыша, обитала целая родовая община - примерно в 100-120 человек, включая детей.

  Анализ материалов, добытых на раскопках кельтеминарских поселений, позволяет наметить некоторые линии культурных связей древнейшего населения Хорезма с племенами, жившими в Казахстане и Сибири, а также с Индией и Ираном. В Минусинском крае в погребениях III тысячелетия до нашей эры обнаружены украшения, сделанные из нижнеамударьинских раковин, а бусы кельтеминарских женщин были сделаны из раковин, привезенных из Индии. Среди раковин, найденных нами в Джанбас-Кала 4, два вида живут в водах бассейна Индийского океана - в Красном море. Персидском и Аравийском заливах. Постоянная окраска сосудов в красный цвет, а также их относительно высокое техническое качество, видимо, отражают влияние древних культур земледельческих племен южной Туркмении и Иранского плато.

  Так памятники первобытной кельтеминарской культуры рассказали нам о культурных связях Хорезма с древними цивилизациями Среднего Востока и отдаленными странами севера еще в IV и III тысячелетиях до нашей эры.

  Прямыми потомками кельтеминарцев были люди тазабагьябской культуры, жившие в середине II тысячелетия до нашей эры. Стоянки этого времени расположены частью на барханах, частью на такырах Мы нашли здесь кремневые орудия, напоминающие орудия труда кельтеминарцев, остатки медных орудий и плоскодонную посуду со штампованным орнаментом, которая во многом напоминает посуду бронзового века Сибири и Казахстана. Мы не имеем пока прямых данных о хозяйстве тазабагьябцев, но есть все основания полагать, что они занимались скотоводством и мотыжным земледелием

  Отсутствие следов ирригации в окрестностях тазабагьябских стоянок заставляет полагать, что земледелие в эту эпоху не базировалось еще на искусственном орошении и использовало естественную влажность районов речной поймы.



Раздел: Древний Хорезм



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Загадка винтовки РемингтонаБраунинг: человек и пистолет »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Молитва
картина Крестьянская семья :: Павел Филонов
Ятаган: Коварный клинок

Качающаяся двухстворчатая дверь с фрамугой



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне