Опубликовано: Апрель 3, 2011

Люди рода Козла - искусство древних жителей Кара-депе

...Когда смотришь на эту расписную карадепинскую чашу, то создается впечатление, что изображенные на ней странные пятнистые животные шли попарно, колон­ной, и вдруг все они внезапно остановились и слегка присели, как бы приготовившись к прыжку. У каждого зверя четыре лапы, длинный хвост, типично кошачий изгиб тела. Словом, животные очень напоминают ка­ких-то хищников из семейства кошачьих, и прежде все­го леопардов или гепардов. Но у этих зверей нет такой существенной части тела, как голова; вместо нее на­рисовано что-то, скорее напоминающее усы.

Мастерски исполненная чаша великолепна: мягкие, чистые тона окраски, странный рисунок (леопард без головы!), почтенный возраст (пять тысяч лет!) - все это интригует и заставляет задуматься. В самом деле, кого изобразил здесь мастер? Почему у зверей нет го­лов? Почему такие рисунки, не свойственные расписной керамике древних земледельцев Южного Туркмениста­на, в определенное время вдруг появились на их сосу­дах? И почему они вскоре же исчезли?

Как уже говорилось, на расписной посуде Кара-депе поры Намазга III можно видеть животных, которых ар­хеологи условно именуют козлами, барсами, птицами, орлами, коровами; на одном черепке мы видим живот­ное, весьма похожее на барана. Среди глиняных и мра­морных фигурок - быки (или коровы), сайга, собака, а также какие-то другие животные, причем одни из них напоминают баранов, другие - кабанов, а относительно третьих трудно даже высказать какое-либо предполо­жение.

Изучив изображения зверей и птиц в искусстве древ­них земледельцев, Г. Н. Лисицына сделала вывод: «...не­смотря на такое до известной степени выборочное ото­бражение животных в произведениях искусства, мы не находим среди рисунков ни одного надуманного: все они отражали характерных представителей фауны Южного Туркменистана».

Итак, первый вывод: всех животных, которых изо­бражали карадепинцы, они знали, видели - это не ка­кие-то диковинные заморские звери и птицы.

Тогда почему же мастера с Кара изображали имен­но эту группу, именно такой набор животных? Может быть, это были самые важные для них звери и птицы?

Точно известно, что в эпохи энеолита и бронзы ос­новными домашними животными древних земледельцев являлись овцы, козы и крупный рогатый скот; они име­ли также собак, верблюдов и свиней; домашней птицы, скорее всего тогда еще не было.

Главной добычей охотников подгорной полосы в эти же эпохи, как вы помните, были джейраны и куланы; кроме того, добывали диких козлов и баранов, тугай­ных оленей, кабанов, сайгаков, зайцев, волков, Лисиц.

Следовательно, в наборе животных на керамике нет основного домашнего животного - овцы, нет и главных объектов охоты - джейрана и кулана, зато присутст­вуют барс, орел и птицы, которые не играли существен­ной роли в жизни карадепинцев. А это наводит на мысль, что на своей посуде карадепинскне художники рисовали не домашних животных и не объекты охоты, а нечто совсем иное. Что же именно?

Обратим внимание на следующие обстоятельства. Первое - в джейтунскую эпоху изображений животных на керамике мы не встречаем; второе - изображения козлов появляются в пору позднего Намазга I, но это линейные, схематические изображения, не похожие на яркие росписи периода Намазга III; третье - во время Намазга 111 происходит своего рода «нашествие» животных, причем первое место среди зооморфных сюже­тов занимает козел, четвертое - птицы, нередко нарисованы, вместе с солярными кругами; пятое - появление зооморфных росписей на Кара совпадает с появлением на этом поселении мужских статуэток (до поры Намазга 111 здесь были изображения, лишь женских божеств), шестое появление зооморфных рисунков совпадает также с изменениями в характере захоронений; сердце мое - керамика поры Намазга III с зооморфными сюжетами распределена по территории Кара неравномерно, те или другие сюжеты приурочены к определенным группам домов.

Совокупность всех приведенных фактов наводит на мысль, что резкое изменение в росписи на посуде, свое­го рода «нашествие» зооморфных сюжетов связано, ви­димо, с какими-то влияниями извне. И действительно, ознакомление с керамикой древнеземледельческих посе­лений Ирана показывает, что и сюжеты, и манера изображения, которые мы находим на посуде Кара в пору Намазга III, имеют прямые аналогии в росписях сосудов с Гиссара и Сиалка; изображения птиц с соляр­ными кругами встречаются и в Сиалке III, и в Гияне V. Итак, источник появления зооморфных сюжетов - Иран.

Известно, что зооморфные сюжеты встречаются на керамике древних земледельцев Средней Азии, Ирана, Месопотамии; в Индии, на печатях из Мохенджо-Даро, также видим изображения различных животных. «Эти изображения, - пишет В. М. Массон, - различны по уровню художественного мастерства, различны и по со­ставу воспроизводимых животных, но настойчивая при­верженность древних гончаров к зооморфной тематике, без сомнения, является выражением какой-то общей и важной закономерности».

Какой же? Прежде всего, вспомним о том, что в энеолите и бронзе охота у древних земледельцев на­званных стран играла уже незначительную роль. Поэто­му, полагает В. М. Массон, «следует считать, что изображения диких животных на расписной керамике раннеземледельческих племен отнюдь не являются вос­произведениями охотничьих сцен» 3.

В чем же тогда смысл этих рисунков? «Нам пред­ставляется, что рисунки животных на расписной кера­мике Южного Туркменистана отражают какие-то обще­ственные представления более раннего этапа, чем раз­витое земледельческо-скотоводческое хозяйство. Скорее всего, это - отражение тотемизма, широчайшим образом распространенного у охотничьих племен всего мира и частично сохраняющегося у ранних земледельцев».

Напомним, что тотемизм - это вера человека в род­ственную связь с животными или растениями. Согласно таким воззрениям, группа людей, какой-то род ведет свое происхождение от того или иного тотема, т. е. от определенного вида животного или растения (чаще все­го тотемы - звери и крупные птицы). Так, у коренных народов Сибири многие роды считали своим тотемом медведя, в Индии среди лесных племен известны тоте­мы быка и тигра. Такие роды так и назывались: род Медведя, род Тигра и т. д. Тотем - не божество; глав­ное в тотемизме - вера в родство со своим предком, а тем самым и с определенным видом животного или ра­стения.

Тотемизм - характерная черта мировоззрения пле­нен охотников-собирателей - не исчезает, однако, сразу после перехода этих племен к оседлому, земле­дельческому хозяйству (вспомним приведенное нами высказывание Ф. Энгельса о консерватизме религиозных воззрений). Так, у типично земледельческих племен ин­дейцев пуэбло (юго-запад США) мы видим фратрии и Роды Койота, Медведя, Пумы, но также и роды Табака, Кукурузы, Арбуза. Названия родов, связанные с дики­ми животными, свидетельствуют о более раннем перио­де истории племен пуэбло, а названия, связанные с зем­леделием, но более позднем.

В Южной Туркмении в пору Намазга III изображе­ния животных на керамике сохранялись как символу, как гербы родовых групп. Эти символы отражали не расцвет тотемизма, а период его угасания.

Картина получается довольно странная: в период расцвета тотемизма зооморфные сюжеты на керамике отсутствуют, когда же тотемизм стал клониться к упад­ку, то изображения животных вдруг появляются на по­суде земледельческих племен.

В. М. Массон объясняет это тем, что в период рож­дения керамического искусства такого роскошного оформления сосудов, как, скажем, в пору Намазга III» на Кара-депе просто не могло быть: мастера не имели еще ни опыта, ни традиций. Когда же художественное оформление сосудов прошло немалый путь в своем раз­витии, когда уже выработались определенные традиции (был накоплен достаточный опыт, разработана техника), тогда только мастера смогли перейти к изготовле­нию роскошной расписной керамики, и первыми сюже­тами росписей стали именно зооморфные сюжеты, ибо традиции тотемизма были еще живы.

Как уже говорилось, на посуде, найденной в одних домах, преобладали одни сюжеты, в других - другие. Это связано, скорее всего, с тем, что каждый род изго­тавливал сосуды с «гербом» своего тотема. И только посуда с изображением козлов более или менее равно­мерно распределена по всему поселению. Видимо, ко­зел являлся тотемом всех карадепинцев или даже всех земледельцев подгорной полосы, а тотемами отдельных родов были барс, орел, корова и т. д.

Среди всех зооморфных сюжетов козел занимает по количеству первое место. Это не случайно: он был од­ним из основных тотемов у охотничьих племен верхнего палеолита и мезолита. Его почитали на обширных тер­риториях Ближнего Востока и Средней Азии, причем почитание это держалось с поразительной стойкостью в течение тысячелетий. Древние земледельцы Ирана иногда изображали козла с солнцем между рогами; древние земледельцы Южного Туркменистана рисовали его на керамике. У туркменских племен в племенных и родовых этнонимах известно восемь названий, связан­ных с козлом, причем имя козла (теке) носит одно из важнейших племен (текинцы). Да что там мезолит, энеолит или даже средние века: еще в начале нашего столетия в глухих районах Памира у таджиков сохра­нялся культ козла, связанный, правда, уже с мусуль­манским святым...

Кого же все-таки изображали карадепинцы на сво­их сосудах? Что надо понимать, скажем, под орлом? Действительно ли был нарисован орел, или же это ка­кая-то другая хищная птица?

Присмотримся внимательнее к изображениям жи­вотных на расписной керамике Кара. Рисунок, условно именуемый археологами орлом, изображает какую-то крупную хищную птицу. Орел всегда и везде произво­дил сильное впечатление на людей. Всматриваясь в ри­сунки на карадепинской керамике, невольно вспоми­наешь геральдику европейского средневековья: на посу­де Кара - типичный геральдический орел.

Однако эти же рисунки удивительно напоминают и других птиц - грифов и сипов с их длинными, голыми или слабоопушенными шеями. Нельзя не учитывать то­го, что грифы и сипы (в Южной Туркмении обитают черный гриф и белоголовый сип) постоянно встречались около поселений, где они питались падалью, и являлись непременной, а потому и привычной для человека частью ландшафта. Однако решить, какую именно хищ­ную птицу изображали карадепинцы, в данное время невозможно.

Чаще всего на керамике, как уже не раз отмечалось, встречаются козлы. В том, что это именно козлы, сомне­ваться не приходится. Причем не домашние, а именно дикие, с могучими, загнутыми назад рогами, совсем как у безоаровых козлов. Так как последние обитали (и обитают) и в Туркменской ССР, И в Иране, то с очень большой долей уверенности можно утверждать, что на карадепинских сосудах изображен безоаровый козел.

То же можно сказать и об изображении коровы: оно не оставляет сомнений. Зато совсем неясно с птицами. То ли это плывущие утки, то ли идущие по степи дрозды, то ли какие-то другие птицы. И утки и дро­фы были, безусловно, известны древним земледельцам, но кого именно они изображали на своих сосудах, мы не знаем.

Остается хищник из семейства кошачьих. В Туркме­нии и в соседних с ней областях прежде водились три вида крупных кошек: тигр, леопард и гепард. У тигра шкура полосатая, а на карадепинских чашах изображен зверь с пятнистой шкурой, значит, это был не тигр. За то и у леопарда и у гепарда шкура пятнистая. Кого же изображали карадепинские мастера - леопарда или ге­парда?

Дать определение вида зверя по рисункам на чашах из Кара невозможно: слишком уж они схематичны. Если исходить из общих соображений, то за леопарда говорит следующее: этот хищник был хорошо известен древним земледельцам Ирана и Южного Туркмениста­на. Он частенько селился рядом с деревнями и, будучи сильным, смелым и ловким зверем, превращался в этом случае в грозного врага человека. Но нападал ли лео­пард на людей и домашних животных в те времена, ког­да дикого зверя и птицы было полным-полно? Никаких данных на этот счет у нас нет. Во всяком случае, лео­пард был заметным зверем, достойным стать тотемом любого рода.

Гепард также обычное животное на Ближнем Восто­ке и в Средней Азии. Он в отличие от леопарда никог­да не считался врагом человека: случаи нападения ге­парда на людей неизвестны. Зато этот зверь мог пора­зить древних охотников Ближнего Востока своим уди­вительно быстрым бегом, способностью мгновенно на­гнать и убить самую быстроногую антилопу. Гепард - столь же достойный «предок» для человека, как и леопард.

В последние годы чаша весов склонилась все же в пользу гепарда. Из Ирака возвратились советские ар­хеологи, опубликовавшие в журнале «Советская архео­логия» (1971, № 3) отчет о своих работах. По этой публикации в «Природе» был помещен реферат, а на первой странице обложки журнала № 10 за 1971 г. да­на фотография обломка расписного сосуда с поселения Ярым-Тепе II (V тысячелетие до н. э.). В подписи под фото указывалось, что на фрагменте сосуда изображен леопард.

В ответ на эту публикацию в редакцию «Природы» поступило письмо от зоолога Ю. К. Горелова, в котором он писал, что на фрагменте из Ярым-Тепе II изображен не леопард, а гепард. «Об этом, - полагает автор пись­ма, - свидетельствуют мелкие плотные пятна на спине и боку (у леопарда они кольцевидные); общие очерта­ния тела - подтянутый живот и длинные ноги; харак­терное строение головы - крайне выпуклая лобная пло­щадка, заметно возвышающаяся над остальными частя­ми черепа».

Редакция попросила прокомментировать письмо Ю. К. Горелова Г. Н. Лисицыну и А. Г. Банникова. Г. Н. Лисицына высказала мнение, что древние земле­дельцы вообще не ставили перед собой задачи изобра­жения какого-либо конкретного вида; эти росписи отра­жают лишь самые общие черты, свойственные живот­ным отдельных крупных семейств. Именно в силу своей условности зооморфные рисунки подразделяются ар­хеологами на такие собирательные группы, как птицы, козлы и др.; «среди „кошек" археологи не выделяют ка­кой-либо вид, а нередко условно именуют все эти изоб­ражения барсами или леопардами».

А. Г. Банников поддержал мнение Ю. К. Горелова. «Нет сомнения, - писал он, - что на сосуде изображен гепард. Именно этот вид кошки очень хорошо был из­вестен охотникам, поскольку гепард с давних пор в Пе­редней и Средней Азии использовался как прирученное животное, с помощью которого охотились на диких ко­пытных, особенно часто на джейрана».

Итак, зоологи решительно высказались в пользу ге­парда, но лишь по данному фрагменту. Возможно, что в одних местах на сосудах изображали гепарда, а в других - леопарда. В общем, до конца вопрос этот не ясен. Но кого бы древние земледельцы, ни изображали на своих сосудах леопардов или гепардов, несомнен­ным остается тот факт, что обе эти кошки, а также и тигр обитали в Южном Туркменистане. Несомненно, также, что жители поселений подгорной полосы и Геоксюрского оазиса знали всех этих крупных хищников. Почему же в таком случае ни на одном поселении не найдены кости крупных кошек?

Прежде всего, о самом факте отсутствия костей. Ду­мается, что сам по себе он ничего не доказывает. Попы­таемся понять причины отсутствия на поселениях ко­стей леопарда, гепарда и тигра. Начнем с последнего.

Этот хищник еще в XIX в. был обычен на юге Турк­мении, на Сумбаре и Атреке, встречался в ущельях Копетдага, был многочислен в тугаях Теджена и Мургаба. В 1886 г., например, недалеко от современного города Теджена убили четырех тигров. К XX п. тигров и на Теджене и на Мургабе выбили; в Западном Копетдаге эти хищники продержались дольше - их истребили только в первой половине нашего столетия, что сейчас в Туркмении тигры уже не водятся. У нас, нет решительно, никаких данных полагать, что в эпонеолита, энеолита и бронзы тигры не обитали в Южном Туркменистане. Напротив, учитывая обилие в те времена воды, леса и дичи, можно смело утверждать, что тигров тогда в предгорьях Копетдага в тугаях Теджена Мургаба насчитывалось гораздо больше, чем в последующие времена.

Но даже если количество тигров на единицу площади, пригодной для их обитания, было и наивысшим, и из этого вовсе не следует вывод о неизбежности столкновений этого хищника с человеком. Ведь тигры на людей сами не нападают, а скот режут только в случае нехватки диких животных. Но так как последние обитали явно в достаточном количестве, то у тигра не было причин портить отношения с человеком. А у человека?

Охота на тигра - одна из самых опасных в мире. Хорошо известно, что малочисленные коренные народы Дальнего Востока старательно избегали столкновений с этим хищником: вспомните отношение Дерсу Узала в охоте на тигра... Объясняется это тем, что охота на столь грозного зверя при отсутствии надежного огнестрельного оружия нередко кончалась гибелью охотников. Мужчин же в том или ином роду было так мало, что смерть даже одного-двух человек тяжело отражалась на жизни всего коллектива.

Лук, несомненно, оружие мощное, но положить одной стрелой тигра на месте можно лишь случайно. А нужно именно положить его на месте, убить наповал, ибо в противном случае, даже будучи смертельно раненым, этот зверь, прежде чем упадет, за считанные секунды может разорвать столько людей, сколько их окажет­ся в пределах его досягаемости. Не случайно на льва, который по весу, силе и живучести примерно соответствует туринскому тигру, обитавшему в Средней Азии, древности охотились верхом или на колеснице. Это давало охотнику возможность ускакать от разъяренного раненого животного и добить его с безопасного расстояния.

Возьмем для примера сцену охоты на львов в Древ­нем Египте, изображенную на ларце из гробницы Тутанхамона. Что же мы видим? Охотник стреляет с ко­лесницы; под ногами лошадей - мертвый лев, в теле ко­торого торчат три стрелы, в том числе одна - под ло­паткой. В сидящем раненом льве - также три стрелы, из которых две попали под лопатку. Несмотря на то, что эти стрелы попали в убойное место, лев, судя по изо­бражению, еще жив, рычит и, похоже, готов броситься на приближающуюся колесницу.

Ассирийские рельефы (VII в. до н. э.) свидетельст­вуют, что на львов охотились и верхом, и на колесни­цах. На знаменитом рельефе, известном под названием «Умирающая львица», мы видим, что в теле зверя тор­чат три стрелы, причем одна из них попала в убойное место, но львица еще жива. На этих же рельефах изоб­ражен раненный двумя стрелами лев, кидающийся на уносящуюся от него колесницу; стоящие на ней воины отбиваются от разъяренного зверя копьями. Тут же вид­ны убитые львы, сраженные несколькими (до пяти) стрелами.

Так охотились на львов в Древнем Египте и Асси­рии. Реалистические произведения древних мастеров свидетельствуют, что положить на месте такого зверя, как лев, одной стрелой практически невозможно. Что же было делать древним земледельцам Южного Туркмени­стана, которые не могли при охоте на тигров исполь­зовать лошадь, даже когда она у них появилась, ибо охотиться на тигров им приходилось не на открытых местах, как в случае со львами, а в непролазном ту­гайном лесу?!

Конечно, теоретически можно себе представить и другой способ охоты - идти на тигра целой группой, только уже не с луками и стрелами, а с копьями. Так охотятся на львов масаны в Восточной Африке. Эти от­важные люди, собравшись человек по пятьдесят и вооружившись копьями с огромными, остро отточен­ными железными наконечниками, окружают льва со всех сторон. Когда воины подойдут достаточно близко, зверь кидается на них, и начинается рукопашная схват­ка. Льва убивают, но при этом несколько человек не­пременно получают тяжелые раны; нередко бывают уби­тые или умершие от ран.

Могли ли жители геоксюрских поселений (а именно эти поселения были расположены в самых «тигровых» местах), в которых насчитывалось 50-100-400 жите­лей, увлекаться охотой на тигра с луком или копьем, рискуя здоровьем и жизнью многих мужчин? Вряд ли! Потеря наиболее сильных членов рода имела бы слишком тяжелые последствия для всей его жизнедеятельности. Да и к чему были эти жертвы, если тигры не беспокоили людей?

А если они начинали вести себя агрессивно, если, вдруг появлялись старые или больные звери, становящиеся людоедами или похитителями скота? Таких тигров, естественно, приходилось уничтожать, возможно, с помощью отравленных приманок или ям и ловушек.

Известно, что на территории всей Средней Азии и Казахстана во второй половине XIX в. зарегистрирова­но лишь несколько тигров-людоедов. Можно, следовательно, предположить, что в энеолите и бронзе появление таких зверей в Южном Туркменистане было редчайшим явлением. Ведь тигр-людоед, как правило, результат неудачной охоты, превратившей его в калеку и вынудившей перейти к питанию человеческим мясом. Так, как древние земледельцы, скорее всего, воздерживались от охоты на тигров, то это исключало появление животных-калек, становящихся людоедами.

Все это говорит о том, что если обитатели подгорной полосы или поселений Геоксюрского оазиса иногда и уничтожали мешавших им зверей, то лишь в исключи­тельных случаях, так что надежды найти кости тигра у археологов практически нет. В самом деле, если на всех поселениях древних земледельцев обнаружены остатки лишь десятка лисиц - обычной добычи людей энеолита и бронзы, то, как можно надеяться встретить кости тиг­ра, таковой добычей не являющегося?

Гепард - животное исключительно миролюбивое, с точки зрения человека, понятно. Судя по всем данным, гепард никогда не нападал на людей. Кроме того, это животное издавна приручалось человеком и использова­лось им для охоты. К тому же, гепард встречался до­вольно редко и не мог служить объектом массовых за­готовок. Следовательно, искать кости гепарда на посе­лениях столь же безнадежно, как и кости тигра.

Несколько иначе обстоит дело с третьей крупной кошкой - леопардом. На юге Туркмении этот зверь всегда был более многочисленным, чем тигр и гепард. Леопард обитал по всему Копетдагу, Большому Балхану, был самым обычным зверем подгорной полосы и Бадхыза. Даже в середине нашего столетия он еще часто встречался в Копетдаге вначале же XX в. этот теперь попадался не только в горах, но и, по сведе­ниям В. И. Масальского, в степях Геоктепе и в окрест­ностях Кизыл-Арвата. В то время леопарды заходили к Артыку, к Меана и Чаача, т. е. в те места, где в древ­ности процветали поселения Кара-депе и Алтын-депе.

Ныне леопард выбит, стал крайне редок и включен в «Красную книгу СССР», причем в число видов, на­ходящихся в «особо угрожаемом положении». Но ког­да леопарды встречались повсеместно, а огнестрельного оружия не существовало, это был опасный «сосед» для человека. Даже в XX в. известны случаи нападения лео­парда на людей в Туркмении. Думается, что в далеком прошлом человеку пришлось вести с этим хищником упорную борьбу. Надо учитывать, говорит знаменитый африканский охотник Д. Хантер, что «леопард убивает из одной страсти к убийству». Индийский охотник-на­туралист К. Андерсон пишет, что этот зверь - «наибо­лее ловкий и опасный обитатель джунглей».

Так как леопард нередко поселяется совсем рядом с человеком, то можно предположить, что в энеолите и бронзе, привлекаемые легкой добычей - домашними жи­вотными, эти пятнистые кошки обитали по соседству с Намазгой, Кара и Алтыном. Основной пищей леопар­дов, живущих в Индии вблизи селений, замечает К. Андерсон, «служат свиньи, собаки, козы, овцы, рога­тый скот». Но те, же самые виды домашних животных были и у намазгинцев, и у карадепинцев, и у алтынцев...

Трудно себе представить, чтобы жители этих посе­лений без боя отдавали свой скот хищникам, скорее все­го они стремились отогнать леопардов от домашних жи­вотных. Однако надо учитывать, что леопард не прояв­ляет «никакого колебания при нападении на скотовода, 'исходившего на защиту своего стада». Дело в том, что здоровый, не раненый леопард сам по себе человека не трогает. Но если этот, же зверь зарежет, скажем, коро­ву, то он считает, что это его корова, его добыча, кидается на человека, пытающегося отогнать зверя.

Борьба с леопардом опасна: он нападает с молниеносной быстротой и наносит человеку рваные раны, что нередко приводит к заражению крови и смерти. Объясняется это тем, что на когтях леопарда часто остаются крошечные кусочки гниющего мяса от предыдущей трапезы.

Итак, мы можем сделать вывод, что у древних зем­ледельцев Южного Туркменистана были все основания избегать столкновений с леопардом. Но они, видимо, все же, происходили гораздо чаще, чем с тиграми, учи­тывая многочисленность леопардов и их агрессивность. Поэтому, на наш взгляд, вероятность найти кости этих хищников несколько больше, чем кости тигров и гепардов.

Неясным остался теперь лишь один вопрос: почему же карадепинские художники рисовали леопарда без головы? Возможно, так им легче было делать роспись на керамике. Одно дело - несколькими мазками изоб­разить козла, фигура которого сама, можно сказать, укладывается в схему. Другое дело - выписать пятни­стого хищника: если вырисовывать каждую деталь, то на изготовление одного сосуда уйдет слишком много времени.

Изображали самое типичное - пятнистую шку­ру, - заметил как-то В. М. Массон.

Возможно, дело обстояло именно так, но настаивать на этом мы не будем: в конце концов, кто знает, из каких соображений исходили древние мастера...

Как же попали в Южный Туркменистан вес эти зоо­морфные сюжеты? Ответ на этот вопрос дают нам по­гребения, которых на Кара-депе найдено множество.

 



Раздел: История и археология Южной Туркмении


От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться

« Штык — молодец!Сабля для храбрых »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Вид на железную дорогу и замок в Мюрнау
Сенокос
Антигон ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ Prutah, библейский/Иудейский

Аннигилятор — «мечта гангстера»



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне