Опубликовано: Ноябрь 15, 2010

Россия  20-30 годы 18 века, библиотека П. М. Еропкина

    Для России конец 1720-х - 1730-е годы - время многих противоречий. Это был период дворцовых переворотов и господства временщиков, научных открытий и почти полного отсутствия школ, отказа от политики Петра и программной верности его деяниям. Прославление России, интерес к ее прошлому, истории, осознание своего труда как долга перед Россией, стремление умножить ее величие, ее европейскую славу - эти идеи, это чувство национального самосознания в основе многих замыслов тех лет, обретавших подчас характер программного выступления против засилья немецкой олигархии, бироновщины.

Именно тогда В. Н. Татищев писал грандиозный труд по истории России, «ученая дружина» (слова Феофана Прокоповича) выступала в защиту просветительских реформ Петра, а зодчие создавали проекты перестройки Петербурга и «Должности Архитектурной Экспедиции». И для них этот труд начинался с имени Петра, ибо Петр, по словам А. Д. Кантемира, «извлек нас из постыдной тьмы и вывел на дорогу славы» 10, при Петре возник город, о будущем которого заботились бывшие петровские «пенсионеры».

Работа эта стала для основного автора обоих проектов - П. М. Еропкина - актом гражданства, своего рода патриотическим долгом. Ведь Еропкин был членом группы А. П. Волынского. Борьба кабинет-министра правительства Анны Иоанновны - Волынского - против Бирона окончилась, как известно, трагически. Вместе с ним 27 июня 1740 г. сложили головы на плахе П. М. Еропкин и А. Ф. Хрущев.

Как могли столь тесно сплестись судьбы зодчего и политика? Лишь скупые сведения оставила нам история об этом удивительном человеке Но и они достаточно красноречивы. Талантливый зодчий, гуманист, философ, П. М. Еропкин был одним из наиболее просвещенных людей своего времени. Известно, например, что он переводил немецкого правоведа И. Бесселя и итальянского сатирика XVII в., друга Галилея Траяно Бок-калини. Последний мог быть особенно интересен самому Еропкину. В опубликованном в 1613 г. «Известии с Парнаса» Боккалини рассуждая о художниках, критикует различные регламенты, мешающие творчеству. А в проекте «О поправлении русских государственных дел» Волынского Еропкин написал ряд листов. Но не с Волынским или коллегамиархитекторами хотелось бы сравнить Еропкина, а с поэтом Антиохом Кантемиром или ученым, историком, географом В. Н. Татищевым. Быть может, это позволит лучше понять духовный мир основного автора «Должности Архитектурной Экспедиции».

Правда, вряд ли близко были знакомы русский посланник в Лондоне и Париже, собеседник Вольтера, Руссо и, возможно, Монтескье и генерал-директор санкт-петербургского строения. С Татищевым Еропкин встречался, очевидно, довольно часто. Можно вспомнить и В. К. Тредиаковского, с которым Еропкин, вероятно, встречался в стенах Академии наук. Но главное не в этом.

Все они принадлежали к поколению, выросшему и воспитанному при Петре. И Татищев, и Еропкин многим интересовались и практически многим одновременно занимались. В этом они оставались типичными людьми петровской эпохи.

Но отходила постепенно на второй план универсальность знаний, продиктованная прежде всего их практической ориентацией. Понятия специальность в науке и ученость вообще разделяются, круг изучаемых проблем суживается, но и знание их возрастает. Глубокое знание наук неотделимо от широкого просветительского постижения окружающего мира. Невольно вспоминается Симеон Полоцкий, однако между его гимном книгам и песней Кантемира «В похвалу наук» - целая эпоха петровских преобразований. Давно миновал и первый этап ученичества, приобретения прикладных знаний; снисходительное удивление иностранцев перед приобщением русских к тайнам европейской премудрости сменяется пристальным интересом к изданиям петербургской Академии наук наконец, русский писатель впервые получает европейское признание - в 1750 г. в Англии появятся переводы сатир Кантемира.

Любопытно сравнить библиотеки Кантемира и Еропкина, хотя, понятно, возможности молдавского господаря несравнимы с достатком арендатора одноэтажного деревянного домика на 7-й линии Васильевского острова. Кантемир покупал книги в Париже и Лондоне, а Еропкин - в лавках Петербурга. Самый же характер подбора книг схож. И поэта, и архитектора кроме профессиональных тем интересовало многое, но уже далеко не все, и главным образом философские, историко-политические вопросы. Их сближало стремление постичь глубины человеческого разума, суть теоретических проблем.

Перед нами - новый тип художника, европейски образованного русского интеллигента, чье мировоззрение формируется на основе идей просветительства, философии рационализма.

Конечно, даже тщательно составленные каталоги лишь приоткрывают путь к духовному миру человека. Впрочем, и по подбору книг, характеру изданий можно отчасти судить и об аспектах их прочтения, о знаниях владельца библиотеки, лучше понять его творческое и общественное кредо. Особенно ценны и интересны, конечно, библиотеки рабочие, но именно такими были собрания Еропкина и Кантемира.



Раздел: Архитектурная теория в России 18 века ( отрывки )



От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Австралия: Княжество реки ХаттБитва при Саламине (480 год до н.э.): Ловушка для Ксеркса »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Портрет Евдокии Николаевны Глебовой, сестры художника :: Pavel Filonov
На отдыхе
Михаил Никитич Романов: Жизнь за царя (16 век)

Василий Шуйский: Царь и герой



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне