Опубликовано: Ноябрь 1, 2015

Чайковский: Роковая симфония

Промозглым вечером 16 октября 1893 года Чайковский представил достопочтенной публике своё новое сочинение — Шестую симфонию. После концерта, провожая домой кузину Анну Петровну Мерклинг, с которой был дружен с самого детства, он спросил, поняла ли она, о чем было его новое произведение. Она ответила: «Кажется, вы описали в нём свою жизнь».

«Ты угадала, — обрадовался композитор и стал объяснять.

— Первая часть — детство и смутные стремления к музыке.

Вторая — молодость и светская весёлая жизнь.

Третья — жизненная борьба и достижение славы.

Ну а последняя, — добавил он весело, — это De profundis (молитва об умершем), чем все кончаем, но для меня это ещё далеко, я чувствую в себе столько энергии, столько творческих сил; я знаю, что теперь создам ещё много, много хорошего и лучшего, чем до сих пор».


Проводив кузину. Пётр Ильич вернулся к ожидавшей его компании в ресторан «Гранд Отель». В тот вечер он был необычайно весел и даже возбуждён.



Реквием по усопшему 17 октября.

Чайковский готовит партитуру Шестой симфонии, чтобы отправить её издателю. По совету своего брата, Модеста Ильича, композитор назвал симфонию Патетической. Потом отправился завтракать к Направнику. Сын Направника Владимир вспоминал, что Чайковский вошёл к нему в комнату и сказал: «Знаешь, ведь симфония вчера не имела успеха у публики, но ещё более мне грустно, что она не понравилась оркестру».

Композитор много думал о причинах такого восприятия его творения. В письме от 18 октября он писал: «С этой симфонией происходит что-то странное. Она не то чтобы не понравилась, но произвела некоторое недоумение».

Причины же недоумения были вполне объяснимы. Публике было странно слышать реквием по усопшему, который, будучи живым, сам управлял оркестром. Да и оркестр не желал отпевать живого Чайковского, стоящего за дирижёрским пультом. Произведение исполнили не вовремя, вот оно и не прозвучало. А между тем природа подарила композитору ещё восемь дней: четыре, чтобы напоследок насладиться жизнью, четыре, чтобы проститься с ней…

«Я умру в той же обстановке»

Утром 21 октября Пётр Ильич почувствовал недомогание, выпил «горькой» воды «Гуяниди-Янис». Недомогание усилилось. Греша на очередные шалости застарелого катара желудка, к вечеру послал за семейным врачом Василием Бертенсоном. Тот осмотрев больного, лишь по качал головой и тут же послал за своим братом, опытным и известным в Петербурге врачом Львом Бертенсоном.

Врач прибыл ближе ночи, тщательнейшим обра зом осмотрел больного и ту же поставил диагноз: «холера в альгидной (злейшее) форме».

Да самого утра Чайковский метался в бреду и мучился болями, но на рассвете почувствовал себя лучше: «Доктор, вы вырвали меня из когтей смерти», — сказал он и попросил чаю. Но, увы, улучшение оказалось непродолжительным. Началась обычно сопровождающая холеру уремия, с которой ослабленный организм категорически не справлялся.

При поражении почек врачи рекомендуют ванны. Бертенсон хотел было посоветовать своему подопечному это средство, но тот категорически отказался. Чайковский отлично помнил, что его мать умерла всё от той же холеры в тот самый миг, когда её несли в ванну. Этот момент оставил неизгладимый след в душе Чайковского, и он иногда говорил: «Я умру в той же обстановке». В воскресенье, 25-го, когда Пётр Ильич был уже почти без сознания, врач всё-таки рискнул прибегнуть к этой простой процедуре, но, увы, чуда не произошло. В три часа ночи Чайковский умер.

Вот незабвенного везут

Публику, желавшую попрощаться с композитором, пустили в квартиру уже в два часа дня. Доступ был свободным, поток людей, проходящих мимо гроба, казался бесконечным.

Римский-Корсаков в своих воспоминаниях очень удивлялся, что к умершему от холеры человеку допустили столько народу, а виолончелист Вержбилович даже целовал покойного. Петербургская публика привыкла к холерным строгостям, а потому по городу тут же поползли слухи о том, что Чайковский умер вовсе не от холеры. Обсуждались разные версии самоубийства, вплоть до самых бредовых и мерзких. Говорили об отравлении — как случайном, так и преднамеренном. Пресса эти слухи умело подогревала. И чем больше участники событий пытались отразить на страницах печати истинный ход событий, тем больше возникало подозрений и противоречий.

27 октября Чайковского хоронили. Осень 1893 года изобиловала непрерывными дождями и туманами, но в день похорон природа будто сжалилась над сотнями тысяч людей. И подарила ясный, тихий и солнечный день. Даже порывистый ветер с залива, измучивший петербуржцев, на время прекратил свои бесчинства. Похороны были торжественными и проходили в Казанском соборе. Он был переполнен. Публика стояла сплошной стеной, гроб утопал в венках и букетах. Исполняли обедню Чайковского. Дивно пели хоры.

Потом гроб вынесли на Казанскую улицу и установили на колесницу. Толпы народа тесно стояли вдоль улицы. Когда процессия поравнялась со зданием Публичной библиотеки, откуда-то сверху раздался голос: «Вот незабвенного везут». В амбразуре глухого углового окна на подоконнике стояли рабочие. Кто-то из них произнёс эту фразу, услышанную многотысячной толпой, или это был глас свыше? Похоронили Чайковского в Александро-Невской лавре.

Странные обстоятельства

6 ноября 1893 года Шестая симфония Чайковского исполнялась в Дворянском собрании. Дирижировал Эдуард Направник. Зал был задрапирован чёрным крепом, все присутствующие надели траурные одежды, на затянутом чёрным сукном возвышении стоял бюст великого композитора, весь в цветах, окружённый пальмами. Когда раздались первые аккорды этой дивной «Лебединой песни» и скорбные звуки полились едва слышным потоком, публика застыла в безмолвном горе. Казалось. Чайковский сам присутствовал среди слушателей, убитых неутешным горем. Все рыдали: не только женщины, но и мужчины закрывали глаза платками. На этот раз симфония была исполнена вовремя… Роковую симфонию, замысел которой возник у композитора ещё в мае 1891 года. Чайковский закончил в марте 1893-го. Какая нелёгкая надоумила этого суеверного человека заняться самоотпеванием? И откуда взялась холера? В день смерти Чайковского во всем миллионном Петербурге на учёте было всего 68 таких больных, а Чайковский, в отличие от многих из них, жил в прекрасных условиях. Похоже, болезнь Петра Ильича имела все же природу не инфекционную, а скорее метафизическую.

Анализируя причины недоумения публики, впечатлительный Чайковский наверняка пришёл к неутешительному выводу о преждевременности исполнения реквиема. И когда о себе напомнил застарелый катар, воспринял это как знак свыше. Неслучайно, жалуясь на недомогание зашедшему к нему Глазунову. Чайковский сказал: «Надеюсь, что это не холера…». И неслучайно, увидев, что дела плохи, Василий Бертенсон не смог поставить точный диагноз и послал за братом, что ещё больше укрепило подозрения самого Чайковского.

Умри его мать от тифа, оспы или даже от какого-нибудь безобидного вывиха, мнительный Пётр Ильич тут же уверовал бы, что у него «та самая» болезнь… В смерти Чайковского много загадочного и необъяснимого. Но что бы ни случилось там на самом деле, очевидный вывод из этой истории только один: со смертью шутки плохи. Бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Журнал: Тайны и загадки, №20 — 21 сентября 2015 года
Рубрика: Тайные знаки
Автор: Сергей Бородин

bagira.guru




От: NevzlinaT,  








Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Новые виды сервизовТРИПОЛЬЦЫ - ПАМЯТНИКИ ДРЕВНЕЙ ВЛАДИМИРОВКИ »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Жница. Набросок
Анна Павлова
Двухстворчатая наружная дверь для виллы

Почему сын Богдана Хмельницкого не хотел дружить с Россией? Гетман на распутье



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне