Опубликовано: Март 5, 2019

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Мессершмидт Д.Г.

Хакасия и Алтай во времена Петра I

 

Источник: Кызласов Л.Р. В Сибирию неведомую за письменами таинственными./ Л.Р. Кызласов. .// Путешествия в древность./ под ред. В.Л. Янина. - М.: Издательство Московского университета, 1983. - 272 с. - с.16-49

... Тридцатидвухлетний доктор наук Даниил Готлиб Мессершмидт (1685-1735) был специально приглашен в 1717 г. из Данцига царем Петром I и отправлен 1 марта 1719 г. сначала в Москву, а затем в Тобольск со свитой ехавшего в Китай русского посла Л.В. Измайлова. Указ о сибирской экспедиции под руководством Д.Г. Месеершмидта был издан Петром 15 ноября 1718 г. В нем было сказано, что экспедиция посылается «для изыскания всяких раритетов и аптекарских вещей» с тем, чтобы все найденное присылать «в Санктпитербурх в Главнейшую аптеку».

Д.Г. Мессершмидт был врачом, географом и натуралистом, знавшим и восточные языки. Именно такого рода специалист лучше всего мог заняться в то время «страноведением» Сибири: изучать ее природу и коренное население, исследовать археологические памятники и собирать факты древней истории.

По заключенному между ним и русским правительством контракту Мессершмидт должен был получать от правительства всего 500 руб. в год и за это должен был возглавить многолетнюю экспедицию. Ученому вменялось в обязанность заниматься изучением сибирских эпидемических заболеваний и выявлением лекарственных растений Сибири, географией страны с изучением ее флоры и фауны, но главное - он должен был составить описание сибирских народов, их языков, их древних памятников и собрать сведения о любых достопримечательностях и небывалых явлениях. В письме коменданту Томской приказной палаты В.Е. Козлову от 18 апреля 1721 г. Мессершмидт сам так определил задачи экспедиции: «По указу царского величества велено мне в Сибирской губернии и во всех городах приискивать потребных трав, и цветов коренья, и всякой птицы и проч... також могилных всяких древних вещей шейтаны медные и железные, и литые образцы человеческие и звериные и калмыцкие глухие зеркала подписмом и велено о том в городех и в уездех публиковать в народ указом, и буде кто такие травы и коренья и цветы и древние вещи могильные и все выше объявленное чтоб приносили и объявляли мне, и буде из тех вещей явитца что потребное и за те могильные вещи дана будет плата немалая».

Шесть лет (с июня 1720 г. по март 1726 г.) в трудных условиях путешествовал Мессершмидт по Сибири и, несмотря на скромные средства, блестяще выполнил все возложенные на него разнообразные поручения. Будучи настоящим ученым, он не чурался черновой работы и, не имея хороших помощников, почти все делал сам: составлял и перечерчивал карты, собирал гербарий, набивал чучела птиц и зверей, рисовал, собирал древние вещи из числа случайных находок, сутками работал в первых сибирских архивах, а также занимался раскопками древних могил. Он проехал Сибирь от Урала до Байкала и от Саян до Нижней Оби. Кроме того, им была совершена поездка через Даурию на озеро Далай-нор в Северной Маньчжурии.

По возвращении в марте 1727 г. в Санкт-Петербург Мессершмидт сдал в только что образованную Российскую Академию наук 23 тома своих трудов, написанных в глубинах Сибири (из них 5 томов занимает тщательно составленный дневник путешествия), громадный гербарий, карты, атлас рисунков (36 таблиц) и собранную им большую коллекцию древних предметов.

Но в 1725 г. умер царь Петр, а его преемникам, погрязшим в бесконечных дворцовых интригах, было не до Мессершмидта, не до его драгоценнейших, первых в русской науке обширных материалов, характеризующих «незнаемую» Сибирь.

Мессершмидт так и не успел ничего опубликовать. Написанные преимущественно по латыни рукописи его трудов 235 лет хранились в архиве, несправедливо оставаясь неопубликованными и мало использованными наукой. Только в наше время была опубликована часть описания его путешествия.

Сам Мессершмидт - ученый, открывший для науки неведомые дотоле памятники письменности средневековых хакасов, памятники так называемой енисейской письменности, - хотя и стал членом Российской Академии наук, был забыт и скончался в нищете в Петербурге в 1735 г.

Начало открытий

Возок на полозьях с кожаным растрескавшимся от времени верхом и плетеным из прутьев кузовом, ныряя в выбоины дорожной колеи, скрытые под пухлым свежим снегом, выбирался за восточную заставу Тобольска. Две заиндевевшие на морозе мохнатые лошадки, хрупая крепкими копытцами по плохо накатанному насту, легко втащили возок на холм, с которого еще можно было видеть тобольскую окраину, желтевшую сквозь сизую утреннюю дымку новосрубленными избами.

На холме дорогу перегораживало толстое бревно, висевшее на железной цепи из больших круглых колец. Рядом стояла низкая избушка с подслеповатым окошком и деревянной дымящейся трубой на плоской, выложенной дерном и побеленной снегом крыше. Кучер, мужичок в некрашеном овчинном тулупе, перехваченном витой кумачевой опояской, с мохнатой шапкой на голове, остановил лошадей.

Из возка высунулся человек в шерстяном капюшоне, обрамлявшем обветренное усатое лицо, огляделся по сторонам и хриплым голосом сказал кому-то в глубину экипажа по-немецки: «Это последний пост!» Кучер, приподнявшись с козел, крикнул: «Эй, служивый!» Скрипнула дощатая дверь избушки и наружу выбрался солдат-инвалид в треуголке и мундире с белой перевязью через плечо. Припадая на левую ногу, он молча подошел к шлагбауму. Загрохотала цепь, и бревно медленно поползло вверх. Возок тронулся, и вскоре он уже был далеко под холмом, похожий на переваливавшуюся с боку на бок черную коробочку, постепенно уменьшавшуюся на поблескивающей ленточке белой дороги, извивающейся между серебристыми купами березовых рощиц. За передним возком с холма скатились еще две параконные кошевы с сундуками и зарывшимися в сено закутанными людьми.
Это было 1 марта 1721 года... Так началось длительное путешествие первой русской научной экспедиции по окраинным, недавно присоединившимся к России, не исследованным сибирским землям...

От Тобольска до Хакасии

Столицей Сибири был тогда город Тобольск, где размещалось генерал-губернаторство, управлявшее всей Сибирью. Именно сюда и прибыл 24 декабря 1719 г. Д.Г. Мессершмидт, явившись к сменившему М.П. Гагарина новому губернатору князю А.М. Черкасскому. Из Петербурга Мессершмидт ехал долго: через Москву, Соликамск, Туринск и Тюмень. В Тобольске он прожил две зимы, готовясь к дальней экспедиции, знакомясь с местными архивами, различными «отписками» и «сказками» воевод, служилых людей и посланников. Здесь же он изучил и скопировал карты Сибири и чертежи сибирских и среднеазиатских городов, составленные к 1701 г. тобольским картографом и историком С.У. Ремизовым. Летом 1720 г. он совершил несколько поездок по восточному склону Урала и небольшие экскурсии в окрестности города. Одновременно он подбирал себе деятельных участников для дальнейшего путешествия.

В то время в Сибири жило много шведов, попавших в плен во время войн России со Швецией и в особенности после блестящей победы русских войск над армиями шведского короля Карла XII в битве под Полтавой в 1709 г. Вместе с другими ссыльными они также промышляли раскопками древних могил, о чем имеются прямые сведения: «пленники шведские, которые были в Сибири, ходили великими толпами искать таковых гробов, тожъ и россиане с своей стороны чинили».
Вспомним, что путешествие Мессершмидта проходило в самый разгар сибирской золотой лихорадки, и поэтому в его дневнике содержится много сведений о бугровщиках и их находках.

Среди шведских пленных офицеров Мессершмидт познакомился в Тобольске с капитаном Филиппом-Иоганном (по-русски его звали Иваном Филипповичем) Таббертом фон Страленбергом, взятым в плен в Сучаве после разгрома шведов 27 июня 1709 г. Табберт был широко образованным человеком, знающим топографию и, главное, очень пытливым, живо заинтересовавшимся задачами экспедиции Мессершмидта. Находясь в Тобольске с 1711 г., он собирал различные материалы по географии Сибири, этнографии и языку ее народов. Кроме того, он занимался составлением карты Сибири, которую у него дважды отбирал губернатор М.П. Гагарин с угрозой выслать его на берег Ледовитого океана. Только после ареста Гагарина Табберту удалось успешно закончить составление карты и впоследствии поднести ее царю Петру, которому карта очень понравилась.

Мессершмидт ходатайствовал перед сибирским начальством, чтобы с ним отпустили в экспедицию как вполне подходящего по деловым качествам военнопленного Табберта. При этом Мессершмидт указывал, что ему «не про свою нужду требовати, но его царскому величеству к лучшему устроению, а из русских таковых (годных ему) людей не обретается». Наконец, было получено разрешение о командировании Табберта, одного из «пленных хлопцев» - пятнадцатилетнего «рисовальщика» Карла Густава Шульмана и хорошо знавшего русский язык немца П.М. Краца, служившего Мессершмгидту слугой и переводчиком. Состав экспедиции дополняли: снабженец И. Капель, повар А. Геслер, четырнадцатилетний мальчик Ваня Путинцев, купленный у отца за 12 рублей в Ялуторовской слободе, и несколько охранников - драгун, менявшихся в сибирских острогах по маршруту экспедиции. Таков был состав экспедиции при отъезде из Тобольска.
В ходе переговоров с губернатором А.М. Черкасским доктор Мессершмидт в одном из своих рапортов просил дать указание сибирским чиновникам, чтобы ему доставляли «любопытности, которые в сибирской губернии обрящутся», в особенности «к древности принадлежащие вещи якобы языческие шейтаны, великие Мамонтовы кости, древние калмыцкие и татарские письма и их праотческие письмена, такожде каменные и кружечные могильные образы и устроения». Отсюда видно, что в своих занятиях археологическими памятниками Сибири Мессершмидт отводил особое место сборам памятников древней письменности местных сибирских народов, которые он в этом документе называет «праотческими письменами». Такая целенаправленность, безусловно, способствовала открытию экспедицией памятников енисейской письменности.
30 марта 1721 г. путешественники, пораженные просторами лесостепной полосы Западной Сибири, прибыли в Томск, где начиналась таежная зона. Город, основанный в 1604 г. как военно-опорный пункт на восточных границах Русского государства, в начале XVIII в. превратился из небольшой крепости в крупный торговый центр. За это время границы России расширились далеко на восток, вплоть до Амура, Тихого океана и Чукотки. Но южная граница по-прежнему была недалеко.

В ту пору России принадлежал только Северный Алтай, так как Южным Алтаем владели калмыки. Военно-опорным пунктом здесь был Кузнецкий острог, построенный на земле шорцев в верховьях Томи в 1618 г. На Енисее такую же роль выполнял Красноярск (основан на земле хакасов-качинцев). Со времени строительства Красноярского острога в 1628 г. почти 80 лет продолжалась борьба с «немирными инородцами» Верхнего Енисея - местными жителями Хакасско-Минусинской котловины и приходившими из-за Саянского хребта полчищами монголоязычных феодалов.

Тогда этот край назывался русскими «Киргизской землей», потому что среди хакасских племен руководящую роль играли в средневековье хакасские князья из рода «хыргыс» (кыргызов). Из их состава выходили ханы и беги (пиглер), военачальники, судьи и сборщики налогов. Из рода кыргызов происходили и крупнейшие феодалы - владельцы основных плодородных земель и пастбищ, огромных отар овец, стад крупного рогатого скота и тысячных конских табунов.
Некогда сильное хакасское государство уже с XII в. переживало период феодальной раздробленности. В 1293 г. оно было окончательно порабощено империей монголов, которой правил внук Чингисхана Хубилай-каан, обескровлено и доведено до крайнего упадка культурного уровня. В XV-XVII вв. управляемые кыргызами хакасские княжества пытались восстановить свои силы, но постоянно попадали то под власть западных монголов, впоследствии Алтын-ханов, то под засилье джунгар-калмыков.

В XVII в. русские застали в Хакасии четыре феодальных княжества, население которых сохраняло древнее территориальное разделение и говорило на диалектах хакасского языка: Тубинское - на правобережье Енисея и Абакана (качинское и самодийско-кетское по составу населения); Езерское (качинское) - на левом берегу Енисея от Абакана до речки Изыр-сух (р. Кача в современном Красноярске); Алтысарское (кызыльцы и чулымцы) - на реках Июсах и Чулыме и Алтыр-ское - по Кузнецкому Алатау и в верховьях рек Абакана, Таштыпа, Тёи, Еси и Уйбата (сагайцы, бельтиры и шорцы).
Во главе каждого из княжеств стояли княжеские семьи из рода хыргыстар (кыргызов). Князья избирали на специальных съездах верховного князя, который считался главой хакасской земли. Однако твердой центральной власти не было, тем более, что не только между отдельными князьями происходили распри и стычки, но и более сильные соседи - монголоязычные феодалы, проходя огнем и мечом по степям Хакасии, покоряли и грабили мирное население, накладывая дань.

После сооружения Томского острога в 1604 г. царские воеводы повели постоянную борьбу за захват хакасских княжеств, которые, таким образом, оказались между двух огней. Бесконечные войны на протяжении всего XVII в. привели к тому, что разоренное как своими, так и иноземными феодалами рядовое хакасское население неоднократно просило о присоединении к сильному Российскому государству, которое смогло бы обеспечить ему мирное существование и навсегда оградить хакасов от крайне разорительных и кровопролитных набегов джунгарских полчищ.

Добровольное присоединение Хакасии к России было осуществлено в 1707 г., когда на правом берегу Енисея У горы Туран был построен первый в Хакасско-Минусинской котловине русский острог, названный Абаканским (находился на месте бывшего села Краснотуранского). После основания Абаканского острога, ставшего административным центром по управлению местными «инородческими» племенами, выше по Енисею были построены Саянский острог (1718 г.) и пограничные караульные посты. Граница Российского государства прошла по хребту Западного Саяна.

***
Таким образом, экспедиция Мессершмидта прибыла в Томск лишь через 13 лет после начала присоединения большого нового края к России, когда освоение его русскими переселенцами только начиналось. Неудивительно, что Мессершмидт поставил своей задачей обследовать прежде всего территорию недавней «Киргизской земли», т. е. современную Хакасско-Минусинскую котловину.

Это было осуществлено в 1721 -1722 гг.

Путь в неведомую страну

После присоединения к России Хакасско-Минусинская котловина была в территориальном отношении разделена на два уезда: Кузнецкий (куда входили земли расселения северных алтайцев, шорцев, бельтир и еагайцев) и Красноярский (земли расселения качинцев, кызыльцев, чулымцев и койбалов). Томский уезд граничил с Кузнецким и был тесно связан с ним течением р. Томи.

Пробыв в Томске три месяца и покончив с изучением этого уезда, Мессершмидт отправил особым рейсом Табберта в Нарым с тем, чтобы он, обследовав среднее течение Оби, догнал экспедицию уже в Абаканском остроге. Сам доктор с остальными спутниками, погрузив все походное снаряжение, поплыл 5 июля 1721 г. на трех стругах вверх по течению Томи. Им были обследованы и зарисованы известные с середины XVII в. наскальные рисунки на Томи, и вскоре после этого экспедиция прибыла в Кузнецкий острог.

Из Кузнецка предстоял наиболее трудный участок пути: переход через «Белые горы» - хребет Кузнецкий Алатау (через который ныне проходит железная дорога Новокузнецк - Абакан). Этот путь можно было преодолевать только по реке, а далее верхом на лошадях или на лыжах зимой. Вверх по р. Томи до устья р. Балыксу экспедиция поднималась на небольших шорских челноках.

Покупка 14 лошадей и упаковка снаряжения во вьюки заняли немного времени, и вскоре в сопровождении проводников-шорцев, прекрасно знающих тайгу, путешественники покинули Балыксу и пробрались вверх по долине р. Теренсу, где перевалили высокий перевал и попали к истоку хакасской р. Уйбат. Далее путники спустились по ее долине в «Субурган-Уйбатскую степь».

Хребет Кузнецкий Алатау, отходящий вместе с Абаканским хребтом на север от Алтая, никогда не был непроходимой стеной, отделявшей Кузнецкую котловину от Хакасско-Мииусинской. С глубокой древности местные жители знали надежные и привычные конские тропы через горную тайгу. Обычно пользовались так называемой «Сагайской тропой», которая в верховьях Томи пересекает хребет Уленны-сын и ведет прямо из Аба-тура (хакасское название Кузнецка) к местам расселения сагайцев - от верховьев Томи до р. Уйбата.

Именно этим путем проехали Мессершмидт и его спутники в восточную половину тогдашнего Кузнецкого уезда, т. е. в западную часть современной Хакасии.
***
Пышное великолепие летней сибирской тайги поразило натуралиста, никогда не видевшего такого буйного цветения различных форм растительности, такой смены растительных и животных видов, обусловленной вертикальной зональностью высокогорного района.

Узкая тропа извивалась вдоль по берегу быстро текущей реки, сначала - между старыми высокими тополями, зарослями ивняка и ольхи, потом - сквозь березовую рощу и мимо высоких осин; наконец, подымаясь все выше, пробиралась хвойным подлеском и постепенно втягивалась в черную тайгу стеной высоких разлапистых елей. Кое-где раскрывались елани - таежные поляны, покрытые высокой, скрывающей лошадей сочной травой, среди которой белыми шапками возвышались зонтичные сложноцветные «пучки», горели крупные, омытые росой кувшинчики лесных пионов --«Марьиных кореньев», колокольчиков и «львиного зева». Отсюда бесшумно уходили в тайгу тонконогие стройные маралы. На опушках, расставив в стороны корявые толстые ветви и крепко упершись в землю узловатыми кручеными корнями, возвышались лиственницы-великаны. А дальше, за зарослями молодого сосняка, снова простиралась таежная глухомань: поросшие мхом полусгнившие стволы павших деревьев, резкое стрекотание мелькающих сквозь хвою пышнохвостых бурундуков, робкий свист рябчиков, мощное хлопание огромных крыльев взлетающих глухарей и тяжкий бег вспугнутой лосиной семьи.

Вверх и вверх поднималась тропа между стволами гигантских кедров и покрытых золотистой корой корабельных сосен, под которыми все кусты были усыпаны спелой черникой и расстилались хрупкие с глянцевитыми листьями поросли брусничника.

Тропа огибала по карнизам отвесные утесы, а под ними кипели белые клубы разбивающихся водяных струй падающего водопада. Над речкой внизу, в ущелье переливалась разноцветная радуга, и солнечные лучи бликами скользили по мокрым полированным валунам.

Выше копыта коней застучали по осыпям, с металлическим перезвоном заскользили вниз сдвинутые с места плитки, взметнулось на скалы испуганное стадо горных баранов с круторогим вожаком впереди, и вскоре путешественники выбрались из тайги на высокогорный цветущий луг. Здесь, среди непривычных горных цветов, глаз человека с удивлением замечал белые звезды альпийских эдельвейсов и жаром горящие крупные болотные лютики, сплошь затопившие низину, где из недр горы выбивались фонтаном холодные чистые струи родника.

А по вершине хребта бескрайней цепью встали на пути синеющие гольцы-тасхылы, украшенные отвесными зубцами скал, за которые цеплялись пушистые белые облака, проливая дождевые капли на свисающие языки вечного льда, серебрящегося в ложбинах северных склонов. Вот они - «Белые горы»!

Перевал был затерянным среди гольцов заболоченным плоскогорьем, сплошь поросшим серым мхом, среди которого лишь кое-где белели карликовые березки мелкой, дрожащей на ветру, зябкой листвой. Среди кочек склонялись к земле хрупкие кустики клюквы и морошки. Это была высокогорная тундра - излюбленное пастбище боящихся таежного гнуса саянских северных оленей, по соседству с которыми только белые куропатки стайками перепархивали между кустами морошки.

Для того чтобы осмотреться, путешественникам пришлось взобраться на островерхую скалу, возвышающуюся над перевалом. Холодный кристально-чистый воздух позволял видеть бескрайние дали по обе стороны хребта. Величественным темно-зеленым морем расстилалась внизу под строгими тасхылами тайга, тайга, тайга...

Узкими извилистыми полосками ослепительной белизны сверкали далеко внизу то тут, то там неведомые реки и речушки, а какая из них Томь - пойди разберись! И где-то там, на западе, затерялся крошечный Кузнецкий острог с его старыми бревенчатыми башнями и почерневшей крепостной стеной. А что дальше? Сколько видит глаз, до горизонта растянулась тайга, сливаясь где-то далеко-далеко в синеющей дымке с огромным куполом синего неба. Дух захватывало от восторга, и, казалось, нет ничего более на свете, кроме матушки-тайги, этих суровых гольцов, блистающих кое-где ледниками, да кучки людей, обдуваемых ветром!
А что же ждет их на востоке? Та же картина! И опять показалось невероятным, что где-то внизу, по рассказам, есть степи и широкой лентой рвется вперед гордый Енисей, прорезавший поперек страшный Саянский хребет. Люди спустились со скалы. Снова небольшие крепконогие лошадки привычно зашагали вперед. Начался спуск.

Находка каменных книг

Уже на спуске с гор в извилистой долине Уйбата Моссершмидта и его спутников поразили невиданные ими ранее в Сибири большие земляные курганы, обставленные четырехугольными оградами из крупных плит гранита или девонского песчаника. По углам, а иногда и серединам сторон таких оград возвышались высокие узкие плиты, врытые некогда в землю в вертикальном положении (рис. 3).

Хакасия и Алтай во времена Петра I
Рис 3 Древние курганы Хакасии в долине р. Абакан (по рисунку А.К. Станкевича. 1884 г.).

Курганы эти, как теперь установлено, относились к VII-III вв. до н. э. Культура населения того времени ныне условно названа тагарской. Интерес к этим необычным памятникам был так велик, что доктор Мессершмидт решился раскопать несколько подобных курганов. Но осуществлено это им было позже.
Кроме курганов экспедиция изучала выбитые на каменных плитах и скалах древние рисунки и многочисленные каменные скульптуры людей (рис. 4, а и б), баранов, львов и т. п. 

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Рис. 4. Неолитическое каменное изваяние Хуртуях тас (Каменная старуха) в долине р. Абакан (но рисунку Д.Г. Мессершмидта. 18 августа 1722 г.). Абаканский музей,
Хакасия и Алтай во времена Петра I

б) Изображение женщины на каменной плите, относящееся к эпохе бронзы (по рисунку Д.Г. Мессершмидта. 18 августа 1722 г.). Стояло в степи близ впадения рек Есь и Тёя в Абакан. Минусинский музей.

Их было очень много в то время в хакасских степях. Первые из этих изваяний были увидены Мессершмидтом уже при устье р. Бюрь, впадающей в Уйбат слева. Здесь караван отдыхал в «июс-сагайских юртах» (рис. 5) - большом хакасском улусе, населенном приветливыми и любознательными черноволосыми людьми.

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Местные жители - хакасы охотно служили проводниками экспедиции и, ничего не утаивая, показывали ученому иноземцу памятники древнего искусства и культа, сохранявшиеся и оберегаемые народом на протяжении многих веков.
Однажды, августовским утром, спускаясь вниз по долине Уйбата, караван экспедиции прибыл в один из наиболее крупных хакасских улусов. Над быстрой речушкой, выбегающей из гор по извилистому пути и устремлявшейся в просторную степь, расстилавшуюся вплоть до далеких берегов Абакана и Енисея, виднелись разбросанные тут и там белобокие чистенькие полушарные юрты, покрытые гибкими полотнами вываренной бересты (рис. 6).

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Близ улуса караван встретили рослые лохматые глухо рычавшие псы-волкодавы. Пахнуло дымком и кислым молоком. Из жилищ высыпали изумленные неожиданным появлением приезжих смуглолицые хакасы. Из-за спин взрослых выглядывало множество детских головок, поблескивавших узкими черными глазками.

Прием был радушным. Посреди просторной юрты в небольшой яме, обложенной каменными плитками, плясал красными языками огонь, потрескивая сухим хворостом. Синий дымок уплывал вверх в круглое дымовое отверстие. Вместе с хозяевами путешественники сидели на расстеленных по земле вокруг круглого столика на низких ножках шкурах косуль и пили чай со сливками, похрустывая дробленым сухим сыром хурутом.

После отдыха Мессершмидт вместе со своими спутниками покинули гостеприимный улус и в сопровождении двух парней-хакасов, оседлавших резвых молодых лошадок, поехали осматривать древние памятники, о которых им рассказали степные старцы. Ехать пришлось ковыльной степью к видневшимся неподалеку невысоким голым горам. По выжженной солнцем степи в разные стороны разбегались тропы, выбитые в сухой земле овцами и коровами,  которых пригоняли с пастбищ на водопой. Надоедливые мухи облепляли лица всадников и морды споро шагавших лошадок.

Один из хакасов, ехавший на гнедом коне возле двухколесной кибитки, приподнялся на стременах и показал кнутовищем нагайки на возвышавшийся над степью одинокий камень. Перейдя вброд через мелкую и бурливую речку Уйбат на ее северный берег, путешественники увидели на небольшом холме высокий песчаниковый обелиск, изогнутый «в виде венгерской сабли», как записал в дневнике Мессершмидт. На узкой грани столба рельефно выделялась антропоморфная личина.

Но что это? По древнему изваянию снизу вверх шли ровные строчки загадочных знаков. Они были вырезаны каким-то острым инструментом, но кое-где уже полустерлись под тысячелетним воздействием дождей, ветров, стужи и солнца. Надписи! 13 строк на четырех плоскостях гладкого обелиска обрывались, так как верхушка каменного столба была сбита еще в древности (рис. 7).

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Рис. 7. Уйбатскии памятник, вырезанный руническими письменами - первый памятник енисейской письменности, найденный Д.Г. Мессершмидтом в августе 1721 г. (по рисунку X. Аппельгрен-Кивало).

 

И августе 172! г. караваи экспедиции спустился по долине Уйбата до впадения его в р. Абакан. По Абакану и Енисею на двух каюках путешественники приплыли 12 сентября в Абаканский острог, который находился на правом берегу Енисея под горой Туран. 22 сентября туда же из Томска по сухопутью приехал Ф.И. Страленберг. Пользуясь малоснежной зимой, путешественники продолжали обследовать местности, прилегающие к Абаканскому острогу.
22 января 1722 г. к Мессершмидту пришел местный крестьянин и сообщил, что в долине р. Тесь стоит каменное изображение человека. Доктор был болен и поэтому послал 24 января туда Страленберга, Карла Шульмаиа и Петера Краца с проводником. Они обнаружили в степи на левом берегу Теси «большой курган, на котором находится изсечениое из камня изображение старика» (по Страленбергу). «Карл Шульман тотчас же принялся за рисование камня, изображавшего усатого старика, на спине которого, обращенной к западу (значит статуя первоначально была повернута лицом на восток. - Л.К.), находилось несколько букв, по большей части стертых» (из «Дневника» Мессершмидта). Рисовал он его, несмотря на мороз, весьма тщательно, что заняло 3,5 часа времени.
В описи самого Д Г. Мессершмидта этот второй, обнаруженный экспедицией памятник енисейской письменности правильно описан как «Киргизская надгробная мужская статуя, держащая в руках урну, между реками Тесь и Ерба, с руническими письменами, вырезанными на задней стороне...» (рис. 8).

 

 

 

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Рис. 8. Киргизская надгробная мужская статуя с вырезанной на спине енисейской рунической надписью. Изображен древнехакасский посол, погибший в государстве караханидов в середине X в. Стояла между реками Тесь и Ерба.

По счастью, оба открытых экспедицией Д.Г. Мессершмидта каменных изваяния с енисейскими надписями сохранились до нашего времени. Они были перевезены в конце XIX в. во вновь открывшийся Минусинский краеведческий музей (1877 г.), где хранятся и поныне.

Третьим памятником енисейской письменности, попавшим в руки Д.Г. Мессершмидта, был обломок подпрямоугольного зеркала из белого сплава (рис. 9). Его нашли кладоискатели в древней могиле около Абаканского острога и по возвращении экспедиции передали Мессершмидту, который указал в своей описи: «с письменами по краю или рамке, которых не могли признать за свои ни мусульмане, весьма сведующие в Письменности турецкой, бухарской, персидской и арабской, ни тангуты, ни Дели-индийцы, а тем менее монголы с китайцами».

Отсюда видно, что, встречаясь во время своего путешествия по Сибири со знатоками указанных языков, Мессершмидт показывал им свои находки, стремясь разгадать тайну древних письмен. Но никто тогда не смог их прочесть.
Так, Д. Г. Мессершмидт нашел «праотческие письмена» одного из сибирских народов (хакасов), о которых писал еще в рапорте сибирскому губернатору А.М. Черкасскому. Таким образом, он буквально выполнил ту часть указа Петра I от 1718 г., где говорилось о необходимости собирать «старые надписи на каменьях, железе или меди».

Им же было собрано у местного населения несколько «калмыцких грамот» - листов буддийских книг XVII в., напечатанных по-тибетски и привезенных из Тувы в Красноярск.

Хакасия и Алтай во времена Петра I

Рис. 9. Обломок металлического зеркала с енисейской надписью, подаренный Д.Г. Мессершмидту в Абаканском остроге в сентябре 1721 г., и Уйбатский памятник (по рисунку, опубликованному Ф.И. Страленбергом в 1730 г.).

В 1730 г. помощник Мессершмидта и участник первой части работ его экспедиции Ф.И. Страленберг, вернувшийся в 1723 г. в Швецию, подготовил и издал книгу «Das Nord - und Ostliche Theil von Europa und Asia». В этом труде изложены материалы, собранные Страленбергом за 13 лет его пребывания в Сибири. Среди них были опубликованы и важнейшие достижения экспедиции Д.Г. Мессершмидта за 1721 -1722 гг. с копиями рисунков сибирских древностей и каменных изваяний, в том числе и изваяний с енисейскими древнехакасскими надписями, а также рисунок обломка зеркала.

Эта книга Страленберга получила мировую известность благодаря новизне ценных сведений о Сибири, в то время почти незнакомой Европе. Книга была затем переиздана в Германии и переведена на английский, французский и испанский языки. В результате имя Страленберга, изложившего также ряд выводов и мыслей делившегося с ним научного руководителя первой сибирской экспедиции, несправедливо заслонило на некоторое время имя Мессершмидта - истинного первооткрывателя  письменности древних хакасов.

***

Енисейская письменность была расшифрована, спустя 172 года после находки первых ее памятников. Уже с начала XIX в. многие ученые предполагали, что эта письменность принадлежала некогда древним хакасам. Ключ к расшифровке таинственной письменности, нашел в 1893 г. профессор Копенгагенского университета Вильгельм Томсен. Первые переводы енисейских текстов были опубликованы русским академиком В.В. Радло-вым в 1895 г.

Расшифровка доказала, что этой собственной письменностью пользовались тюркоязычные народы Южной Сибири, создавшие в VI в. древнехакасское государство. Ныне выяснено, что письменность, названная Д.Г. Мессершмидтом рунической, существовала с конца VII до XIII в., т. е. на протяжении свыше пятисот лет.

О чем же сообщалось в надписях первых трех памятников, открытых на территории современной Хакасии в 1721 году? Хотя текст Уйбатского обелиска сильно пострадал от времени, не пощадившего поверхности древнего изваяния, высеченного из девонского песчаника, очевидно, однако, что это эпитафия, посвященная погибшему на войне знатному человеку. Имя его - Сабык басар. Он был тарханом и сангуном, т. е. знатным феодалом и генералом - начальником войска. От его имени в тексте сказано: «В шесть моих лет я лишился отца. Я не сознавал этого. Я, горюя, отделился от трех моих старших братьев... Я не насладился ни моим государством, ни моим ханом. Моими сыновьями, моими старшими и младшими братьями я, видя любовь, не насладился, так как умер». Надпись высечена в VIII в. Стела, очевидно, является поминальной, так как установлена на холме, а не возле могилы. Так поступали в тех случаях, когда воин погибал где-то далеко на чужой земле, а на его родине совершали поминки по убитому.

Вторая надпись была высечена на спине каменной фигуры бородатого мужчины, держащего в обеих руках сосуд для питья; изображен также головной убор в виде накосника, свисающего назад (рис. 8). Хакасы называли это изваяние «Богатырь».

Подобные фигуры, изображающие погибших героев, ставили в Центральной Азии в VIII-X вв. На левом боку «Богатыря» высечена древнехакасская тамга, очертания которой позволяют уточнить время сооружения статуи - середина X в. К тому же времени относится и надпись на ее спине: «Я - Эзгене - внутренний [чин] Кара-хана. Я был на двадцать шестом году своей жизни. Я умер внутри тюргешского эля, я бег. Надпись».

Очевидно, древнехакасский бег (начальник) Эзгене был послом в среднеазиатском государстве Караханидов и на двадцать шестом году умер в тюргешской земле, т.е. в Семиречье. А на родине в память бега была высечена и установлена каменная статуя с надписью.

Третья надпись на обломке зеркала из белого сплава переводится так: «Человек Ангказ-Тошек, кусок моего зеркала». Очевидно, это пометка владельца зеркала, дорожившего даже его обломком.

 

Источник: https://www.sites.google.com/site/cultkhakasia/issledovanie-sibiri/03-messersmidt-d-g




От: Noskov,  








Скрыть комментарии (0)

UP


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы:



« Вернуться
« Фотографии со съемок советских военных фильмовЕвгений Спицын. Вся правда о Леониде Брежневе »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Портрет поэта Велимира Хлебникова
Коровы над Витебском
Дефекты керамической посуды

Наградное оружие: Шпага вместо ордена



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне