Опубликовано: Июнь 6, 2011

ТАЙНА УЗБОЯ

  Исследование памятников древнего Хорезма помогло нам раскрыть еще одну тайну, представляющую громадный интерес для науки,- это тайна древнего каспийского протока Аму-Дарьи - Узбоя. Проблема происхождения и возраста Узбоя, древнее русло которого пересекает западную часть Кара-Кумской пустыни, давно волнует исследователей. Историки и географы, геологи и ирригаторы, ученые и дилетанты посвятили этой проблеме немало страниц. И все же до последнего времени загадка Узбоя оставалась тайной.

  До нас дошли разнообразные сведения об этом исчезнувшем русле. Персидский географ XIV века Хамдаллах Казвини при описании Каспийского моря рассказывает, что «...Джейхун (Аму-Дарья), прежде впадавший в Восточное море, расположенное против страны Яжудж и Маджудж, около времени появления монголов изменил свое течение и направился к этому (Каспийскому) морю».

  В очень путаном виде такое же свидетельство мы находим у писателя XV века Хафизи Абру, где оно сочетается с невероятными сообщениями об исчезновении к 1417 году Аральского моря и впадении в это же время Сыр-Дарьи в Аму-Дарью. Наконец, в XVII веке об этом же говорит знаменитый хорезмийский хан-историк Абульгази. Повествуя о событиях начала XVI века, он рассказывает, что в это время Аму-Дарья текла мимо Ургенча на юго-запад до восточного края Балханских гор, оттуда поворачивала на запад и впадала в Каспий.

  «По обоим берегам Аму-Дарьи от Огурчи (урочище близ Красноводской бухты), - говорит Абульгази, - были пашни, виноградники и рощи... Населенности и цветущему состоянию не было пределов»...

  Абульгази сообщает в другом месте, что за 30 лет до его рождения, т. е. в 1573 году, река повернула в свое нынешнее русло и течение воды в Каспий прекратилось. Хивинская хроника Муниса (XIX век) относит это событие к 1578 году.

  Анализ этих свидетельств, как и более ранних материалов, привел крупнейшего русского историка-востоковеда В. В. Бартольда к твердому заключению, что в то время как данные о древнем течении Аму-Дарьи в Каспий, сохраненные античными авторами и Мавдиси, относятся к мифическим временам и задолго до X века река впадала, как и сейчас, в Арал, - между XIII и XIV веками она поворачивает в Каспий, заполняя извивающееся вдоль восточного склона Устюрта и южных, склонов Балханских гор древнее русло Узбой, тянущееся от Сарыкамышской впадины до Красноводской бухты.

  Предание о недавнем впадении Аму-Дарьи в Каспий, занесенное туркменскими послами в Россию, увлекло Петра Первого и было одним из мотивов посылки им экспедиции Бековича-Черкасского на восточные берега Каспия и в Хиву. На экспедицию, в числе прочих задач, была возложено выяснение возможности установить сплошной путь в Индию.

  Если говорить о современном состоянии вопроса, то могут быть четко выражены две точки зрения: одна из них принадлежит историкам и основана на приведенных выше соображениях Бартольда; другая, разделяемая географами и геологами, нашла отражение в недавно вышедшей монографии А. С. Кесь и в сводных трудах по палеогеографии СССР, написанных И. П. Герасимовым и К. К, Марковым,

  Авторы этих работ, представляющих последнее слово современной советской географической науки, приходят к выводу, что нет никакого основания, относить существование Узбоя как реки к историческому времени. Не говоря уже о том, что Узбой по своим размерам никогда! не мог быть главным руслом Аму-Дарьи, А. С. Кесь пишет, что «...в настоящее время остался еще не разрешенным вопрос о времени прекращения течения по Узбою: существовало ли оно еще в историческое время или нет. Изучение узбойских равнин, несомненно, представляет интерес. Очень важно было бы установить бывшее назначение этих памятников и время их сооружения. Возможно, что эти сведения дали бы много интереснейших и совершенно неожиданных результатов для разрешения интересующего нас вопроса».

  Было ясно, что решающее слово в споре между историками и геологами, несомненно, принадлежит археологам.

  В начале октября 1947 года наша экспедиция попыталась внести свою долю в решение узбойской проблемы.

  В наших разведках мы не брали на себя задачу полностью охватить проблему; мы решили на первых порах оставить в стороне памятники первобытной культуры и поставить в центр внимания проблему истории долины Узбоя в исторический период, от которого остались надземные сооружения. Это ограничение дало нам возможность опереться в нашей работе целиком на авиацию, на сочетание визуальной авиаразведки со съемкой памятников и посадками в районах, наиболее интересных: из них.

  Базой наших работ в Узбойско-Сарыкамышской области мы избрали уже знакомые нам развалины старого Вазира - ныне развалины Дев-Кескен. Это давало нам возможность использовать свободное от полетов время для детального археологического и архитектурного описания этих развалин и неподалеку расположенного крупного средневекового города Шемаха-Кала.

  3-4 октября были посвящены полетам над примыкающим к Вазиру с запада урочищем Ербурун и еще более к западу вглубь Устюрта, до впадины Ассаке-Каудан. Здесь нами были открыты развалины небольшой каменной крепости - современницы позднее-средневекового Вазира. Вернулись на базу через северную окраину Сарыкамышской котловины.

  5 октября мы, наконец, вылетели в наш решающий полет на юг, вдоль Узбоя, до Ак-Яйлинской луки. Весь предыдущий вечер мы посвятили тщательной разработке маршрута. Несколько волнует погода: солнце село в развернувшиеся веером багряные облака. На рассвете, на южном горизонте дымка, предвещающая сильный ветер. На плато пока тихо. В 9 часов 38 минут самолеты отрываются от земли. В 9 часов 45 минут пересекаем Дарьялык - широкие меандры старого русла, серое дно, поросшее саксаулом, серые берега, покрытые мелким кустарником. Как и вчера, всюду следы планировок позднесредневековых полей и каналов.

  9     часов 55 минут. Впереди Меандры старица Даудана - очень плоское, слабо выраженное русло, подходящее к курсу с востока и уклоняющееся на юго-запад. Вдоль берегов Даудана следов ирригации незаметно.

  10   часов 03 минуты. Русло то пересекает курс, то уклоняется влево.

Справа, в междуречье Даудана и Дарьялыка, видны планировки полей

и садов.

  10 часов 09 минут. Впереди слева - очертания возвышенности Тарым-Гая. Еще 5 минут - и ландшафт внизу меняется. Вместо серой глинистой равнины, поросшей редкими кустарниками, гладкие белые такыры с мелкими песчаными барханами. Следов культуры нет.

  Погода явно не благоприятствует. Уже минут 20, как справа по курсу все задернуто густой дымкой, почти не видно возвышенности Бутен-Тау. Теперь и спереди быстро надвигается густая желтовато-серая мгла, застилающая небо и землю. Ветер крепчает с каждой минутой, самолеты бросает вверх и вниз.

  Несколько минут - и мы прорываем фронт песчаной бури и окунаемся в мятущуюся мглу. Едва виден ведомый самолет. Земля и небо теряются. Самолеты треплет беспощадно. Еще несколько минут пытаемся прорваться на юг, - может быть, буря продлится недолго. Но вскоре становится ясно, что это бесполезно. Приходится возвращаться.

  10 часов 20 минут. Самум идет вместе с нами. Запад, восток, юг - все покрыто несущимися к северо-востоку вихрями песка и пыли. Солнца не видно. А впереди, на севере, все тоже затянуто песчаной мглою: нет никаких ориентиров, идем исключительно по компасу. Бешеный ветер сбивает с курса. Почти час мы летим в этом хаосе ветра и пыли, не видя ничего кругом. Наконец, совсем близко, впереди, из мглы вырисовываются белые рваные обрывы южного Чинка - дэв-кескенского мыса

Устюрта. Ветер отнес нас сильно вправо. Разворачиваемся на запад, вдоль Чинка и в 11 часов 25 минут садимся на наш аэродром. Ветер был так силен, что в лагере не слышали нашего приближения.

  6 октября, в 9 часов 30 минут погода благоприятствует. Идем над караванной дорогой по направлению к первым развалинам зоны Узбоя, помеченным на картах, - Ярты Гумбез. Под нами тяжелые грядовые пески со слабой растительностью. Тонкая нить дороги вьется по склонам. В одной из впадин среди песков открываются развалины. Это мавзолей с провалившимся куполом и полуразрушенной аркой портала. Здание из обожженного кирпича. Ориентировочно здание может быть датировано временем позднего средневековья. Делаем круг. Посадка невозможна. В 9 часов 50 минут направляемся на колодцы Орта-Кую и Узбой. Идем над все более и более мощными гривами грядовых и ячеистых песков. Проходим над одним, затем над другим караваном. Снижаемся. Туркмены приветствуют самолеты, машут черными шапками. Мы машем в ответ. Внизу Орта-Кую, черные такыры с рябинами колодцев, несколько отдыхающих караванов, десятки верблюдов и людей. Снова обмен приветствиями. Идем над песками дальше. Впереди гора Кугунек.

  10 часов 15 минут, Узбой. Здесь, у Кугунека, русло плоское с хорошо выраженными меандрами. Нигде следов ирригации нет. Идем над руслом - внизу следы ирригации, но на дне русла виден четкий рисунок разбивки полей, очерченных темными линиями растительности.

  В 10 часов 27 минут проходим над колодцами Бала-Ишем. Здесь также на дне русла следы полей. Кругом, по обе стороны русла, мертвая равнина; плоская каменистая черно-серая поверхность плато справа, к западу; темные желтовато-бурые пески с черновато-серыми пятнами такыров слева, к востоку. За пределами русла ни малейших следов орошения и древних поселений. Русло чем дальше, тем более четко выражено. Чем дальше, тем чаще на дне Узбоя поблескивают болотца и озера, то чистые, отражающие обрывы берегов и наши самолеты, то подернутые белой коркой солей.

  Впереди, на левом, восточном берегу, круглое пятно знаменитых развалин Талай-Хан-Ата. Делаем круг и садимся на белую гладь такыра.

  Перед нами круглое каменное укрепление 60 метров в диаметре с группирующимися вокруг центрального двора постройками из жженого кирпича. Керамические данные, как и архитектурные, не оставляют сомнения, что перед нами одно из звеньев единой цепи укрепленных фортов - караван сараев XII-XIII веков, возведенных хорезмшахами на одном из основных торговых и стратегических путей, связывавшем Ургенч с западным Хорасаном. Никакого намека на заселенность местности, ни малейших следов ирригации.

  Дальнейшая разведка показала нам знаменитый «ак-яйлинский водопровод». Над обрывом левого берега Узбоя бугор обвалованного крупного здания. От него на северо-восток тянется узкая красноватая полоса длиной около километра - остатки неоднократно описанного водопроводного жолоба. На северном берегу Узбоя мы видим оплывший бугор глинобитного здания. К югу, далее по Узбою, два бугра меньших размеров. Вдоль берега метров на 150, на такырах, отдельные немногочисленные обломки раннесредневековой бытовой керамики. Но самое интересное - «водопровод». Это узкий жолоб из такого же жженого кирпича, местами хорошо сохранившийся. На самом восточном конце он завершается своеобразным раструбом - водоприемником, близ которого расположен небольшой круглый бугор - остатки сторожевой башни.

  Быстро убеждаемся, что жолоб водопровода идет со значительным уклоном к западу, в сторону Узбоя. Это еще более подчеркнуто тем, что параллельно водопроводу, местами пересекая его, в сторону Узбоя тянется извилистая полоса глубокого оврага, «притока» Узбоя, образовавшегося после того, как водопровод перестал действовать.

  Вода, не регулируемая больше человеком, сама проложила себе путь в том же направлении. Картина становится достаточно ясной. Развалины сооружения на берегу Узбоя - не что иное, как своеобразная «сардоба» - цистерна для воды, питавшаяся за счет дождевых и снеговых вод, собиравшихся на такырах, откуда они отводились по каналу в цистерну. Характер и расположение находок вокруг цистерны позволяют заключить, что в раннем средневековье здесь было место остановки караванов. Все вместе взятое служит доказательством того, что во время функционирования «ак-яйлинского водопровода» в Узбое воды не было.

  Мы идем обратно вдоль Узбоя; вновь проверяем сделанные раньше наблюдения и снова убеждаемся в отсутствии каких-либо признаков ирригации и поселений на берегах Узбоя. Проходим район колодцев Чарышлы. Следы русла окончательно расплываются. Проходим над полосой береговых валов древнего Сарыкамышского озера. Летим над безжизненной черновато-серой равниной Сарыкамышской впадины. На правом траверсе, за огромным пространством черных такыров, снова сверкает ярко освещенная солнцем вершина Кой-Кырлана.

  Внизу меняются цвета и характер местности, остающейся, однако, •столь же ровной и безжизненной. Идем над белыми и серыми шероховатыми такырами, то покрытыми редкими кустами, то абсолютно голыми. Никаких следов человеческой деятельности. Несколько позднее под нами Сарыкамыщ. На севере блестит голубое зеркало воды, непосредственно внизу белая соляная поверхность дна высохшего озера, растрескавшаяся огромными многометровыми многогранниками, - какой-то фантастический чудовищный такыр.

  В конце путешествия мы подлетаем к северным береговым валам древнего озера. Перед нами возвышенность Бутен-Тау, уже знакомая нам по полету 4 октября. И сразу меняется характер местности. У подножья гор, чем дальше, тем гуще, идут один за другим крупные и мелкие арыки, развалины усадеб, зданий, изгородей. Мы снова над «землями древнего орошения» долины Дарьялыка, области позднесредневековых городов Вазира и Адака.

  Подводим итоги наших исследований и приходим к выводу, что в споре между геологами и историками истина на стороне геологов.

Бартольд неправ. В позднем средневековье в Узбое вода не текла. Развалины на Узбое отнюдь не следы бывших здесь некогда поселений, как думал Обручев. Это следы раннесредневековой караванной дороги, идущей из Ургенча в западный Хорасан почти по той же трассе, по которой и сейчас пролегает караванная тропа из Хорезма в Кзыл-Арват.

  Не было на Узбое агрикультуры и в античности. Вода прекратила свое течение, видимо, незадолго до начала агрикультуры в Хорезме, на что намекают и смутные предания, рассказанные Геродотом и арабскими авторами, особенно Макдиси.

  У Геродота есть сказание о реке Акес (Оке - Аму-Дарья), орошавшей принадлежавшую хорезмийцам долину и запертой неким царем в горных проходах плотинами, что привело к образованию огромного озера (явно Аральское море) и обезвоживанию ряда областей, в которых надо видеть зону Узбоя.

  У Макдиси есть рассказ о древнем хорезмийском царе, повернувшем течение Аму-Дарьи, что привело к запустению древних поселений на Узбое.

А. С. Кесь пишет в своей монографии об Узбое:

  «Такое изменение течения (в сторону Сарыкамыша - Узбоя) привело бы к тому, что река потекла бы по низшим отметкам дельты, оставив весь Хивинский оазис с его многочисленным населением, занимавшимся орошаемым земледелием, без воды и, следовательно, без источников существования. Ввиду этого человек искусственными мерами стремится сохранить это неустойчивое равновесие природы и тем самым, быть может, не дает возможности вновь возникнуть реке Узбою».

  Эти «искусственные меры» состоят, прежде всего, в самом существовании системы искусственного орошения, с момента своего возникновения, ставшего существенным регулятором в истории этой капризной реки, как бы закрепленной на месте трудом человека.

  Создание ирригационной сети не случайно вошло в народную память как причина усыхания Узбоя. Есть все данные полагать, что именно огромный расход воды на ирригацию привел к прекращению питания Сарыкамыша и соответствующему его усыханию.

  Откуда же легенда о «повороте Аму-Дарьи» в послемонгольское время, с такой уверенностью рассказываемая Абульгази?

  Ответ на это ясен. «Поворот» Аму-Дарьи действительно имел место, но не был «поворотом в Каспийское море». Это был только поворот одного из протоков Аму-Дарьи - Дарьялыка в Сарыкамышское озеро. Рассказ Абульгази относится не к Узбою, а к Дарьялыку и Сарыкамышу. Берега Дарьялыка вплоть до берега древнего Сарыкамыша представляют полный контраст с безжизненной пустыней побережий Узбоя, являя всюду следы интенсивной агрикультуры времен позднего средневековья.

  В преданиях, суммированных Абульгази, спутались воспоминания о действительной заселенности долины Дарьялыка и берега Сарыкамыша, связанной с образованием в XIII веке стока части вод Аму-Дарьи в Сарыкамыш, - воспоминания об этом действительном «повороте реки на запад» - со смутными народными легендами, восходящими к доисторическим временам, и собственными впечатлениями об Узбое.

  В самом деле, полет над Узбоем лучше чем, что бы то ни было, может объяснить происхождение узбекской легенды. По внешнему своему виду это действительно настоящая река, как будто только вчера переставшая течь. Вода стоит в русле не только нижнего, но и среднего Узбоя, иногда на протяжении десятков километров, создавая полную иллюзию настоящей реки. Но это не река, а лишь система озер, питаемых дождевыми и снеговыми водами с Устюрта.

  Видимо, не столь уж не прав был Абульгази в рассказе о заселенности Узбоя в XIV и XVI веках. Напомню его слова: «По обоим берегам Аму-Дарьи до Огурчи были пашни, виноградники и рощи. Весной жители уходили на места возвышенные; когда появлялись мухи и слепни, люди, имевшие стада, уходили к дальним колодцам, находившимся на расстоянии почти в два дневных перехода от реки. Когда же прекращался овод, они приходили опять на берега реки».

  Речь идет о кочевом туркменском населении, памятником которого остались следы пашен на дне Узбоя. Кочевья туркменов устраивались у узбойских колодцев и озер. А виноградники и рощи действительно были, но они кончались не у Огурчи, а у Сарыкамыша.

  Собрав воедино страницы истории, легенды и сказания, сохранившиеся в памяти народа, и данные наших исследований, мы можем представить себе основные черты истории Узбоя. Монгольское нашествие, разрушив ирригационное хозяйство Хорезма, действительно привело к нарушению установившегося на протяжении двух тысячелетий режима нижней Аму-Дарьи. Часть не использованных на ирригацию избыточных вод прорвалась на запад, по старому руслу Дарьялыка, в Сарыкамышское озеро.

  Здесь-то, на крайней западной окраине Хорезма, в конце XIII - начале XIV века возник новый очаг земледельческой и городской культуры. Подъем его был связан с той ролью, которую этой части Хорезма пришлось сыграть в экономической, политической и культурной истории золотоордынского государства.

  Варвары - правители этого государства - были заинтересованы в использовании культурных традиций Хорезма в своих интересах. Нужно было строить новые города - столицы ордынских ханов на Волге. Нужно было организовать производство товаров широкого потребления и предметов роскоши для бесчисленной, нажившейся в грабительских походах ордынской знати. Нужны были, наконец, хлеб, фрукты и другие продукты земледелия.

  А. Ю. Якубовский убедительно показал, что так называемая «золотоордынская культура» на деле не что иное, как культура хорезмийская, импортированная на Волгу. Все легенды о якобы высоком культурном уровне золотоордынских татар не имеют под собой никакого основания. Весь внешний блеск золотоордынских памятников - краденый, подобно тому, как на военном и фискальном грабеже было основано самое существование этой реакционной, разбойничьей, полурабовладельческой, варварской державы.

  Ургенч, необходимый золотоордынским ханам как основной источник этого краденого великолепия, получает возможность вновь подняться из пепла и стать ремесленным и торговым центром.

  Ибн-Батута, посетивший Хорезм около 1340 года и оставивший нам свидетельство о резком сокращении заселенности в южном Хорезме, вместе с тем восхищен великолепием Ургенча и говорит о нем, как о самом большом и роскошном «из тюркских городов». Об этом свидетельствуют и археологические памятники. Большая часть великолепных памятников мусульманской церковной архитектуры Ургенча, например изумительный по изяществу мавзолей Тюрабекханым, гигантский «большой минарет» (высотой 62 метра), мавзолей Наджмеддина Кубра, относится ко времени путешествия ибн-Батуты. Мастера и художники Ургенча - резиденции ордынского князя Кутлук-Тимура - развивают традиции художественной культуры Хорезма времен хорезмшахов. Однако в конце XIV: века этому кратковременному подъему Ургенча был положен конец опустошительным нашествием Тимура.

  История западного, дарьялыкского Хорезма XV-XVI веков - существенный, но краткий исторический? эпизод. Мы знаем, что в XVI и начале XVII века этот возникший в процессе феодального распада Хорезма обособившийся район, ставший районом особенно интенсивного смешения тюркских (туркменских и узбекских) и тюркнзированных хорезмийских элементов, играет довольно крупную политическую роль. Вазир в начале XVI века является инициатором и центром народного восстания против захвативших было власть в Хорезме персов. В Вазире первоначально укрепляется новая узбекская династия потомков Беркесултана. Распространяется господство узбеков над Хорезмом, и после этого Вазир многократно выступает в качестве конкурента Ургенча, не раз становясь резиденцией хана и столицей страны.

  Однако единственный, оставивший нам описание города Вазира автор, Антони Дженкинсон, бывший здесь в 1558 году, правильно предсказал скорую гибель города и окружавшей его области «Вода, которой пользуется вся эта страна, берется из канав, проведенных из реки Оксуса, к великому истощению этой реки: вот почему она не впадает больше в Каспийское море, как в минувшие времена. В недалеком времени вся эта страна будет, наверное, разорена и станет пустыней из-за недостатка воды, когда не хватит вод Оксуса».

  Постепенное возрождение разрушенной монгольским нашествием и погромами Тимура ирригационной сети южного и среднего Хорезма предопределило сокращение количества воды, питающей Дарьялык. Сначала она перестала доходить до Сарыкамыша, чем обусловлена более ранняя гибель Адака, затем резкий недостаток воды стали испытывать все районы, снабжавшиеся Дарьялыком, - не только Вазир, но и Ургенч. Требовались полная реконструкция ирригационной сети, постройка огромных магистралей, базирующихся непосредственно на главном русле Аму-Дарьи, но в исторической обстановке эпохи это было немыслимо. В XVI веке особенно сильно проявилась феодальная раздробленность Хорезма, разделенного на удельные владения узбекских царевичей, непрерывно переходящие из рук в руки при нескончаемой феодальной грызне.

  Вазир влачит жалкое существование в XVII веке, продолжая оставаться, как и находящийся в глубоком упадке Ургенч, базой для недовольных феодальных элементов - претендентов на ханский престол. В то же время политический центр страны переходит в крупнейший город южного Хорезма - Хиву. Наконец, самый выдающийся из узбекских правителей Хорезма хан историк Абульгази, осуществляя решительную политику централизации и нейтрализации оппозиционных феодалов окраин, выводит остатки населения Вазира и Ургенча в южный Хорезм, где этими переселенцами создается новый Ургенч - ныне столица Хорезмийской области Узбекской ССР, крупнейший город Хорезмского оазиса.

  Так во второй половине XVII века завершается процесс запустения области Вазира - образование самых поздних по времени «земель древнего орошения» Хорезма.



Раздел: Древний Хорезм


От: Noskov







Скрыть комментарии (0)


Вход/Регистрация - Присоединяйтесь!

Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Фото:
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


Похожие темы


----------------------------



« Вернуться

« Пистолет-пулемёт «Стэн» — дёшево и сердитоПалица: Спутница Ильи Муромца »

Кубистическая композиция :: Суетин Николай
Культуры раннего и развитого неолита на территории СССР
Люди
К неизвестному голосу
Блеф генерала Ямаситы (Битва за Сингапур)

Почему сын Богдана Хмельницкого не хотел дружить с Россией? Гетман на распутье



Картины Малевича
Картины Шагала
Лучшие исторические фильмы

Топ 100 кино
Павел Филонов
Лучшие эротические триллеры
Топ 100 лучших комедий 21 века
 
 
 Лучшие фильмы о Великой Отечественной войне