Статьи  >>  Литература древнего Китая
От: MilanaK


Опубликовано: Февраль 23, 2011

ИСТОРИОГРАФИЯ

   Последние века до нашей эры и первые века нашей эры - более чем четырех вековое объединение страны - характеризуются новым пониманием патриотизма - общенародного, в противовес прежнему, местному в отдельных царствах; стремлением обобщить все достигнутое в различных областях науки и культуры. Этот процесс получает свое выражение в создании историографии. Если у индийцев осознание своего прошлого выражается в эпопеях «Махабхарата» и «Рамаяна», то для китайцев такой эпопеей можно назвать первую сводную историю Китая «Исторические записки», которая создается китайским Геродотом - Сыма Цянем (151 -81 гг.)

Возможность появления подобного свода дает создание мощной империи, но подготавливается он веками в процессе, о котором свидетельствует ряд памятников различного характера. Каждый вид записи в них знаменует шаг вперед в развитии письменности, а вместе с тем вносит свой вклад в становление прозы и одновременно летописного стиля.

Надписи на костях жертвенных животных и панцирях черепах (с XIV в. до н. э.) состояли из записей вопросов к оракулу и ответов на них (например, «В день "ию" гадали, будет ли урожай?», «В Бу ловить рыбу в одиннадцатой луне»). Это - прямая речь в форме диалога. Надписи на бронзовых сосудах (с XII в.) являлись также записью прямой речи, дарственной царя кому - либо из заслуженных лиц, в основном в виде монолога, например: «Дарую тебе четырех старейших этого царства, рабов...», «...Дарую рабов: людей Чжоу, Чжун, Юн». В таких записях предложения были неполными. В них зачастую опускалось лицо, от имени которого велась речь, или лицо, к которому обращались, или и то, и другое вместе. Эта особенность наглядно представлена в гадательных надписях, наиболее ранней форме записи вообще. Задающий вопрос (царь - жрец) и дающий ответ (оракул) заранее известны. Кроме того, в противоположность надписям на бронзе, которые делались от случая к случаю, гадания велись часто с определенными целями, а поэтому и сохранились - в большом числе, дающем возможность систематического их изучения. Каждая запись гадания заносилась на отдельную кость или панцирь (как каждая дарственная на отдельный сосуд). Если же на кости или на панцире обнаруживалось несколько записей, то они друг с другом не связаны - писец заполнял, лишь пустое место, экономя дорогой материал.

В следующем виде письменного памятника, а наиболее ранней из сохранившихся в Китае летописей «Весна и осень» («Чунь цю», 722 -481 гг.) прямая речь не встречалась, изложение событий повествовательное, предложения полные. Они давали ясное представление о том, «то, когда, где и что совершил, например: «Иньгун. Первый год... В третьей луне луский гун заключил союз с чжоуским Ифу в Ме». Хотя связь между отдельными предложениями в смысловом или грамматическом значении отсутствовала, но они объединялись датами. За год записывалось совсем немногое - от одного до двух десятков событий, но и эту возможность мог дать лишь новый материал - бамбуковые планки, которые стали соединять в пачки. Таким образом, создание летописи «Весна и осень» ознаменовало качественно новые черты в развитии прозы и письменности в Китае - начало речи письменной, книжного языка, повествования, связанного хронологической последовательностью, а также открытие (или освоение) нового материала, дающего возможность для дальнейшего развития «книги».

В летописи продолжалась регистрация тех же событий, о которых запрашивали оракула, но в ней значительно расширился их круг. Сюда заносились такие факты, как войны и союзы, рождение и брак, восшествие па престол и смерть государей (вопросы престолонаследия), стихийные бедствия (голод, наводнение, нашествие саранчи), чрезвычайные" происшествия (затмение солнца и луны, падение аэролита) и др. Если в гадательных надписях наблюдались первые попытки назвать место, где произойдет событие, день или луну, то в летописи эти тенденции вводились в систему. В ней почти всюду отмечается название местности, год, время года, луна, день, что указывает на важный этап в развитии мышления и формы повествования - соединение каждого события с временем и пространством. Подобная регистрация свидетельствовала о раннем появлении исторического и географического сознания, которое благодаря канонизации летописи в дальнейшем и включению се в список обязательных учебников вошла у китайцев в привычку и способствовала росту у них этих знаний. Эти документальные записи считались делом государственной важности и велись лишь по указанию царя («без приказа не было записи»).

Указанный выше круг подлежащих регистрации тем нельзя считать узким. Однако стиль летописи был очень сухим, лаконичным: констатация фактов в ней не сопровождалась попытками как - то объяснить происшедшее, найти его причину или следствие. Стремление восполнить этот пробел и вызвало комментарии к данной летописи царства Лу.

Одно из событий 722 г., например, в самой летописи записано единственной фразой: «Летом, в пятую луну, чжэнский правитель победил Дуаня в Янь». В скупых пояснениях некоторых комментариев тексту дается аллегорическая и дидактическая трактовка. Так, в комментарии Гуляна на вопрос: «Что означает «победил», дается ответ: «убил». В другом тексте, Гуляна, говорится: «Почему младший брат не назван младшим братом? Царского сына не назвать царским сыном (значит) порицать...». В третьем же комментарии, «Цзо чжуань», об этом событии рассказывается очень подробно. Речь ведется издалека: о женитьбе предшествующего царя", его сыновьях, о том, почему мать возненавидела старшего (он родился, когда она опала и напугал ее), вскрываются корни вражды между родными братьями - чжэнским правителем и Дуанем. Комментарий раскрывает любовь матери к младшему сыну. Она уговаривала царя провозгласить его наследником, а когда на престол все - таки взошел старший, обращалась и к нему с просьбой выделить младшему город побольше. Старший же брат не только не пресекал домогательств младшего, но даже поощрял их, так как хотел покончить с братом - соперником в тот момент, когда он сам разоблачит себя перед общественным мнением - поднимет открытый мятеж против законного владыки. После победы старший брат дает клятву в том, что встретится с матерью, готовившейся открыть ворота столицы мятежнику, лишь после смерти (дословно «у желтых источников»), но вскоре раскаивается и ищет возможности помириться с нею. Его выручает некий Ин Каошу, по совету которого, сущность клятвы заменяется ее формальным исполнением: в туннеле, прорытом под желтой землей до источника. Устраивается встреча и примирение сына с матерью.

В первых комментариях занимаются выяснением значения понятий и отвечают на вопросы с помощью отдельных суждений, т. е. в простейшей форме диалога, близкой к той, что сохранилась в трактате «Изречения». Комментарий же «Цзо чжуань» очень сложен. За такой строкой летописи он открывает трагедию братоубийственной войны, не только политические, но и психологические ее причины. По стилю этот комментарий также значительно отличается от других. В нем обнаруживается неоднократное обращение к прямой речи - просьба царицы и отказ царя, обращение матери к сыну и его ответ, советы придворных и Ин Каошу, беседы с ними правителя, а также ссылки на обычай «древних царей», пословицы, песни. Таким образом, как в содержании, так и в форме комментария «Цзо», раскрывается картина, типичная для ораторской речи в более позднем памятнике, например в «Мэнцзы».

Такие подробности о событиях политического и иного характера, вплоть до интимных деталей частной жизни в других царствах на протяжении двух с половиной столетий, комментатор мог почерпнуть только в архиве устной речи, т. е. в «Речах царств». Новатором, который соединил в этом комментарии две профессии, два стиля, мог быть или летописец или логограф. Поскольку устная речь была более развитой, а запись се - более сложной, следовало предположить, что этим гениальным автором был логограф. Но предание о «левых» писцах и название комментария «левый» говорили в пользу летописца. Это подтверждала и другая легенда о летописце по фамилии Цзо (левый), который ослеп. Он не мог продолжать свое дело, а поэтому, вероятно, обратился к материалам логографов, изучил их и соединил с летописью. В Китае были слепые певцы и учителя, вполне вероятно, что они исполняли речи - образцы политического красноречия в школе и комментария к летописи.

В «Цзо чжуань» в использовании речей наблюдается определенная система: выбор из противоречащих друг другу речей варианта, отражающего точку зрения школы «Цзо чжуань»; отбор из излагающих одну и ту же точку зрения речей, наиболее тонкой по аргументации; отбор фактов более искусный, чем в речах, с помощью которых оценка события - положительная или отрицательная - становится более убедительной и цельной. Сокращение числа действующих лиц; стилистическая шлифовка языкового материала - сокращение повторений, параллелизмов и других приемов, особенно аналогий, на которые так щедры ораторы; внесение в речь летописных приемов с целью добиться единства стиля.

Первые три приема позволяют рассматривать авторов «Цзо чжуаня» не как беспристрастных регистраторов событий, а как опытных полемистов, искусно защищающих точку зрения своей школы. Те же приемы вместе с последними тремя показывают, что в «Цзо чжуане» представлено не механическое списывание, а сознательное использование речей для обогащения летописи.

Указанные сокращения языковых излишеств, поскольку именно в этом и наблюдаются обычно расхождения между эмоциональной устной речью и более рассудочной письменной, заставляют думать, что стилистически «Комментарий» был отработан позже. Однако следует иметь в виду, что далеко не все речи, записанные в «Цзо чжуане», сохранились в дошедших до нас «Речах царств», часть их была утеряна; что оба памятника порознь продолжали передаваться устно и подвергаться дальнейшей обработке и поэтому расхождение между ними вначале могло быть менее значительным, чем то, которое наблюдается в окончательно зафиксированных письменных версиях.

Соединение письменного и устного творчества в «Цзо чжуане» явилось огромным, но закономерным шагом вперед в развитии летописного стиля. Сухая запись летописи оказалась насыщенной всеми богатствами народного творчества и индивидуального красноречия; в ней появились поговорки, метафоры и сравнения, строфы из песен и преданий, мифические, легендарные, исторические герои, сложные приемы полемики. Но первый зачинатель не мог выполнить весь этот огромный труд целиком. Его же школа, продолжив и записав этот труд, сумела доказать, что развитая устная речь могла быть передана в письменной форме так же, как летопись. Легенда же о Цзо приписала одному человеку то, что было по силам лишь поколениям летописцев и логографов.

«Цзо чжуань» еще сырое соединение различных по характеру источников письменного и устного творчества; в нем объединены разнородные события, связанные лишь общей датой. В летописи, которую вел ремесленник по приказу свыше, не допускались какие - либо добавления от себя. В комментарии же ярко выделялись вкрапленные то тут, то там образцы ораторского искусства. Летопись с таким комментарием сделала возможным следующий важный шаг вперед - в историографии, а именно появление огромного свода «Исторические записки» отца китайской истории - Сыма Цяня.

В своем изложении Сыма Цянь использовал уже сложившиеся приемы летописания. Один стиль - перечисление событий в хронологическом порядке (летописи «Весна и осень») лег в основу глав, посвященных правлению царей; другой стиль - последовательное изложение одного события («Комментария Цзо») применялся им в основном в «Жизнеописаниях». Но соединение этих стилей - лаконизма летописи и многословия ораторов, было поднято в «Исторических записках» на новую ступень. Созданию настоящего сплава из самых разнородных сведений способствовал и блестящий литературный стиль первого историографа, свойственное ему органическое соединение простого повествования с монологами и диалогами, живых сцен и дискуссий с трагической исповедью поэта или торжественной одой в честь правителя. Перенос художественных и языковых богатств красноречия в письменное творчество, как ранее в поэзию Цюй Юаня, Сун Юя и др., обусловил такое совершенство форм, что уже произведения первого историографа Сыма Цяня восхищают и поныне своим мастерством.




Страница 1 из 2 | Следующая страница »





Скрыть комментарии (0)

Извините, Ваш аккаунт не имеет доступа к добавлению комментариев.


« Вернуться
« ЗРЕЛИЩА И ПЕСНИ "ЮЭ ФУ"Филология и теория древнекитайской поэзии. Оформление конфуцианской церкви и даосской ереси »

Картины Малевича
Картины Шагала
Мирискусство

  
Философские школы Китая

Литература Индии