Статьи  >>  Литература древнего Китая
От: MilanaK


Опубликовано: Февраль 8, 2011

Даосы и легисты, таким образом, все дальше уходили от традиции, но при этом расходились и их пути: первые размышляли преимущественно над явлениями природы, а вторые - над общественными явлениями. Поэтому этикополитические вопросы в даосской школе подчинялись проблемам бытия и познания и рассматривались сквозь призму последних. Так, продолжая общую с легистами борьбу против аристократии и критикуя ее опору - культ предков, даосы исходили не из общественных законов, а из естественных. В беседах, направленных против конкретного проявления культа предков - похоронной обрядности, значительный вклад в борьбу с которой внес Моцзы, они раскрывали, что ее пышность, расточительность служили аристократии. На вопросы своего ученика (К чему слава, богатство знатность?) Ян Чжу отвечал: «Благодаря [посмертной] славе, возвышение распространяется... на весь род». Лецзы же, размышляя над различными захоронениями, заключал: в каждой стране «высшие» считали именно этот обряд «управлением». Чжуанцзы со всеми подробностями рисовал сценку ограбления могилы: как снимали саван, прокалывали покойнику щеки шилом, осторожно разнимали челюсти, «чтобы не повредить жемчужин». Он приводил также народную песню с протестом против посмертных почестей: тот, кто был стяжателем при жизни, и мертвый зубами держался за богатство. Ян Чжу, чтобы покончить с расточительностью, грозившей простому человеку разорением, призывал: «не облачать [покойника] в узорную парчу, не класть [ему] в рот жемчуга и нефрит, не приносить жертв, не ставить блестящих сосудов». В знаменитых же сценах с черепом, в диалоге Ян Чжу с умирающим другом, в беседах Чжуанцзы у тела скончавшейся жены и на своем смертном ложе эти мыслители представали как атеисты. «При жизни отличаются друг от друга умные и глупые, знатные и низкие; в смерти же все одинаковы тем, что смердят и разлагаются, гниют и исчезают», говорил Ян Чжу. Не все ли равно, как похоронить человека, кому пойдет его тело в пищу, раздумывал Чжуанцзы: «на земле... воронам и коршунам, под землей - муравьям, и с иронией заключал:- за что же муравьям такое предпочтение?!».

От таких размышлений даосы переходили к прямому отрицанию веры в общение с предками, сходной с христианской верой в «бессмертие души», которую утверждали обряды древнего культа: предки, в благодарность за жертвы (от ежедневных до годовых), обеспечивали благополучие живым потомкам и отвечали на их вопросы с помощью трещин на костях жертвенных животных и панцирях черепах. Предки, таким образом, оказывались в курсе всех земных дел и направляли их через гадательные знаки, так же как и Небеса через «чудесные знамения». Поэтому в число добродетелей «благородного мужа» Конфуций и включал трижды «трепет» - «перед велением Небес, ...великих мужей... перед словом прежних царей».

Знания о естественном мире, постепенно накапливавшиеся в процессе трудовой деятельности людей, наблюдений над природой (согласно традиции даосская школа вышла из среды гадателей), позволили Лао-цзы выступить уже с критикой религиозного мировоззрения. Он обобщил при этом встречавшееся и ранее вольнодумие - отдельные мысли, например, в характеристике мудрого царя, который «способен и без гаданий па черепахе, на траве предвидеть и беду, и счастье» («Гуаньцзы»); или знаний полководца: «Знание наперед нельзя получить ни от богов, ни от душ предков» («Суньцзы»). Отрицая возможность общения с мертвыми, Лаоцзы говорил: «...души предков не творят чудес. Души предков не только не творят чудес, но и не вредят людям». Вариант этого изречения дал Лецзы - «от душ предков нет чудесных откликов». Для настоящего человека, утверждал и Чжуанцзы, «нет ни гнева небес... ни кары душ предков». Отрицая способность душ предков творить доброе и недоброе, т. е. влиять на жизнь живых, даосы ставили под сомнение и законность власти аристократов, и «святость» их управления, и учение конфуцианцев - проповедников культа мертвых. Даосы отрицали и другие древние культы: принесение жертв Небу, Земле, а также рекам, горам и др. Так, в одной из притч о некоем писце, который боялся, что «Небо обрушится, Земля развалится», Лецзы объяснял небо как «скопление воздуха», а землю - как «скопление твердого тела».

Атеизм древних даосов был не случайным. В нем отражались их взгляды на мир - гениальные догадки о едином материальном начале вселенной и каждого существа; о развитии всей «тьмы вещей» от простейших до самых сложных, включая человека. Первичной субстанцией они считали эфир, воздух (ци) или «мельчайшие, семена» (атомы?), которые положили начало всему сущему, всем организмам. Они рассматривали смерть как «возвращение» в тот же эфир, те же «семена», из которых все появилось. Лецзы говорил также о материальности души, состоящей из того же воздуха, только более легкого и теплого, чем тело. По Чжуанцзы, материя (дао) дала даже «святость душам предков, святость богам», в чем он сближался с Анаксименом (VI в.), у которого боги возникли из материального первоначала - воздуха. Система мышления ранней даосской философии представала, следовательно, как направление стихийного материализма в древнекитайской философии.

Понятие дао, от которого пошло название школы Лао-цзы, означало в ней «материальную субстанцию вещей» и «естественный закон объективного мира» (Ян Хиншун), а также учение о материи и законах. Понятие материи у древних даосов, как и у древних греков, связано с представлением о ее движении - с идеей «естественности» (А. Петров). «Естественность», как самодвижение материи, раскрывали и Лецзы («...вещи сами рождаются, сами, развиваются... сами истощаются, сами исчезают») и Чжуанцзы («Все вещи звучат сами по себе, разве кто-нибудь на них воздействует?!»). Следовательно, и для древнекитайских материалистов «материя немыслима без движения»3. Источником энергии у них служили силы холода (инь) и - жара (ян), связанные с процессом зарождения и развития. Философы тогда, видимо, принимали за универсальное движение один его вид - теплоту, так же как воздух - один вид материи, отождествляли с материей в целом. В признании движения материи уже были заложены основы диалектики древних даосов. Тепло делилось в их представлении на две силы - холод и жар. Единство и борьба этих противоположностей (часто - переход одной в другую) и составляли основу развития. Так, у древних даосов обнаруживались особенности мышления, близкие к тем, которые Ф. Энгельс установил в греческой философии: «Здесь диалектическое мышление выступает еще в первобытной простоте... Всеобщая связь явлений не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания». Хотя последнее Ф. Энгельс отмечал как «недостаток греческой философии», но в этом находил и «ее превосходство над всеми ее позднейшими метафизическими противниками»4. Для даосских мыслителей такими противниками оказались конфуцианцы.

Содержание «Изречений» Конфуция и «Мэнцзы» показывало полное отсутствие проблем, связанных с познанием природы, с самим процессом познания. Эта школа ограничилась созданием этико-политического учения, в основе которого лежало идеалистическое признание человека центром вселенной, а остального мира - посланным человеку как «награда» или «кара» Небес. Сосредоточив свое внимание на вопросах этики и политики, придавая этическим понятиям принципиальное философское значение, Конфуций и его последователи выработали практические знания о том, как следует поступать в семье и государстве, прибегая для этого к ряду логических приемов. Так, приняв за одну из основных добродетелей, свойственных каждому, «сыновнее послушание», Конфуций выводил тождество между добродетелью сына и государственного деятеля. Из определений, построенных на исключении противоречий в семье и государстве, следовало тождество понятий «послушный сын» и «подданный», «отец» и «царь». Обоснованием политического идеала государства у конфуцианцев, следовательно, служили отношения между правителем и народом, равные отношениям в семье между отцом и сыновьями. Воспитание почтительных сыновей, таким образом, представлялось основной нравственной и государственной задачей. «Редко бывает, чтобы человек, будучи послушным сыном... любил восставать против высших», записано в «Изречениях».

 в начало статьи Ораторское искусство и философские школы Китая

 


« Предыдущая страница | Страница 5 из 11 | Следующая страница »





Скрыть комментарии (0)

Извините, Ваш аккаунт не имеет доступа к добавлению комментариев.


« Вернуться
« Обрядовая песня в КитаеПервые индивидуальные поэты Китая »

Картины Малевича
Картины Шагала
Мирискусство

  
Философские школы Китая

Литература Индии