Статьи  >>  Литература древнего Китая
От: MilanaK


Опубликовано: Февраль 8, 2011

   Памятником, завершающим античность в Китае, явился трактат «Критические рассуждения», написанный одним автором - Ван Чуном (I в. н. э.). В нем, как и во всех даосских памятниках, широко представлены проблемы натурфилософии и теории познания, этики, религии и общественной жизни. Содержание его полемики, в основном против поздних конфуцианцев

(Луп Чжуншу). В книге Ван Чуна зафиксирован уже качественно новый пап критики религиозно - мифологического миропонимания, например, в опровержении мифа о мироздании с помощью естественнонаучных знаний своего времени. О своем сочинении сам автор писал, что оно состояло из ста глав, но из них сохранилось лишь восемьдесят четыре. Заголовки в них, как и в «Хуайнаньцзы», единообразные, каждый - из двух знаков («О небе», «О солнце», «О естественности», «О действительном знании». «О познании действительности» и др.), таковы же заголовки и полемических глав («Вопросы Конфуцию», «Порицание Ханя [Фэйцзы]», «Обличение Мэна цзы» и др.). Названия глав, довольно равномерных по объему, отвечало их содержанию. Стиль изложения у Ван Чуна значительно приближен к научной прозе. И все же в «Критических рассуждениях», как и во всех древних памятниках, еще царила стихия живой речи, свойственное ей эпическое раздолье, что. видно уже по их большому объему (в самом кратком, «Дао дэ цзине», 5 тысяч знаков, в «Чжуанцзы» - 60 тысяч, а в «Весне и осени Люя», «Критических рассуждениях» более двухсот тысяч в каждом). Сопоставление их с трактатами Цзи Кана и других философов того же даосского направления III в. и. э. показывало, что лишь со средних веков в небольших по объему произведениях (от восьмисот до тысячи с небольшим знаков) начиналась эпоха книжной учености. Памятники же времен первой империи знаменовали лишь переходный этап к собственно письменному творчеству: приемы устного выступления в них зачастую только переносились на письменную форму. Такое же явление знакомо и греческой литературе, в которой в виде речей написаны многие научные, исторические и философские произведения. И в Греции и в Китае этому способствовала одна и та же причина - устная речь, столь продолжительное время пользовавшаяся непререкаемым авторитетом, сохраняла свою власть и в письменной форме. Так, многие приемы в «Хуайнаньцзы» еще восходили к устной речи. Это, прежде всего ритмический строй, ибо именно живой речи свойственно стремление к благозвучию, ритмике, присущей и более ранним памятникам.

В пределах некоторого отрезка речи в «Хуайнаньцзы» периодически повторяется определенная структура, и даже при ее изменении, эта повторяемость остается постоянной. Это может быть период, построенный на синтаксическом параллелизме, соблюдающем в смежных предложениях одинаковое построение:

«Просторные жилища, широкие покои, анфилады арок, сообщающиеся постройки - здесь человек отдыхает. Птица, попадая сюда, томится. Высокие горы, опасные ущелья, дремучие леса, дикие пущи, здесь тиграм и барсам приволье. Человек, попадая сюда, устрашается».

Приведенный фрагмент состоит из двух равных, симметрично построенных периодов. Первая часть каждого периода благодаря амплификации представляется развернутой и требует повышающейся интонации, а краткая концовка и следующая за ней короткая фраза вызывают понижение интонации. Оба периода вместе создают впечатление кругового движения.

Ритмический характер периодов, основанных на синтаксическом параллелизме, подчеркивается и смысловыми средствами, например, с помощью антитезы:

«Люди не стремятся научиться держать и узде дракона, но осе стремятся научиться держать в узде коня; не стремятся научиться управлять духами, но все стремятся научиться управлять людьми».

То же самое можно наблюдать и при сопоставлении:

«Чтобы приносить пользу народу - не обязательно следовать древности; чтобы вершить дела правления - не обязательно идти по стопам старого; династии Ся и Шан, разрушаясь, не изменили законов - и погибли».

Ритм создается не только параллельным построением периодов, но и благодаря симметрическому порядку и построению слов внутри фразы. Примером этому может служить следующий фрагмент:

«Расставили гонги и барабаны, разложили флейты и цитры, поместили хоругви и подушки, развесили флаги и украшения из слоновой кости... Разрядили самострелы в высоко летящих птиц, загнали собаками быстрого зайца. Это они почитали за радость... Распрягли колесницы, разнуздали коней, убрали вино, остановили музыку - и сердце опустошалось, будто что-то утратило; опечалилось, будто что - то потеряло».

Ритм в этом фрагменте создается благодаря количественному единообразию каждого отрезка речи. Однако можно заметить, что он несколько нарушается вследствие несовпадения качественного рисунка фраз. Такое нарушение в ораторской речи допускается, иначе слушателя утомляет однообразие.

Не менее существенным качеством стиля древних ораторов была эмфаза, в которой проявлялось их активное отношение к предмету высказывания. При ее помощи вызывалась нужная реакция у слушателя. Для нее использовались многие риторические приемы. Если предмет вызывал восхищение, автор мог перейти к форме поэтического отступления, использовав, например, уподобление. Так, восхищаясь величием, силой, гармонией и неистощимой творческой энергией природы, автор уподоблял ее поэтическому образу воды:

«Ничто в Поднебесной не сравнится с ней слабостью, но она велика беспредельно, глубока безмерно, простирается вдаль бескрайне. Высоко в небе она образует дождь и росу, внизу на земле - болота и заводи. Тьма вещей не может не родиться. Сотни дел не могут не свершиться. Вода обнимает все живое и не знает ни любви, ни ненависти... и не требует вознаграждения, почти неуловимую, ее не зажать в ладони... Нанеси ей удар - не поранишь, коли ее не проколешь, рубин разрубишь, жги - не зажжешь... Ее получает тьма вещей, и нет здесь ни первых, пи последних... Все вещи связаны с ней своим концом и началом».

Столь же ярко выражают авторы и свое негодование:

«Жадные, алчные люди ослеплены мечтой о власти и наживе, одержимы стремлением к славе и почестям, жаждут превзойти других в мудрости, утвердиться в своем поколении!»

Здесь эмфаза выражена лексическими средствами - подбором соответствующих глаголов («ослеплены», «одержимы», «жаждут»).

Чаще всего в подобных случаях используются эмфатические обороты типа: «неужели непременно должны...», «разве это похоже на то, как...», «тем более», «тем паче...» и др.

«Неужели обладание Поднебесной непременно означает держать в руках власть, опираться на силу, сжимать карающий скипетр и тем осуществлять приказы? Те, кого я называю обладателями Поднебесной, не таковы».

Особенно выразителен эмфатический оборот в конце периода, в той его части, на которой сосредоточен пафос.

К приемам, идущим от устной речи, нужно отнести и особую склонность авторов к градации, выраженной чаще всего в синонимах или словах, близких по смыслу. Синонимические повторы способствуют, кроме того, стилистической равномерности:

«В обычае разрушающегося мира использовать свои знания и мастерство, чтобы лукавить и лгать... ценить заморские товары, дорожить трудно добытым имуществом, пренебрегая тем, что необходимо только для поддержания жизни».

(Перевод Л. Померанцевой)

 


« Предыдущая страница | Страница 10 из 11 | Следующая страница »





Скрыть комментарии (0)

Извините, Ваш аккаунт не имеет доступа к добавлению комментариев.


« Вернуться
« Обрядовая песня в КитаеПервые индивидуальные поэты Китая »

Картины Малевича
Картины Шагала
Мирискусство

  
Философские школы Китая

Литература Индии