Статьи  >>  Литература древнего Китая
От: MilanaK


Опубликовано: Февраль 2, 2011

   С расширением круга тем постепенно углубляется и содержание песен. Они становятся более пространными, в них намечается тенденция передачи не только настроения, по и самого события, вызвавшего то или иное настроение. Описание, сначала отрывочное, становится все более последовательным (сравни, например, следующие песни: «Ветер с востока», «Ты юношей простым», «Цинские люди» и «В шестую луну»). Иными словами, зарождается эпика. Таких произведений в «Книге песен» немного, но важно уже то, что они существуют. В Китае, так же как и во всех странах с древней цивилизацией, издавна слагаются произведения эпической формы, из которых впоследствии вырастают эпос рабовладельческого и феодального периода и прозаические повествовательные жанры.

В песне «Ты юношей простым» ярко выраженный конфликт. Героиня, вышедшая замуж по любви, обнаружила, что муж ее обманул - изменил клятве, данной ими друг другу. Своеобразие произведения в том, как раскрывался этот конфликт. Рассказ велся от лица жены, которая, вспоминая прошлое, передавала всю предысторию своего горя, что и составило большую часть поэмы. Из первых строф известно, что молодые люди полюбили друг Друга, но юноша опоздал заслать сватов, и свадьбу пришлось отложить до осени. С тоской дожидалась девушка этого срока. И теперь с момента их свадьбы уже прошло три года.

Завязкой песни служит встреча молодых людей, их взаимная любовь. Непосредственный же переход к кульминационному пункту, выраженному четвертой строфой, становится возможным благодаря форме воспоминания. Поэтому не требует дополнительных разъяснений и развязка в заключающем поэму восклицании: «Теперь всему конец!».

Поэма интересна своими художественными средствами. Мастерски переданы в ней картины времен года, как томительное ожидание свадьбы. В начале третьей строфы («В листве зеленой как наряден тут») весна; в начале четвертой («Но высохнут тутовника листы, и опадут они, желты») осень. В поэме искусно использованы и другие средства, например параллелизм:

В листве зеленой - как наряден тут... Но ягода его, голубка, ты

Не лакомься.

Так, девушка, и ты

Не принимай ты ласки от дружка!

отрицание:

Ты юношей простым пришел, Чтоб пряжу выменять на шелк. Не пряжу выменять на шелк, Ко мне посвататься пришел!..

уподобление:

Должны б состариться с тобою вместе мы, Но мне до старости наполнил сердце злом. Так реку Ци сжимают берега, Так сушей сжат в низине водоем.

Так зарождается и лиро - эпический жанр. К нему можно отнести также песни о любви без взаимности («Река Хань широка» 1,I,9; «Ветер с востока»), о раздорах в семье («Так кипарисовый челн» I, IV, 1) и др.

В содержании приводившихся песен преобладало трагическое начало. Но были и песни веселые, вольные, связанные с праздничной обрядностью, с общим разгулом и ликованием. В них пели о том, как, юные пары с орхидеями бродят по берегам, как друг дарит подруге цветы («Там, где Чжэнь и Вэй» I, VII, 21); о совместных игрищах юношей и девушек - о том, как «от рыночной площади пляски пошли», как плясали девушки под дубом и «по дорогам все шли гурьбой» («Там вязы растут у восточных ворот» I, XII, 2); о «весенних встречах»:

Сорока на луг бежит, За нею перепел спешит. Коль друга нет у тебя, Так милым готов быть я.

На луг тот перепел спешит,

Сорока за ним бежит.

Коль милой нет у тебя,

Подругой твоей стану я. (I, IV, 5)

(Перевей) Г. Г. Стратоновича)

Пели и об игрищах, ставших позже, видимо, запретными:

Стена в колючках - не размести.

Про игры тайные не известить.

Оно и можно б сказать вполне,

Да слово молвить - то стыдно мне...

Стена в колючках - в сноп не связать.

Про игры тайные не рассказать.

Оно и можно б сказать вполне.

Да волю дам я дурной молве. (I, IV, 2)

(Перевод Г. Г. Стратоновича)

Па время празднеств отбрасывались правила приличия, происходили ссоры и перебранки, изображались комические сценки. Юноша, например, высмеивал обманувшую его возлюбленную:

...Красавица пару искала

Нашла горбуна. (I, III, 18)

Девушка насмехалась над юношей:

...Самый ты глупый мальчишка из всех! (I, VII, 13) На крысу похожий, и тот обладает кожей. Что ж не умрешь,

Коли нет осанки пригожей?!.. (I, IV, 8)

Насмешки отпускались и царскому отпрыску:

И прыгнул бы волк

То брюхо, то хвост помешают.

Спесив царский внук,

В сапожках красных выступает.

И прыгнул бы волк

То хвост, а то брюхо мешают.

Спесив царский внук.

Его не хулят, величают! (I, XV, 7)

Такая свобода издевки над любым лицом шла от древних празднеств плодородия, а также от особенности хозяйственной жизни на ранней стадии развития. У древних охотников это был переход от вынужденного голода к обжорству после облавы; у земледельцев - от воздержания (поста) при истощении запасов к пиру в «день урожая». На охотничьей стадии такой переход был наиболее прямым, непосредственным: магический обряд - заклинание тотемного животного сменялся поеданием того же животного. Пережитки таких обрядов сохранились в Китае в виде праздников в честь Дракона («начало лета»), урожая («середина осени»), Нового года, Дня поминовения (также «первой борозды»). Оргиастический их характер лучше всего обнаруживался в «чествовании весенней коровы», сопровождавшемся «избиением весенней коровы» (во второй лупе); в «молениях о дожде», при которых чествование Дракона сопровождалось его избиением и сожжением; в раздирании собаки или овцы, входившем в обряд «изгнание нечисти» три раза в год; в поедании свиньи как жертвы вместе с тельцом и агнцем, сопровождавшем каждое служение предкам и богам, Небу, а в дальнейшем и его пророку - Конфуцию. Но эти «карнавальные вольности» подверглись позже осуждению господствующей церковью, которое основывалось на изречениях Конфуция. Почитание первой части обряда: «Приноси жертвы Предкам, как живым...», у пего соединялось с отрицанием второй части« Я не люблю наблюдать за тем, что творится после возлияния вина на жертвах Перво - предку» («Изречения», гл. 3). Своеобразное «причащение», следовавшее за строгим ритуалом в начале торжества, представляло собой «вкушение» вместе с «Предком» тех же жертв - мяса и вина, с которого начинался «пир на весь мир». Не случайно па жертвенных сосудах высекалась личина, голова быка или барана - позже «Обжора», символ пиршества - оргии. В этом проявились два начала в связанном с обрядом синкретическом искусстве Китая: высокое и низменное, серьезное и веселое, т. е., в конечном счете, трагическое и комическое. Материал, известный для Китая, позволил дать еще одну иллюстрацию к тому положению, что «двойной аспект восприятия мира и человеческой жизни существовал уже на самых ранних стадиях развития культуры» (М. Бахтин).

Эти аспекты, несмотря на трудности реконструкции, можно выявить в некоторых древних гимнах:

...С колокольным звоном, с барабанной трелью... Во всем величью обрядом почтили. И пьяные [мы] и сытые.

Ниспослали [нам] счастье, богатый урожай! (IV, I, 9)

В этом гимне царю Воинственному и другим предкам благодарение за урожай соседствовало с насыщением и опьянением живых потомков. В другом « Совсем опьянели», похоронный обряд знаменовался тризной, пиршеством, оргией, которая переходила в другой обряд (III, 11,3).

В такие дни пелись сатирические и позорящие песни. Высмеивали, например, того, кто, добираясь до власти (колесницы), устраивал пышные пиры, а затем даже забыл «кормить всех досыта» (I, XI, 10), или царя, который не дает покоя людям:

...Коль ивовой жердью обнес огород,

Дурак побоится и не войдет.

А царь, когда день, когда ночь, не поймет,

Со светом иль позднею ночью зовет (I, VIII, 5).

Так, алчную знать метафорически изображали вредным грызуном («Наши крысы»), царя же - бездельником, живущим за счет чужого труда:

Не сеял, не жал,

Откуда взял триста снопов?

Не стрелял, не ходил на охоту,

Так почему на твоем дворе столько шкур енота? (I, IX, 6)

 

в начало статьи -  НАРОДНАЯ ПЕСНЯ ИНДИИ - Трудовая, любовная, лиро-эпическая песня

 


« Предыдущая страница | Страница 4 из 5 | Следующая страница »





Скрыть комментарии (0)

Извините, Ваш аккаунт не имеет доступа к добавлению комментариев.


« Вернуться
« Мифология древнего КитаяОбрядовая песня в Китае »

Картины Малевича
Картины Шагала
Мирискусство

  
Философские школы Китая

Литература Индии