Статьи  >>  Литература древнего Востока
От: MilanaK


Опубликовано: Июль 15, 2011

Литература древнего Востока

Учебники к университетскому курсу «История литератур зарубежного Востока» рассчитаны на студентов восточных и филологических факультетов, а также на широкие круги читателей, интересующихся проблемами литературы.
Учебники к данному курсу ставят своей целью осветить основные явления в творчестве отдельных народов зарубежного Востока, воссоздать историю литературы каждого из них, показать вклад народов Востока в сокровищницу мировой литературы.

В учебники вошли литературы Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Одни из этих литератур, как например, Египта, Вавилона, Индии, Китая, зародились за тысячелетия до н. э., другие, в частности, Турции, Японии, появились позднее -в эпоху средневековья. Культура древних народов Китая, Индии и Ирана, сохранивших непрерывность развития, оказала большое воздействие на становление более поздних цивилизаций Востока.

До недавнего времени было принято говорить об одной «античности»-греко - римской, на которую опирались в своем развитии культуры европейских народов. Однако изучение литератур Востока показало, что история знала и иные культуры, явившиеся «античностью» для народов других регионов.
Литературы Дальнего Востока -вьетнамская, корейская, японская -обладали определенной спецификой, обусловленной общей для них античностью -культурой древнего Китая. Китайский язык долгое время играл роль латыни на Дальнем Востоке.

Древняя культура Индии, в которой в качестве литературного языка преобладал санскрит, явилась источником для литератур на живых индийских языках в самой Индии. Влияние ее культуры распространилось также на Цейлон, Бирму, Камбоджу, Индонезию.

Для литератур Ближнего и Среднего Востока также можно говорить об общем античном периоде, обусловленном на древнем этапе развитием культуры Передней Азии, а в средние века - взаимодействующими культурами арабов и иранцев. Влияние Передней Азии было связано отчасти с распространением арамейского языка среди многих народов Востока, а также с проникновением арамейской письменности в отдаленные области, начиная от Египта и Малой Азии, кончая Закавказьем, Средней Азией и Монголией. Культурное влияние арабов и иранцев в известной мере зависело от распространения ислама в странах Ближнего и Среднего Востока, а также арабского, а затем и персидского в качестве языков науки и литературы. На традиции арабского и иранских народов опирались разноязычные литературы Средней Азии, Афганистана, северо - западной Индии, а также Турции и Азербайджана.

Древние цивилизации Востока сыграли в формировании культур названных народов в средние века ту же роль, что греко - римская античность в формировании культур европейских народов: элементы древней культуры вошли в их материальную и духовную культуры, языки и письменность. Однако между классической античностью Греции и Рима, как и между отдельными античными культурами Востока, существовали и различия, обусловленные в значительной мере особенностями социально - экономического развития, поскольку рабовладение на Востоке не достигло такого уровня, как в Греции и Риме.

Общее наследие, общие памятники и традиции, к которым восходили литературы каждого из названных регионов, сказались в системе художественного сознания, поэтических образах, художественных средствах, приемах и в употреблении определенного языка в качестве литературного. При этом каждая литература сохраняла специфику, порожденную особыми условиями жизни своего народа. Таким образом, литературы Востока, при всей свойственной им самобытности, можно представить в виде трех огромных миров, возникших на фундаменте одной из древних цивилизаций.

Эти три мира не были изолированы друг от друга. Связи между ними возникали как в результате военных столкновений или завоеваний, так и мирных сношений. С древности существовали караванные пути, соединявшие Ближний, Средний и Дальний Восток. В средние века и эпоху Возрождения морской путь между гаванями Персидского залива и Красного моря, и портами Индостана, Индокитая и Китая стал величайшей трассой международного торгового и культурного обмена, в который были вовлечены иранцы, арабы, индийцы, китайцы, малайцы, корейцы, японцы. Распространение той или иной религии или религиозные гонения также способствовали развитию этих связей. Буддийские монахи из Индии и Средней Азии бывали в Китае, а китайские ходили в Корею и Японию, паломники из Китая посещали Индию. С V в. н. э. преследуемые в Иране еретики, а затем последователи побежденного зороастризма находили приют в Китае, Индии и в других странах. Эти связи между отдельными цивилизациями Востока способствовали взаимодействию их культур и, в частности, литератур.

В искусстве и архитектуре Индии, стран Индокитая и Дальнего Востока, в которых распространялся буддизм, отмечались общие черты. Аналогичное явление наблюдалось с VII в. в странах Ближнего и Среднего Востока, подвергшихся исламизации. Религия накладывала определенный отпечаток и на литературу различных народов -появлялись так называемые буддийская, зороастрийская, манихейская и конфуцианская литературы, что не исключало перехода образов из одной в другую (например, трансформация образа Будды). Обмен литературными ценностями между тремя мирами Востока становился особенно заметным в IV -VI вв. В этот период в основном были переведены на китайский язык канон и житийная литература буддизма, перешедшие, как и конфуцианство, в Корею и Японию. В VI в. китайцам уже была известна знаменитая драма Калидасы «Шакунтала». Произведение индийской литературы «Двадцать пять рассказов Веталы» дошло до Тибета, а затем Монголии, где получило новые обработки. В средние века были иранские поэты, писавшие на китайском языке, и индийские (с XIII в.), писавшие на персидском. Созданные в Индии произведения были известны в Иране, Средней Азии, Закавказье, Турции и у арабов. Во многих памятниках Ближнего и Среднего Востока появлялись герои -китайцы и индийцы.

Наряду с культурным обменом между тремя восточными мирами существовало взаимодействие и между греко - римской античностью и античными культурами Востока. Взаимодействие Востока и Запада продолжалось и в дальнейшем.
Еще в глубокой древности евреи заимствовали из Двуречья миф о всемирном потопе. Этот миф, войдя в Библию, стал достоянием всех народов, среди которых распространилось христианство. Собранные в Библии мифы, легенды и предания вошли отчасти и в фольклор древних арабов, затем в священный свод мусульман -Коран, а через него стали известны всем народам, воспринявшим ислам. В результате завоеваний Александра Македонского (IV в. до н. э.) во многие страны Востока проникло греческое искусство. В Иран был занесен сюжет сказания о Геро и Леандре, а греческая драма стала известна в древности в Иране, Индии и других странах.

Особенно показательны басни, возникшие в различных частях света. Уже давно исследователи подметили сюжетную близость некоторых басен древней Греции и Востока. И хотя часто они возникали независимо друг от друга, иногда можно говорить и о заимствованиях. Басни Эзопа, в которых действуют не встречающиеся в Греции животные, были, несомненно, восточного происхождения. В то же время сюжеты некоторых эзоповских басен («Аист и лягушка», «Заяц и лягушка» и др.) были, видимо, перенесены в Индию во время походов Александра Македонского. В первых веках пашей эры басни и сказки Индии были объединены в книге назиданий «Панчатантра». В VI в. эта книга была частично переведена на среднеперсидский язык (пехлеви). С него в VIII в. было сделано на арабском языке переложение, известное под названием «Калила и Димиа». В дальнейшем это переложение «Панчатантры» неоднократно в прозе и стихах обрабатывалось различными авторами Ирана и Средней Азии. Об интересе иранских народов к «Панчатантре» великий хорезмийский ученый XI в. Бируни в своей книге «Индия» писал: «У индийского народа много отраслей науки и несметное множество книг. Охватить их все я не могу; но как хотелось бы мне перевести «Панчатантру», которая известна у нас как «Калила и Димна».

В XVI в. в новой обработке на персидском же языке «Панчатаптра», под названием «Пробный камень мудрости», вернулась на свою родину - Индию. Персоязычные переложения «Калилы и Димны» послужили основой и для турецкой, а затем и для узбекской версий. Вольный греческий перевод арабского варианта появился в Византии в конце XI в. Его старославянское переложение стало известно на Руси. Арабский текст VIII в. был в начале XII столетия переведен на древнееврейский язык, с которого был вскоре сделан латинский перевод. Знакомство Западной Европы с темами и сюжетами «Панчатантры» сказалось в некоторых новеллах «Декамерона» Боккаччо и «Рейнеке - лис» Гёте. Так, на протяжении веков «Панчатантра» и ее обработки были переведены на шестьдесят языков, их влияние обнаруживалось во многих литературах мира. Широко известная история двух шакалов «Калила и Димна» показывала также, какое значение сохранили и в наши дни созданные в древности произведения Востока.

Если в древности и в средневековье связи между народами носили более или менее эпизодический характер и сфера культурного взаимодействия была ограничена, то в новое время, когда история становилась мировой, и обособленность народов начала исчезать, они приходили во все более тесное соприкосновение, вызывавшее интенсивный обмен культурными ценностями. Но этот процесс для народов Востока был сопряжен с колониальным угнетением, приводившим к замедленному развитию культуры. Однако и в условиях порабощения народы Востока не переставали сознавать значение своего наследия и по мере сил оберегали его, борясь против колонизаторов.

Русская революция 1905 г. пробудила Азию, а Великая Октябрьская социалистическая революция, открывшая новую эру в истории всего человечества, произвела коренной перелом в исторических судьбах колониальных и зависимых стран. Результаты этого перелома сказались и на характере культурного обмена между отдельными народами.
После второй мировой войны народы некоторых стран Востока, вступившие на путь строительства социализма, наглядно показывают пример культурного роста. Для стран народной демократии характерны, с одной стороны, критическое освоение своего культурного наследия, с другой стороны,создание произведений социалистического реализма, формирующегося не только на собственных традициях, но и под влиянием передовой литературы всего мира. В ряде стран, завоевавших независимость, значительно ускорилось развитие культуры и литературы.
Все это делает невозможным всестороннее рассмотрение отдельно взятых литератур вне их комплексного изучения, а также создание истории мировой литературы без литератур Востока.

При всей неравномерности развития литератур Востока и различной степени их изученности, комплексное исследование позволяет по - новому осмыслить уже известные науке факты и обнаружить недостающие звенья в истории отдельных литератур. Общие черты в истории восточных литератур подтверждают закономерности развития всех литератур мира. Это позволяет опровергнуть «европоцентризм» теории о «неполноценности» народов Востока, об «особых путях» их развития, выдвинутые колонизаторами, которые стремились обосновать свое господство, с одной стороны, а с другой, и иную крайность«азиацентризм», к которому приводит нередко обособленное изучение отдельных литератур Востока без сопоставления их друг с другом и с литературами Запада.

Опыт исследования русской и западноевропейских литератур приобретает особую ценность для изучения литератур Востока, ибо востоковедное литературоведение долгое время являлось лишь одним из компонентов восточной филологии, отдававшей основное внимание текстологии и лингвистике. Это -филологическое направление изучало живые литературы теми же методами, что и мертвые. Такая особенность развития востоковедения обусловила отставание литературоведения в освоении художественных богатств Востока. Даже переведенные на европейские языки памятники арабской, иранской, индийской, китайской литератур не заняли подобающего им места в общем литературоведении, не стали материалом для теории литературы, столь же полноценным, как и произведения европейских литератур. В таких трудах, как правило, не вскрывались историко - литературная и идейно - художественная ценность этих памятников, так же как и эстетическое значение произведений в широком плане мировой литературы. Попытки включения литератур Востока в историю всемирной литературы, правда, делались еще в XIX в. В России, например, с 1880 г. выходили тома, посвященные литературам Востока, во «Всеобщей истории литературы» под редакцией В. Ф. Корша и А. Кирпичникова. Такое издание было проявлением передовых течений в русской науке, стремившихся преодолеть ограниченное восприятие мировой культуры. Однако в этом издании давались лишь сведения по отдельным литературам Востока, не содержалось ни истории каждой из литератур, ни обобщений, вытекавших из собранных фактов. Сходные попытки создания истории литератур Востока и включения их во всемирную литературу наблюдались и в западной буржуазной науке.

В отличие от всех прежних попыток советское литературоведение с первых своих шагов стремится поднять изучение литератур Востока на необходимую теоретическую высоту, рассматривать отдельные литературы в их развитии и взаимосвязи, а все литературы Востока -как неотъемлемую часть литературы мировой. Это находит отражение уже в программе издательства «Всемирная литература», основанного М. Горьким в 1919 г. В дальнейшем эта тенденция проявляется в исследованиях таких деятелей советского востоковедения, как академики И. Ю. Крачковский, А. П. Баранников, В. М. Алексеев, Н. И. Конрад, профессор Е. Э. Бертельс, а также другие ученые. Так, постепенно соединяясь, филологическое и литературоведческое направления приходят к общетеоретическому осмыслению литературного процесса на Востоке и вырабатывают подлинно всемирно - историческое представление о развитии литературы. Одной из центральных проблем при этом становится научная периодизация истории литературы.

Если при периодизации литератур Запада внутри крупных периодов уже давно выделяются такие эпохи, как Возрождение, Просвещение, то историко - литературные труды востоковедов представляют собой чрезвычайно пеструю картину с точки зрения предлагаемых «периодизаций», которые строятся преимущественно из различных формальных признаках. Поэтому задача востоковедов в настоящее время заключается в том, чтобы «распространенному в ориенталистике подходу к литературе как к простой сумме авторов и произведений... противопоставить в качестве исходного пункта при периодизации понятие литературного процесса» (И. С. Брагинский) .

Систематизация материала в трудах по восточным литературам, созданных буржуазными учеными, следующими за средневековой традицией, проводилась по принципу каталога (алфавиту), языковому или диалектальному, религиозному, географическому, жанровому и династическому признакам. Каждый признак мог быть единственным или выступать в сочетаниях с другими.

Алфавитный принцип встречается не очень часто,но все же к нему прибегают даже такие известные литературоведы XIX в.„ как Риза Кули - хаи Хидаят, Гарсен де Тасси и Отто Бётлииг.

Языковый принцип выступает в иранистике и особенно в индологии. Так, например, иранисты иногда выделяют «пехлевийскую», согдийскую и другие литературы, а новоперсидской считают литературу на новоперсидском языке с IX в. до настоящего времени. Синонимом литературы древней Индии, несмотря на бытование литературы на пали и других языках, часто служит «санскритская литература». Даже названия ряда работ свидетельствуют о преобладании в индологии языкового принципа.

Следуя этому принципу классификации, творчество одного автора иногда «режут» на две части. Так, творчество Эмира Хосрова Дихлави (Амира Хусро), жившего в XIII -XIV вв. в северозападной Индии и писавшего на новоперсидском и одном из живых индийских языков, «поделено» между персидской и индийской литературами. То же самое можно отнести и к ряду авторов, писавших на новоперспдском и арабском языках (например, Абу - Али ибн - Сина).

Религиозный принцип систематизации литературного материала сказывается в том, что в индийской и китайской литературах выделяется «буддийская», под которой подразумевается отнюдь не только клерикальная, но и окрашенная буддизмом художественная литература. В древней литературе иранских народов иногда выделяются зороастрийская и манихейская литературы.

На географическом принципе основаны многие работы по истории литератур Индии, где говорится о делийской, деканской и других школах поэтов. Географический принцип встречается и в трудах по китайской литературе (деление на литературу Севера и Юга). В работах по персидской литературе следы этого принципа видны у Бади - аз - Замана Форузанфара Башруеи в его антологии.

По жанровому признаку построены «Новоперсидская литература» Г. Эте, книга синолога Г. Маргулиеса «Ода в антологии Вэнь сюань» (с IV в. до н. э. по V в. н. э.), и многие другие работы по истории китайской литературы. Данный принцип часто приводит к тому, что многообразное по жанрам творчество автора также делится на несколько частей и излагается в рубриках «поэзия», «новелла» и «драматургия» среди произведений других писателей. Подобная классификация не дает возможности изучить творческий путь каждого автора целиком во всей его сложности. Признак жанра в востоковедении, кроме того, является очень условным. В нем до сих пор не изжита традиция средневековых теоретиков, не занимавшихся прозой как «низким» жанром вообще, различать в поэзии по существу только форму, которая лишь иногда определяет какой - либо один литературный род или вид. Одна и та же форма чаще используется в различных жанрах, а еще чаще сводится к очень мелким признакам, например, к пяти или семи слогам в строке китайского четверостишия. Поэтому традиционные представления каждого народа о литературных формах мешают и сейчас увидеть сходство даже в одних и тех же явлениях.

В трудах но истории китайской и персидской литератур очень часто выступает династийный принцип классификации литературных фактов. Так, в работах по истории китайской литературы Г. Джайльса (1901), В. Грубе (1902), Р. Вильгельма (1926), в «Истории китайской литературы с иллюстрациями» Чжэн Чжэньдо (1932) и др. наследуется старая традиция: основой периодизации служат царствовавшие в Китае династии, которых насчитывается не менее двадцати пяти. Династийный принцип классификации для персидской литературы используется у английского литературоведа Э. Брауна, русского ориенталиста А. Е. Крымского, у некоторых иранских литературоведов, индийского ученого Шибли Нумани и др. Такая периодизация не может соответствовать действительному течению литературного процесса, ибо ни воцарение, ни падение династий отнюдь не означает начала или прекращения развития -ни в целом, ни в творчестве отдельных авторов. Такая «периодизация» по существу представляет лишь хронологию, поскольку называет временные отрезки, а не качественную определенность явления и допускает слишком мелкое дробление, а поэтому не дает представления о крупных литературных эпохах, таких, как древность или средневековье.

Примером смешения различных принципов «периодизации» служат некоторые работы по истории литературы хинди, в которых литературный процесс делится на «периоды» героических поэм, еретического течения «бхакти», господства определенного стиля и др. Точно так же могут переплетаться языковый принцип с географическим, династийный с жанровым. Последнее особенно характерно для трудов по китайской и персидской литературам.

Анализ указанных выше принципов классификации показывает, что они в какой - то мере помогают созданию научной периодизации, но отнюдь ее не заменяют. Вполне естественно поэтому, что даже некоторые буржуазные исследователи как на Востоке, так и на Западе начинают отходить от статичного описания художественных произведений и рассматривать отдельные литературы в их развитии, искать закономерности литературного процесса.
Проблему периодизации литературного процесса ставят в своих трудах многие советские востоковеды, попытки выработать периодизацию истории отдельных литератур Востока делаются также и при создании лекционных курсов этих литератур. Считая, что деление истории на крупнейшие эпохи -древняя, средневековая, новая и новейшая -относится к компетенции социологов и историков, авторы данного учебника следуют за общей периодизацией, выработанной в университетских курсах и учебниках по истории стран зарубежного Востока, в академическом издании «Всемирная история». Границы эпохи исторической отвечают важнейшему положению марксистской науки о том, что литература, как вид общественного сознания, есть отражение общественного бытия. Но для того чтобы изучать литературу не как прямое, а как опосредованное отражение истории народа, литературоведам необходимо' сосредоточиться на периодизации литературного процесса внутри каждой крупной эпохи.

Древняя эпоха -это время доклассового и сменившего его классового общества. Древняя литература Китая, Индии, Ирана по своему содержанию, следовательно, является отражением первобытнообщинных, а затем рабовладельческих отношений, хотя ввиду неравномерности развития отдельных стран характерные для древности явления могут в той или иной мере сохраняться и з средние века. Так, «древняя литература» Ирана продолжает существовать в отдельных памятниках за границей «древней эпохи», а для ряда стран понятия «средневековая литература» и «литература средних веков» не идентичны, ибо эта эпоха включает и древнюю литературу. Для уточнения понятия «древняя литература», следует определить основные, присущие ей особенности -ее тип. При типологии же наиболее важна однородность основных принципов исследований.

При выяснении типа древней литературы исходным является тот факт, что литература в первобытнообщинную эпоху и на ранней ступени классового общества отражает неразвитые и нерасчлененные общественные отношения. Основной ее особенностью поэтому является первоначальная синкретичность, которая выражается в трех аспектах:во - первых, «в синкретизме первобытной поэзии»3, т. е. в слиянии действа, мелодии и слова. Это явление наблюдается в древнейших памятниках Китая («Книга песен» -«Ши цзин»), Индии (Веды), Ирана («Авеста»); во - вторых, в нерасчлененности родов и видов словесности (эпоса, лирики, драмы); в - третьих, в нерасчлененности понятия и образа, ибо «отдельные стороны общественного сознания, которые развились потом в его самостоятельные виды -в религию, философию, мораль, науку и т. п.еще не могли получить тогда специальной и обособленной разработки. Эти стороны были еще тесно связаны между собой и проникали друг в друга в нерасчленснном единстве общественного сознания»4.

Именно в силу данной особенности образы - понятия воспроизводили естественнонаучные, религиозные, философские и этические представления и одновременно содержали в себе элементы художественного мышления. Примером могут служить мифологические представления китайцев, индийцев, иранцев и других народов.
Следует подчеркнуть, что перечисленные аспекты синкретизма были свойственны как фольклору первобытной эпохи, так и памятникам древней словесности, закрепленным в письменной форме уже в эпоху классового общества. В одних памятниках эти особенности выступали менее отчетливо, в других -более отчетливо (например, в Ведах древней Индии, «Авесте» древнего Ирана).

Процесс развития творчества шел в направлении расчленения синкретизма во всех трех аспектах -обособления слова, художественного образа, а затем и родов и видов словесности, т. е. в направлении развития собственно художественного творчества. Однако синкретизм не исчез и после становления классового общества, во многом определяя характер общественного сознания рабовладельческой эпохи. Пережитки синкретизма продолжали сказываться и в дальнейшем, причем степень его расчленения ввиду неравномерности развития у различных народов в древности являлась различной.

В Иране, например, слово отделилось от мелодии только в средние века, тогда как в Китае это произошло уже в древности. Неодинаковое распространение получили отдельные роды и виды поэзии: эпопею, приближающуюся по своему характеру к древнегреческому эпосу, как отмечал В. Г. Белинский, знала лишь древняя Индия («Махабхарата» и «Рамаяна»); древнее художественное творчество в Китае и Иране не дошло до создания драмы, в то время как Индия дала миру Калидасу.

Другая особенность древней литературы, также отраженная в ранних памятниках, заключается в устном ее создании и длительном устном же бытовании, которое завершается соединением устных произведений с записью и переходом к письменной традиции.

Эта особенность, выраженная М. Горьким «начало искусства слова -в фольклоре»5, получила общее признание. Но при этом возникновение письменной литературы и книжной учености стали выводить непосредственно из народного песенно - поэтическо - го творчества. К. Маркс же, говоря о начале развития высших свойств человека, включая воображение, которое «начало теперь создавать неписанную литературу мифов, легенд и преданий», относил к ним и красноречие6. Этот вид устного творчества -красноречие или ораторское искусство,известный в древней Греции и Риме, древней Руси и некоторых других странах, обычно опускался в литературах Востока. Раскрыть его позволило изучение памятников древнего Китая, ввиду их исключительной сохранности, обусловленной ранним изобретением бумаги (с I в. н. э.) и книгопечатания (с X -XII вв. в Китае почти не знают рукописей).

В отличие от стран, в которых сохранились только единые своды религиозных канонов, приспособленные для нужд какой - либо одной господствовавшей религиозно - философской школы, в Китае дошли до нас памятники антагонистических школ, раскрывавшие идеологическую борьбу с середины I тысячелетия до н. э., а позже -произведения, в которых ярко отразился процесс соединения устного творчества с записью. Записи же хронистов, которые велись с VIII в. до н. э., вместе с рано появившимся у китайцев историческим сознанием дали возможность проследить соотношение этих явлений во времени. Так, изучение древних источников Китая позволило обнаружить свидетельства о существовании, помимо первоначального общенародного, также и развитого, пронизанного классовой идеологией, устного творчества ораторов. Результаты же, полученные при исследовании китайского материала, помогли выявить аналогичные слои и характер их бытования в памятниках других древних культур Востока.

Свидетельства памятников древнего Востока позволяют, таким образом, утверждать, что разделение общенародного творчестве, на два потока происходит задолго до появления письменной литературы, причем со времени выделения этих потоков и до оформлеимя произведений, основанных на индивидуальном замысле и авторской записи, проходит целая эпоха, когда господствует устное творчество ораторов 8. На этом этапе ораторского творчества развиваются сложные процессы, которые начинаются с разложения родового строя.

С появлением социального неравенства общенародная словесность, представлявшая собой единый в идеологическом отношении поток, начинает испытывать на себе давление идеологии господствующих групп. С одной стороны, ставшие привычными сюжеты, образы и даже целые произведения фольклора переосмысляются в интересах эксплуататорской верхушки, с другой стороны, такие переосмысленные идеи, сюжеты, образы возвращаются в народную словесность, в силу чего она частично пронизывается идеологией господствующего класса. И если фольклор продолжает оставаться в целом выражением идеологии трудовой массы, то ораторское искусство, также являющееся устным, начинает все сильнее отражать позиции различных классов и групп рабовладельческого общества.

С переходом к этапу ораторства, следовательно, уже можно говорить о появлении двух потоков в устном творчестве.
Этап ораторского творчества, который здесь выделяется условно, оказывается наиболее длительным у тех народов, которые сами создают свою письменность, и лишь после многовековых поисков удобного для письма материала приходят к папирусу, пальмовому листу, пергаменту, шелку, бумаге. Только в это время соединяются с записью произведения устного и коллективного творчества -общенародного наследия, составные части которого, возникшие в различные века, прошли не только стихийный, но и классовый о?бор вместе с комментированием.

Изобретение письменности каким - либо народом еще не означает появления у него письменной литературы: эти явления не синхронны в силу ряда причин.При своем зарождении и на начальных этапах развития для письменности у всех народов применялся неудобный материал. Так, в Китае на костях животных, панцирях черепах, которыми пользовались с середины II тыс. до н. э., произведения крупной формы записываться не могли. Этого не позволял и первый письменный материал у других народов Востока. Техника письма на скалах, пирамидах, стенах зданий и даже на камнях и черепках глиняных сосудов была очень трудоемкой. Переход к более удобному материалу, такому, как бамбуковые планки в Китае, позволил создать первые «книги», но еще очень тяжелые и громоздкие. Они имелись в единичных экземплярах, и поэтому произведения все еще продолжали слагаться в устной форме и передаваться знающими их наизусть. На ранних этапах своего существования письменность еще не успела завоевать общественное признание, а устное слово продолжало считаться всемогущим благодаря приписывавшемуся ему с глубокой древности магическому свойству. Свидетельства об этом содержались в таких древних памятниках, как «Мемфпсский трактат» в Египте, гимн в честь бога Сина в Вавилоне, и в более поздних -евангелии от Иоанна («В начале бе слово, и слово бе к богу, и слово бе бог»); в древнееврейской традиции, в которой «учение изустное» («тора шебалие») считалось выше, авторитетнее, благовдохновенней, чем «учение письменное» («тора шебиктав»). Об этом же говорило учение о логосе у древних греков, обожествленное слово (Мантра Спента) у древних иранцев («Авеста»), образы богини мудрости и красноречия Сарасвати и матери Вед -богини речи Вач в Индии, восходящие, видимо, к общим индоиранским представлениям. О предпочтении устной речи письменной говорило стремление выдать связанные с религией произведения («Авеста», Коран и др.) за слово, услышанное с небес. Пережитки этих явлений сохранялись еще долго. Так, в средневековой дидактике Ирана часто встречались ссылки на высказывания «авторитетов»; иранские и арабские поэты в средние века слагали стихи не столько ради чтения, сколько ради исполнения перед слушателями; роль певца - исполнителя -рави -у этих народов состояла прежде всего в запоминании чужих стихов.

Все эти факты говорили о том, что в древнюю эпоху речь письменная отставала от устной, так как появилась значительно позже речи устной, уже освященной временем и религией, привычностью и степенью развития. Зачатки красноречия появились еще в период первобытнообщинного строя, когда вырабатывались средства эмоционального воздействия (ритмическая речь, мелодия, действо). С зарождением же классов, представители социально - этических, религиозных и философских учений стали выступать глашатаями взглядов отдельных общественных слоев. В идеологической борьбе, которую они вели между собой, красноречие и достигло высокого развития.

Как и в древней Греции, в кружке Сократа и в академии, основанной Платоном, в школах древней Индии, древнекитайских философских школах даосизма, конфуцианства и других ученики воспринимали мудрость своих учителей на слух. В китайских памятниках IV -III вв. до н. э. герои древности делились на тех, кто воспринимал учение мудрецов в личном с ними общении, и тех, кто воспринимал его «понаслышке», передача же учения представлялась как длительный устный процесс. Об устном характере передачи знаний говорило также название древнеиндийских философских произведений -Упанишады, которое означало «сидеть внизу» (в смысле «сидеть у ног учителя и слушать его наставления»), анализ словарного состава, синтаксиса памятников, а для Китая, Египта -их иероглифов. Детерминативами китайских иероглифов, обозначающих «учение», «поучение», «знание», являлись «рот», «речь», «ухо», что тоже указывало на устную форму обучения. Система обучения со слуха, запоминание наизусть целых произведений сохранялись еще в XX в. в Китае, где ученик должен был выучить наизусть конфуцианский канон, и только тогда учитель приступал к его объяснению. Эта система дожила до наших дней и в санскритском колледже Калькутты, в школах Цейлона, в мусульманских медресе.

Устный характер передачи знаний в древности подтверждался еще и тем обстоятельством, что учителя высказывали свои поучения во время странствований. Жизнь легендарных основателей религиозных учений -Будды, Махавиры в Индии, Зороастра в Иране, Лаоцзы и Конфуция в Китае была, согласно традиции, заполнена скитаниями, которые в ту эпоху исключали возможность записей собственных мыслей и сохранения библиотеки. Кто и когда на Востоке впервые сыграл роль Платона для Сократа и сколько было таких платонов, установить трудно. Но тот факт, что они были, подтверждается, например, историей записи Корана (VII в. н. э.). При жизни основоположника ислама Мухаммада была записана лишь небольшая часть его изречений. После смерти пророка и гибели большинства его последователей, знавших его поучения наизусть, бывший секретарь пророка -Зейд, кодифицировал их по устным и письменным источникам. Одновременно существовали и устные версии, начавшие расходиться между собой, чем была вызвана вторая редакция Корана, которая и была канонизирована.

Вследствие того что между произнесением поучения и его записью проходило много времени, к основному ядру добавлялись все новые слои. Отсюда проистекали повторения и противоречия в содержании древнейших памятников народов Востока«Ригведы», «Авесты», Библии, «Книги преданий» и др. Стихийное переплетение в них разнохарактерных элементов различных эпох -многослойность -исследователи нередко ошибочно принимали за результат позднейшей намеренной фальсификации. Многослойность же показывала, что отдельные произведения были записаны лишь много времени спустя после их возникновения, когда их части, созданные в различные времена и подвергшиеся процессу естественного изменения и классового отбора, стали восприниматься как единое целое. Так были записаны «священные книги»Библия у евреев, «Авеста» у иранцев, «Ригведа» в Индии, «Пятикнижие» в Китае.

Специфика подобных памятников не позволяла отнести их к какой - либо одной дате, а иногда даже определить относительную хронологию их различных слоев и частей.

С развитием общественной жизни и усложнением идейного содержания происходит совершенствование и форм устного слова. Прямая речь -монолог и диалог, проходящая через древнейшие памятники, обогащается, шлифуется и все больше приспосабливается к потребностям идеологической борьбы. Поэтому в Отражающих ее произведениях превалирует беседа или спор. В форме диалога строятся «Разговор господина со своим рабом», «Поэма о страдающем праведнике» в Вавилоне, «Беседа разочарованного со своей душой» в Египте, «Книга Иова» в Библии, философские части «Авесты», «Махабхараты», записи речей китайских философов и др.

В результате все более ожесточавшейся идеологической борьбы развиваются приемы риторики и логики, все более усиливается элемент художественности. Для доказательства истинности высказываемых положений широко практикуется обращение к авторитету древности, к фольклорному материалу (мифам, преданиям, песням, пословицам). Прием доказательства по аналогии ведет к появлению притчи. Развитие элементов диалектической логики влечет за собой частые обращения к антонимам и антитетическим образам. Каждый мифический, легендарный или исторический герой становится носителем взглядов определенной философской или религиозной школы и объективно содержит зародыш художественного вымысла. Каждая школа приписывает герою не столько то, кем он был, сколько то, кем он должен был быть с ее точки зрения.

Памятники ораторского творчества сохранили характерную черту сознания человека древности -отсутствие границ между наукой и религией, философией и литературой. В процессе же расчленения форм общественного сознания и создания литературных родов и видов художественные средства, выработанные ораторами, повлияли на формирование индивидуальной «поэзии (использование монолога и диалога в древней китайской лирике), драматургии (умение раскрывать черты характера в прямой речи в классической драме Индии). Прием ораторского искусства -притча, широко использовался дидактической литературой древнего Востока и оказал воздействие па жанры басни, анекдота и др.
Развитие красноречия сказалось и на становлении жанра летописи. Первые письменные памятники народов Востока были составлены в форме прямой речи. Таковы частично «Тексты пирамид» в Египте, эдикты Ашоки в Индии, надписи ассирийских, урартийских, хеттских и персидских царей. Первые письменные памятники Китая представляли собой запись вопросов к оракулу и ответов на них, а также речей царей. В наиболее ранней из сохранившихся в Китае летописей«Весна и осень» (VIII -V вв. до н. э.), впервые наблюдался отход от устной традиции (повествовательное изложение, отсутствие прямой речи). Следующий этап в развитии исторического жанра -комментарии к летописи -вновь показал связь с устной речью, благодаря привлечению комментаторской школой устного памятника «Речи царств» (X -V вв. до н. э.). Так были сведены в одно целое традиции письменной речи, регистрировавшей «дела», и устной, регистрировавшей «слова». Хотя такое соединение различных по характеру источников было еще механическим, связанным лишь общей датой, но благодаря ему сухая летопись вобрала в себя богатства народного творчества и красноречия ораторов. Сходный путь в своем формировании прошли и летописи других народов, например Египта. Здесь Палермская летопись (Древнее царство) являлась сухим перечнем событий и дат, а более поздние Карнакские летописи Тутмоса III (Новое царство) представляли собой живой рассказ с использованием прямой речи и приемов ораторского искусства. Содержание летописей также показывало, что искусство красноречия в классовом обществе становилось на службу господствующему классу.

Этап ораторского творчества на древнем Востоке охватывает, таким образом, то время, когда ораторство, выросшее из раннего красноречия и вбирающее в себя фольклор, вырабатывает свои образцы (речи политического, военного, судебного, социально - этического, философского, бытового характера), продолжающие передаваться устно, как и произведения общенародной словесности. При этом творчество ораторов, так же как и народных певцов, представляет собой устный процесс со значительной долей импровизации и актерского мастерства.
К концу этапа ораторского творчества складывались предпосылки для появления авторства и письменной литературы. Созданные философскими и философско - религиозными школами произведения оставались пока еще устными памятниками коллективного творчества ораторов, но приобретали уже «индивидуальные» черты одной из них. Эти произведения связывались иногда с именем «автора»пророка, основателя школы или самого талантливого ее представителя. Переход от безымянного творчества к авторскому происходил также через приписывание произведений какому - либо «авторитетному» лицу -историческому, легендарному или мифическому (псевдонимность произведений).

Позже из ораторов выделились индивидуальные авторы, из исполнителей народной песни -певцы - профессионалы и в конце концов устное творчество певцов - профессионалов и индивидуальных ораторов соединилось с записью. Благодаря совершенствованию письменности, применение ее вошло в систему и утвердилась письменная литературная традиция.
Таким образом, в античных литературах Востока в соответствии с характером художественного творчества можно выделить три следующих этапа: общенародного устного творчества, ораторского творчества и, наконец, авторского письменного, подводящего к эпохе книжной учености в средние века. При этом на втором этапе наряду с ораторством продолжает развиваться фольклор, а на третьем -параллельно с авторским письменным творчеством -и ораторское творчество и фольклор.

Но, несмотря на становление ораторского и письменного авторского творчества, они сохраняли тесную связь с народным -фольклор, что характерно для всей древности, продолжал играть ведущую роль. Огромная роль фольклора, указанная М. Горьким, раскрывалась и при формировании литератур Востока:
«Народ не только сила, создающая все материальные ценности, он единственный и неиссякаемый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гениальности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все трагедии земли и величайшую из них -историю всемирной культуры».

В устном народном творчестве берут свое начало литературы Востока, хотя картину развития фольклора в дописьменный период приходится восстанавливать на основании более поздних письменных памятников, с помощью археологических, этнографических и исторических данных, а также пережитков древних представлений. Две тенденции в древних памятниках Востока -народная и аристократическая, отражая классовые противоречия, борятся друг с другом, но представляют органическое единство в каждом дошедшем до пас древнем памятнике. Народные представления, идеалы и принципы изображения действительности в них настолько сильны и жизнеспособны, что пробиваются даже сквозь толщу позднейших наслоений.

Древний фольклор, несмотря на всю сложность его реконструкции, отражает условия коллективной жизни доклассового общества и осознание ее коллективом.

Одним из самых ранних проявлений художественного творчества была народная песня, которая слагалась в процессе труда и соединялась с посвященным ему действом - обрядом. На Востоке песенно - поэтическое творчество сохранилось наиболее полно в Китае («Книга песен»), а также в библейской «Песне песней».

Возникновение ритмической речи связано с трудовым процессом, ибо равномерность и правильное чередование движений облегчали труд первобытного человека. Многократное повторение одних и тех же движений создавало ритмичность, в трудовом усилии рождались возгласы, вначале -простые звукоподражания, а затем -отдельные слова и фразы, из которых со временем складывалась песня. В песнях, лучшей форме устной передачи, закреплялись опыт трудовой деятельности народа и память о его прошлом, накапливалась мудрость поколений.
Коллективная жизнь определяла собой общий характер устного народного творчества, появление у различных народов однотипных жанров и даже сюжетов, развитие одних и тех же приемов и средств художественной изобразительности. В древности возникли постоянный и сложный эпитет, сравнение, гипербола, повторы и параллелизм.

На основе сложившейся в процессе труда ритмики формировались и поэтические размеры. Ритм и являлся главным организующим началом поэтической речи. Вспомогательный, ,но важный ее элемент -рифма, образовался значительно позже. В период первобытнообщинного строя, в процессе борьбы с природой, люди пытались объяснить непонятные им явления.

Однако наряду с правильными представлениями, проявлявшимися главным образом в практической деятельности людей,со стихийно - материалистическим взглядом на мир и наивподиалектическим его восприятием -мышление первобытного человека включало много фантастического, ложного. Последнее объяснялось еще слабым познанием природы, неумением пользоваться ее законами.

Наиболее древние представления человека об окружающей действительности выражаются в фетишизме и тотемизме. С последним из них связан культ животных. В дальнейшем познание человеком жизни находит выражение в анимистических образах, в поклонении духам предметов и сил природы, что постепенно приводит к появлению культа природы и культа предков. Превратное понимание действительности ведет к развитию магии -стремления воздействовать на природу с помощью слова и действа. Во всех этих конкретно - образных представлениях древнего человека уже содержатся зачатки художественного мышления.

В процессе развития народных представлений и верований возникла мифология. В ней закреплялся трудовой опыт людей, отражалось их восприятие мира. Поэтому на раннем этапе мифотворчества, когда человек еще не обладал возможностью победы над природой, ее стихии выступали преимущественно в образах чудовищ. С развитием же производительных сил, когда человек начал приобретать власть над природой, она стала воплощаться в образах богов, созданных человеком по своему подобию; в мифы вводились и люди, изображаемые титанами, к помощи которых иногда прибегали даже божества (в мифологии вавилонян, древних иранцев и др.).

Мифотворчество у народов Востока, за исключением Индии, не завершилось созданием таких циклов, как у древних греков, и сохранилось не полностью. Однако дошедшие до нас мифы и их фрагменты давали представление о типах мифов, их общих чертах, порожденных сходными условиями жизни людей.

У всех древних народов Востока с большей или меньшей полнотой обнаруживаются мифы о сотворении мира и человека, о силах природы, о борьбе человека со стихиями, легенды об изобретениях и развитии хозяйства. Общность мифотворчества иногда проявляется в близости его сюжетов. Так, о сотворении мира из первозданного хаоса рассказывают мифы Вавилона, Ассирии, Египта, Ирана. Китая; мифы, заключающие в себе представление о небе и земле как об отце и матери всего сущего, бытуют в Шумере, Иране, Китае; некоторые мифы народов Двуречья, древних евреев и китайцев повествуют о сотворении богами (или богом) человека из глины; миф о потопе создается народами Двуречья, Ирана, Индии и Китая. Представление о смене времен года в Египте воплощается в мифе о борьбе бога плодородия Осириса с его братом -богом пустыни Сетом, т. е. об умирающем и воскресающем боге Осирисе; в Шумере -в мифе о борьбе Эмеша (лета) и его брата Энтена (зимы); в Финикии -о страданиях, смерти и воскресении Адониса; у хеттов -об удалении бога весны Телепина в царство мертвых и о его возвращении.

Близость сюжетов в мифах Востока сопровождается и идейным сходством легенды при различных вариантах ее разработки. Так, мотив богоборчества известен в мифологии вавилонской (борьба Гильгамеша с Энкиду), древнееврейской (борьба Иакова с богом), древнеиндийской (борьба Арджуны с Кайратой -Шивой), древнекитайской (борьба Гуия за «живую землю»).
Общность мифов народов Востока и древней Греции столь разительна, что во второй половине XIX в. выдвигается теория полной зависимости греческой мифологии от восточной. Такая постановка вопроса характеризует книгу немецкого ученого О. Группе «Греческие мифы и культы в их связях с восточными религиями» (1887 г.). Позднее большинство ученых отказывается от теории «миграции» мифов.

В творчестве народов Востока мифология имеет огромное значение, и лишь хорошее ее знание дает возможность понять их литературу, не только древнюю, но и современную, а также восприятие ее самим народом.
Если мифологические образы были в древности объектом непосредственной веры, то сказка не претендовала на достоверность и воспринималась как вымысел. Сказочные мотивы часто переплетались с мифологическими в устном творчестве вавилонян, иранцев и других народов.

Наряду с мифом и сказкой на Востоке появляются и сказания. В связи со стремлением людей закрепить память о прошлом своего коллектива гимны в честь предков перерастают в предания о знаменательных для рода или племени событиях, о выдающихся людях. Так, воспоминание, превращаясь в сказание и получая ритмическую обработку, принимает вид героической песни. Сказания возникают иногда и другим путем: с возвышением одного племени некоторые божества других племен низводятся до уровня героев. Таково, по всей вероятности, происхождение восточноиранского героя Сиявуша.

Эпические сказания и мифы не всегда легко обнаружить, ибо они воспринимались у всех народов древности как повествование об исторически достоверных фактах. Именно поэтому, например, долгое время отрицалось само существование мифов и эпических сказаний Китая. Они входили в состав священных сводов и представляли собой историзированную мифологию.

Сказания слагались и о животных, составляя так называемый животный эпос. Он был связан с жизнью первобытных охотников и скотоводов и восходил к тотему. О существовании этого вида эпического творчества в древности говорят иногда лишь изображения, сохранившиеся со времен верхнего палеолита. В отдельных случаях рассказы о животных входили в эпопею (например, «Рамаяна»). Из животного эпоса со временем развилась и басня.
В древности па Востоке, так же как и на Западе, возникали в основном героические, а позже и любовные сказания. Они связывались с жизнью людей, с их бытом, даже с конкретными событиями и нередко отражали явления социальной жизни данного народа в определенные исторические периоды. Именно поэтому содержание таких сказаний отличалось большим своеобразием, чем мифы. Между сказаниями также существовала идейная близость. Ее определяла общность древней эпохи у различных народов, когда лучшие черты человека находили наиболее полное выражение «в удальстве, храбрости, героизме» (Белинский).

Мифы и сказания -новая ступень поэтического творчества, относившаяся уже к началу классового общества, когда боги стали очеловечиваться, а люди -обожествляться. Мифы и сказания изменялись вместе с развитием общества. В них развивались и сюжет, и действие, и композиция.
Все это разнообразие художественных форм и стилистических средств, характерных для древней эпохи, раскрывается уже в кратком обзоре литератур Востока, обладавших своей античностью Дальнейшее же конкретное изложение в разделах показывает, что созданные в этих странах произведения, как и творения греко - римской античности, сохраняют для народов каждого региона значение «нормы и недосягаемого образца» (К. Маркс).

Большой объем разделов литературы Ирана, Индии и Китая объясняется разработкой их в общем курсе и курсах по истории каждой из этих литератур, тогда как лекционные курсы по литературам древнего Египта и стран Передней Азии в древности программой МГУ пока не предусматриваются.

Переводы, за исключением специально оговоренных случаев,, принадлежат авторам разделов.

Авторы очень признательны всем работникам Института восточных языков при МГУ, литературоведам МГУ и ЛГУ, Институтов - Мировой литературы и Востоковедения АН СССР и другим специалистам, которые принимали участие в обсуждении данного выпуска учебника.







Скрыть комментарии (0)

Извините, Ваш аккаунт не имеет доступа к добавлению комментариев.


« Вернуться
ВВЕДЕНИЕ в литературу Древнего Востока »

Картины Малевича
Картины Шагала
Мирискусство

  
Философские школы Китая

Литература Индии