Статьи  >>  Басни, притчи, сказки новеллы Индии ( Индия )
От: MilanaK


Опубликовано: Март 2, 2011

«Панчатантра»

  «Панчатантра» («Пять основных положений» или «Пять книг») составлена в III - IV вв. п. э. Существует несколько редакции, или версий, этого собрания, но наиболее древний вариант до нас не дошел.

«Панчатантра» состоит из пяти частей, каждая из которых имеет свою внешнюю тему.

Разъединение друзей. Козни двух шакалов - сыновей, двух царских советников. Шакалы сначала способствуют дружбе царя зверей - льва и заблудившегося в лесу вола, а затем вызывают вражду между ними.

Приобретение друзей - союз ворона, голубки, мыши, черепахи и газели для взаимной охоты и защиты от врагов.

Третья часть содержит рассказ о воронах и совах.

Утрата приобретенного: попытки неблагодарного дельфина умертвить своего друга - обезьяну, которая, узнав о намерении дельфина, рассказывает ему одну за другой назидательные истории.

В пятой части повествуется о безрассудных поступках, где первые рассказы вставлены один в другой, а обрамлением служит разговор кладоискателей.

Рамкой для всех пяти частей «Папчатантры» является наставление мудреца Вишнушармана, обучающего царевича наукам.

Рассказывают так:

Есть в южной стране город по имени Махиларопья. Там был царь по имени Амарашакти (что значит «Обладатель мощи бессмертных»)райское дерево всех наук, подножие (трона) его было покрыто сиянием множества драгоценных камней в венцах лучших из царей, и он достиг предела всей премудрости.

У него три сына было, чрезвычайно глупых, по имени Бахушакти, Уграшакти и Анапташакти (что означает «Очень - могучий», «Страшно могучий» и «Безмерно могучий»). И вот, видя их отвратившими лик свой от наук, царь, советников призвав, сказал:

«Ох, известно вам, что сыновья мои отвратили лик свой от наук и рассудка лишены. Посему, когда я гляжу на них, хоть и лишенное терний царство мое меня не веселит... Так, чтобы рассудок их пробудить, какое применить средство?»

Тогда некоторые сказали: «О божественный! Двенадцать лет одну только грамматику изучают. Когда ее кое - как узнают, в труде познания добродетели, выгоды, наслаждения и освобождения наступит и пробуждение разума».

И вот бывший среди них советник по имени Сумати (что значит «Благомыслящий») сказал: «О божественный! Не вечен этой жизни срок. Многодли - тсльно изучение науки слов. Посему спешную меру какую - либо для пробуждения их духа надлежит измыслить... Так, здесь, о божественный, есть брахман по имени Вишпушарман (что значит «Хранимый Вишну»), прославленный достигнутым совершенством во многих науках. Ему передай их. Он, несомненно, быстро разум их пробудит.

Царь обратится к брахману с просьбой обучить царевичей наукам, и Вишнушарман обещал царю сделать это в течение шести месяцев.

«Панчатантра» построена приемом нанизывания новых сюжетов и тем, введенных в общую рамку. Этот прием образует из различных и разрозненных рассказов «гирлянду», т. е. в данном случае связывает между собой как пять частей «Панчатаитры», так и рассказы внутри каждой из них.

Надо полагать, что рассказы, вошедшие в сборник, сформировались сами и сформировали его не сразу. С течением времени они отбрасывали отжившее, насыщались новым, т. е. существовали в живом развитии. Но строение «Панчатантры» таково, что сборник может разрастаться до бесконечности, включая все новые и новые рассказы, объединенные, таким образом, чисто внешней связью. Однако во всех пяти книгах «Панчатантры» выдержан один и тот же композиционный прием, а именно: включение отдельных рассказов в общее повествование. В осуществлении связи между рассказами очень существенны стихотворные переходы «Панчатантры». Каждому эпизоду предпосланы стихотворные строки, в которых содержится обычно мораль и намек на следующий рассказ. В«Панчатантре», так же как и в джатаках, проза чередуется со стихом. Стиль прозаического повествования четок и прост, и местами он напоминает разговорную речь, значительную часть рассказа занимают монолог и диалог, описания почти отсутствуют. Одни стихотворные вставки повторяют стихи «Махабхараты» или изречения древних сводов правил и установлений, другие, выражая накопленную веками народную мудрость, напоминают пословицы. Форма изречений различна. Они строятся на перечислении, сравнении - сопоставлении, иногда изречение «Панчатантры» предстает риторическим вопросом.

В «Панчатантре» действуют люди, боги, полумифические существа. Во многих рассказах участвуют животные, которые говорят и действуют, как люди. Животные и птицы наделены качествами, присущими человеку: благочестивый тигр, добрые и сострадательные львы, слон - отшельник, кошка, изучающая Веды, вороватый воробей - брахман и т. п. Как правило, здесь нет определенного для данного животного качества, как в русских сказках и баснях. В одной басне кошка плутовата, в другой - умна, в третьей - она добра и т. д. Изображения на печатях III тыс. до и. э., найденных в городах долины Инда, свидетельствуют о возможности существования тогда рассказов о животных. Следы рассказов о животных есть и в «Ригведе», и в «Рамаяне», и в «Махабхарате». Эпос о животных, формирующий в «Панчатантре» сказку о животных, берет начало в первобытную эпоху, когда была распространена вера в родственные связи между группой людей и каким - нибудь животным, когда животное считалось родоначальником - тотемом.

Что представляют собой рассказы «Панчатантры»? Что это - басни, сказки или новеллы? Этот вопрос занимал многих исследователей. Перелистывая «Панчатантру», находим целую серию бытовых, жизненно правдивых сценок. Как правило, каждый рассказ определяет место действия и дает имена действующим лицам. Создается впечатление о достоверности рассказанной истории. Но вдруг наталкиваешься на богов или демонов, появление которых нарушает только что возникшее представление. Однако поступки и поведение богов и других мифических и полумифических существ иногда очень напоминают поступки и поведение людей в сходных обстоятельствах. Боги и другие потусторонние силы, так же как и животные в рассказах «Панчатантры», как бы очеловечены. Это тем более возможно, что «Панчатантра» не знает портретных характеристик. Интерес рассказчика в самом событии, в рассказываемом им факте.

Переплетение волшебного элемента, бытового описания и басенного стиля типично для рассказов «Панчатантры». Народная басня, сказка (волшебная, о животных и бытовая) и литературная новелла как бы слиты воедино. Мы видим здесь соединение жанров устного творчества и письменной литературы. На примере «новеллистических сказок» «Панчатантры» можно проследить становление жанра литературной новеллы. «Панчатантра» и другие сборники явились выражением органической связи устного народного творчества и книжной литературы.

По всей вероятности, сюжеты сборников, рожденные в народной среде, в недрах сельских общин, подвергались неоднократным переработкам. Рассказы, записанные на так называемом классическом санскрите и включенные в «Панчатантру», то «приглаживались» грамотеями - брахманами и становились поучениями для знатной молодежи, то снова возвращались в народную среду. Поэтому мы сталкиваемся с противоречивой оценкой действительности. В сборниках звучит то протест против угнетения и несправедливости, то оправдание существующего порядка вещей. Можно предположить, что окончательными оформителями сборников явились зажиточные люди города, может быть, среди них были и брахманы. Поэтому нравственные сентенции «Панчатантры», проповедующие правила поведения, неоднородны, а мораль сборника в целом противоречива.

Занимательные рассказы «Панчатантры» имели и развлекательную, и дидактическую задачу. Это сказалось, естественно, на характере сборника. Перед читателем проходят яркие, запоминающиеся сценки из повседневной жизни древней Индии (суд, религиозные празднества, жертвоприношения, паломничество, производство ремесленных изделий, свадьба, приготовление пищи, супружеские измены и ссоры, прием гостей и т. п.). Если в основе эпических сказаний находится событие исторической важности, то жизненная основа «Панчатантры» сводится к житейским случаям.

Мы узнаем, что среди людей царит неравенство, что деспотизм, произвол и жестокость - обычные явления, что обман и доносы вошли в быт. Авторы «Панчатантры» не склонны беспристрастно наблюдать несправедливости и обиды. Но при этом герои рассказов не требуют переустройства мира в пользу неимущих, они либо добродушно подсмеиваются, либо зло издеваются над тем, что их окружает. Их оружие - насмешка, обнажающая человеческие, а иногда и социальные пороки и слабости. Сборники проникнуты юмором, который зачастую становится злым, когда речь заходит о власть имущих. Царь, как правило, показан подозрительным, вспыльчивым («Дантила и метельщик»), легковерным («Ткач - Вишну») и неблагодарным («Гончар - воин»). Обычно к тому же царь еще и недалек, не имеет собственного мнения и поступает по наветам придворных и капризам женщин. Какое уважение может вызвать царь, который в угоду своей жене ржет по - лошадиному, посадив ее себе на спину! («Прихоти жен»). Отношение составителей сборников к царю прекрасно показывает четверостишие из рассказа «Дантила и метельщик»:

В вороне - честность, в игроке - правдивость, в змее - любовь, умеренность - в жене, отвагу - в евнухе, рассудок - в пьяном и преданность в царе,кто мог найти?

В «Панчатантре» молено уловить мысль, что интересы царя и народа противоположны. Красноречиво об этом говорит другое изречение из рассказа «Дантила и метельщик»:

Кто печется о благе царей - ненавистен народу. Кто печется о благе народа - царями гоним. Трудно того отыскать, кто сумел бы различия сгладить, Кто царю и народу сумел бы всегда угодить.

Брахманов и монахов рассказы «Панчатантры» изображают, как правило, жадными и назойливыми, думающими не о благочестии, а лишь о наживе. Ради приобретения богатства они готовы на «сожительство с дьяволицей» и па «продажу человеческого мяса». В одном рассказе монаха, трясущегося над скопленными деньгами, обкрадывает его ученик, в другом - монахи «из жадности к лоскутам и деньгам» были жестоко избиты. Чрезмерная алчность брахмана в рассказе «Кладоискатели» была наказана. На голову жадному брахману вскочило вертящееся колесо и т. д. Порой брахманы выглядят глуповатыми. Так, в одном из рассказов «Панчатантры» «отрешившиеся от жизни» брахманы, изучавшие двенадцать лет науки в обители ученых, столкнувшись с жизнью, оказались «учеными глупцами».

Кто, отвратяся от жизни, одной лишь науке предается, В жизни посмешищем всем станет ученый глупец, - говорит мудрое изречение этого рассказа.




Страница 1 из 2 | Следующая страница »





Скрыть комментарии (0)

Извините, Ваш аккаунт не имеет доступа к добавлению комментариев.


« Вернуться
« Народные рассказы и Будда

Картины Малевича
Картины Шагала
Мирискусство

  
Философские школы Китая

Литература Индии